Новые страсти судьи.

Слуги принесли воду, чистые тряпки. Судья сел на кровать и попытался сорвать разорванную тунику, но выходило это из ряда вон плохо. «Вот упрямый чёрт!» - подумала девушка. Она подошла к нему и разорвала ткань с остервенением, бросив ту на пол. - Я тебе сейчас вторую руку выкручу, упрямая твоя рожа! У тебя идёт кровь, надо менять повязку. Если бы судья был в добром здравии, то он бы не спустил этой дерзкой девчонке подобное обращение, но сейчас ему было не до этого. - Сними эти окровавленные тряпки и промой рану. В том шкафу, - он указал пальцем в противоположенный конец комнаты,- есть специальное средство для этого. Девушка побледнела от вида крови, что не ускользнуло от судьи, но тут же принялась за дело. Она взяла из шкафа нужное средство, аккуратно развязала и сняла окровавленную повязку. Лицо судьи исказилось от боли: - Не обращай на меня внимания. Делай, что говорю. Смой кровь водой. Потом промой рану отваром, чтоб не загноилась. Девушка смыла кровь, продезинфицировала рану и прежде чем перевязать, пропитала дезинфицирующим средством отрезок ткани, положив тот под повязку. - Клод, тебе бы обезболивающее, но вряд ли оно у тебя есть. Судья хмыкнул: - У меня, дорогая моя, всё есть. Дай мне вина. Элизабет нахмурилась: - То есть ты не нашёл ничего лучше, чем нажраться? - Лиза, Я НЕ СОБИРАЮСЬ НАЖИРАТЬСЯ! Алкоголь, девочка моя, снимает боль. И прекрати уже со мной препираться. Девушка принесла вина, судья залпом выпил два бокала. - И ты так всегда «обезболиваешься»? - Нет, - сказал судья захмелевшим голосом,- есть специальный отвар, но он закончился, а я так был занят, что не сделал новый. - Кто тебя так? Судья икнул: - Ну кто - не так важно, я эту мразь отправил к праотцам. Я руководил облавой. Или ты наивно полагала, что я только бумажки перебираю да пером скриплю?! - Нет. Но это так опасно. Ты меня реально напугал, тем более, рана достаточно глубокая, если твое самочувствие… - Она несмертельная, если ты об этом. Ублюдок промахнулся и угодил в плечо. Кинжал прошел сквозь мышцы, к счастью не задев кости и артерию. Если бы я не выбил у этого сукина сына меч, то мы бы с тобой сейчас не разговаривали. - Ужас! Ну и нравы тут у вас! А рана не загноится…. Просто уровень медицины… А если придётся наложить швы… Судья перебил её: - То их наложу, мне не впервой. Твоя забота очень подозрительна, дорогая. Я тебе говорил и повторю ещё раз: ты не вернёшься! Если ты решила, что сможешь использовать всё это в свою пользу, могу тебя разочаровать - не выйдет! Или ты опять наивно полагаешь, что это моё первое ранение?! Отнюдь нет! Девушка почувствовала, как в ней всё закипает от злости. Она резко вскочила с кровати и направилась к двери, остановилась на пороге, повернулась к судье и выпалила: - А знаешь что, ВАША ЧЕСТЬ, идите вы к чёрту! Да, я хочу домой, и не буду этого скрывать, потому что скучаю по дому и жизни, которую ты отнял! Ты похитил меня, притащил в чужое для меня время, в котором мне очень трудно жить. Из-за твоей персоны я почти два месяца жила в каком-то Дворе Чудес, про условия жизни даже говорить не хочу! Ты всё делаешь только ради себя, будто другого способа подойти ко мне не было. Так что да, я хочу домой! Что же до твоего ранения, то я действительно была обеспокоена твоим состоянием! Ты же не подумал о том, что стало бы со мной, погибни в той драке! Раз ты такой идиот, то катись ты к чёртовой бабушке! Девушка ушла, хлопнув дверью со всей силы. Судья несколько секунд пребывал в прострации, уставившись в дверь. Никогда и никто не позволял с ним разговаривать в таком тоне! Да как она смеет! Фролло решил было пойти за ней и разъяснить ей кое-что, но малейшее движение руки и плеча вызывала жуткую боль, тем более, если откроется рана, начнётся кровотечение. Да ещё это проклятое вино затуманило его разум. Судья потёр переносицу пальцами. «Ну погоди ты у меня, дерзкая девчонка! Я с тобой ПОГОВОРЮ по душам, так сказать! Я «немножечко» безрукий, но не безногий!» - подумал судья, засыпая. Элизабет была так зла на судью, что не интересовалась его самочувствием и не выходила из своей комнаты. Но девушка была рада тому, что она высказала ему в лицо всё то, что накопилось в ней за это время. - Вот пусть этот идиот, - сказала девушка сама себе, - как хочет, так и вертится! Пусть сам себе меняет бинты, делает перевязку, промывает рану! Хоть швы накладывает, если знает, что это такое! Судья проспал три часа, проснувшись от боли в плече. Он осмотрел себя: повязка была пропитана кровь, надо её менять. И твою мать, нужно приготовить этот чертов отвар. Фролло, чертыхаясь, с трудом сменил повязку. Одному это было делать очень неудобно, слуг к себе он не подпустит, а Лиза…, с этой чёртовой девчонкой он обязательно разберется! Судья медленно спустился вниз и пошел в библиотеку, которую он использовал не только для хранения книг, но и для своих медицинских изысканий. Он зажёг свечи, достал все необходимые ингредиенты и приборы. Конечно, делать всё одной рукой будет очень неудобно и займёт больше времени, но помочь ему было некому. Через определенное время, когда «волшебная микстура» судьи была готова, он принял двойную дозу своего «дивного напитка», после чего прилёг на кушетку, на которой он обычно читал книги во время приготовления своих лекарств, отваров, мазей, благовоний, эфирных масел и даже мыла для своей купальни. Эту сторону своей жизни он не афишировал, чтобы не прослыть ни городским сумасшедшим, ни колдуном. Через некоторое время лекарство подействовало, боль больше не была такой острой, и судья решил, что пора навести порядок на личном фронте, поговорив с одной нахалкой. Судья зашёл в комнату к девушке. Она сидела спиной к нему с книгой в руках. - Когда ты уже успела побывать в моей библиотеке, хотел бы я знать? - О, простите меня, мой господин, что я, ничтожная рабыня, осмелилась взять книгу из ВАШЕГО Храма мудрости, дабы усладить свой ничтожный ум, - не поворачиваясь, ехидно сказала девушка. - Дай, Господи, мне терпения с этой дерзкой девчонкой! - гневно сказал судья. - Хватит мне дерзить! Элизабет повернулась, гневно сверкнув глазами: - Ты пришёл для того, чтобы оскорблять меня? Судья подошёл и сел на софу рядом с ней. Стоило только увидеть её, такую прекрасную и желанную, как его гнев практически растаял. Фролло вздохнул и сказал: - Я не хотел тебя оскорблять. Элизабет, одна мысль о том, что ты можешь уйти от меня, сводит меня с ума. И как подумаю, что ты об этом… - Клод, а чего ты хотел?! Я не скрываю, что хочу домой. Но я действительно обеспокоена была твоей раной…. - А сейчас тебе плевать, - хмыкнул судья. - Нет, не плевать. Но ты повёл себя, как последний, извини за выражения, баран. Судья почувствовал укор совести. Она действительно могла испугаться, увидев его раненного. А ты подумал, Клод, скотина ты этакая, что могло случиться с ней, если бы ты умер?! Да и потом, разве про похищение она не права? Он нежно обнял девушку здоровой рукой: - Ты испугалась только потому, что я твоя единственная надежда на возвращение? Скажи, что это не так, пожалуйста. - Не совсем…., - покраснела девушка,- ты мне нравишься, хотя порой пугаешь меня. Судья усмехнулся. Пусть так. - Возможно, когда-нибудь ты полюбишь меня так сильно, как и я тебя, тогда ты сможешь меня понять. Любовь - это не всегда рай, она бывает безумной и жестокой. Девушка ничего не ответила. Она не знала, что сказать. Этот своеобразный мужчина признался в своей сумасшедшей любви к ней. А что могла ответить она на это? Он ей очень нравился: внешность, манеры, сила характера, и как мужчина он был прекрасен, и при других обстоятельствах она полюбила бы его, но в сложившейся ситуации возможен ли такой расклад? Судья вздохнул и сказал: - А теперь, дорогая, заканчивай весь этот маскарад. Прикажи прислуге перенести твои вещи ко мне. - Но ты же ранен… - И что? - Но твоё плечо… Судья закатил глаза: - Элизабет, сегодня, конечно, мне не до любовных утех, но я же не беспомощен. И поверь мне, дорогая, на слово,- судья вздёрнул свои тонкие брови,- я знаю много способов удовлетворить женщину. И я хочу, чтобы моя любимая женщина спала в моей постели. Элизабет покраснела. - КЛОД! - И потом, - продолжал иронизировать судья,- как же христианское сострадание к больному человеку… И как я, бедный и несчастный, справлюсь с перевязкой раны? - судья театрально закатил горе очи. Девушка так и прыснула со смеху. - Актёр от Бога! По тебе сцена плачет! Ах да, бедный и несчастный, а сколько будет заживать твоя рана? - Месяца два, в зависимости, как пойдёт процесс заживления. - Ты так об этом обыденно говоришь. - Я провёл в облавах и стычках всю свою сознательную жизнь и ранен был неоднократно. Считай, что это царапина. Суд и последующая казнь над пойманными членами банды фальшивомонетчиков состоялась через две недели, когда судья более или менее оправился от ран и ушибов. Фролло получил высочайшее дозволение от Людовика XI привести приговор в исполнение, когда его здоровью ничего не будет угрожать. Король был так доволен судьёй, что не хотел потерять своего самого преданного слугу, благодаря которому его монаршей особе ничего не угрожало, а в городе царил порядок. После того как дело было закрыто, виновные наказаны, Его Величество в очередной раз обласкал судью милостями и почестями, рекомендовав последнему весь последующий месяц для полного выздоровления провести в родовом поместье, владения которого были значительны расширены. И судья был очень рад этому решению, дающему ему возможность провести время со своей красавицей. А о ситуации в городе ему и так будут докладывать, благо у него эффективная и разветвлённая шпионская сеть. Месяц спустя. Сегодня у судьи было важное судебное заседание. Нужно возвращаться в строй, хотя он никуда и не уходил. Он был прекрасно осведомлен о ситуации в городе, на его столе в рабочем кабинете лежало множество доносов. Иногда под видом нищих и бродяг в поисках милостыни во время прогулок к судье приходили осведомители с важными сведениями. Фролло, находясь в поместье, ни на секунду не отпускал вожжи, не давая поблажки ни ворам, ни убийцам, ни прочему отребью. Пусть весь этот сброд всегда знает, что я рядом! Вставать нужно было рано. На улице было мерзко, сыро и темно. «Проклятая осень! Поеду в карете», - мелькнула мысль у сонного судьи. Судья залюбовался спящей Элизабет. Как же она была прекрасна и хороша. Но довольно, иначе он опоздает. Он нехотя выпустил спящую девушку из объятий, поцеловав её нежно в щёку и в лоб. Ему показалось, что лоб у Элизабет горячий, но он моментально отогнал эту мысль, подумав, что ей просто жарко. Судья тихо оделся и вышел из комнаты. По дороге во Дворец Правосудия Фролло вспоминал последний месяц, наполненный любовью и счастьем. Как же он хотел, чтобы она полюбила его так же, как и он её. Пусть пока это не так, но она подарила ему столько счастья. А голос совести, просыпавшийся в нём время от времени, он заглушал. Никогда Элизабет не покинет его! Девушка проснулась от сильного жара и головной боли. Очень хотелось пить. Она приложила ладонь ко лбу, который словно пылал. Температура! Только заболеть в этом чёртовом времени не хватало. В подтверждении ко всему прочему из груди вырвался сильный кашель. И что же дальше? Врачей, аптек, больниц здесь не было. Да и об уровне самой медицины она читала ранее. Девушка горько усмехнулась, это ж надо было попасть в такой переплёт. Фролло вернулся в своё поместье, он ещё с коня спешиться не успел, как на встречу к нему бежал растерянный и испуганный мажордом. По спине судьи пробежал холодок, вид слуги не предвещал ничего хорошего. - Граф, девушка… Судья схватил мажордома за грудки и тряхнул так, что у того душа ушла в пятки: - Что с ней? - Она… у неё с самого утра жар. Она ничего не ела целый день, только пьёт воду. - Что, блять? – рявкнул судья, отшвырнув слугу с такой силой, что тот взвыл, ударившись об землю.- Почему не прислали ко мне никого из слуг и не сообщили? Судья, не дождавшись ответа, семимильными шагами направился в комнату девушки. А ведь он с утра заподозрил неладное, но отмахнулся. И вот она заболела, только б ничего серьёзного. Обычную простуду он вылечит, но болезнь часто приносит неприятные сюрпризы, особенно, если упущено время, как в этот раз. Судья зашёл в комнату. Его худшие опасения оправдались: у девушки был сильный жар, она была в бессознательном состоянии и металась по кровати, ночная рубашка прилипла к телу от пота, а из груди вырывался сильный кашель. Это было не добру. Он приказал слугам приготовить бульон для Элизабет, решив, что с ними разберётся потом. Ей нужны силы для выздоровления. Судья был сведущ не только в медицине, но и продвинулся в своих изысканиях гораздо дальше своих современников ещё до того, как открыл проход в другое время. Все свои раны и болезни он лечил сам, а этих бездарей лекарей он никогда к себе и близко не подпускал, поэтому судья сразу взялся за дело, а именно, приготовление нужных лекарств. И где она так могла сильно простыть? Судья мучительно пытался понять, как это могло произойти. Да где угодно: на прогулке, в спальне, вчера она выходила из купальни, а в покоях было открыто окно, которое, они, кстати, не сразу закрыли. Да какая разница, где, главное, чтобы это не переросло в воспаление лёгких, где он и все его знания и отвары будут бессильны. Судья отогнал мрачные мысли прочь. Он приказал служанке переодеть Элизабет в чистую ночную рубашку, сменить постельное бельё. Принесли ужин. Фролло заставил Элизабет выпить лекарство и насильно влил в неё бульон, уговорив съесть хоть немного отварного мяса. Через некоторое время девушке стало лучше, температура немного спала, она пришла в сознание. - Клод…, - еле прошептала она. - Тсс, - он поцеловал девушку в щёку, - не утруждай себя разговорами. Тебе сейчас нужно отдыхать. Спи. Вскоре девушка провалилась в сон. В последующие два дня ситуация не улучшилась, а ухудшилась: случилось то, чего так судья боялся больше всего: появились хрипы в лёгких. Фролло выбился из сил: он разрывался между делами во Дворце Правосудия и лечением Элизабет. Он практически не спал, просиживая ночи напролёт за медицинскими трактатами, ища хоть что-нибудь, но ничего не находил. Всё что ему удавалось сделать, так это сбивать высокую температуру. На третью ночь, сидя за очередной книгой, когда судья был почти на грани, ища выход, тот нашёлся сам. Вернее, в глубине души судья всегда это знал, но старался не думать об этом. Только в том времени, откуда он её похитил, ей смогут помочь. Но тогда я её потеряю. Клод, а если она умрёт здесь, то ты её не потеряешь?! Или ты настолько эгоистичная скотина, что готов убить её, но только, чтобы она осталась с тобой? Но она не вернётся ко мне…. Никогда. И второй раз мой трюк не сработает. Ты погубил цыганку, заперев её в Соборе. И вторую погубишь! Что же за привычка у тебя такая искать любви подобным способом?! Фролло поднялся наверх, зашёл в комнату к Элизабет. Девушка вся горела и была почти в бессознательном состоянии и что-то бормотала. У неё были сильные приступы сухого надсадного кашля. Он знал, что это значит. Если кашель станет влажным, и она начнёт отхаркивать мокроту с кровью… Даже думать страшно. Судья вздохнул и позвал служанку, пояснив, что повезёт девушку к лекарю в Париж. Он приказал одеть Элизабет, после чего отдал приказание оседлать Малыша. Верхом будет быстрее. Он гнал коня во весь опор, Малыш словно чувствовал всю важность момента, поэтому особых «подгонок» ему не требовалось. Он остановил Малыша недалеко от Дворца Правосудия, было уже темно и безлюдно, поэтому их никто не заметил, тем более, заходить он собирался через тайный проход, известный только ему. В данном деле ему свидетели были не нужны. Судья зашёл в кабинет, неся Элизабет на руках, было темно, но он не стал зажигать свечи. Судья подошёл к другой потайной двери и несколько секунд простоял в нерешительности, а потом открыл ту и шагнул в коридор. Как только судья вошёл со своей драгоценной ношей в свой кабинет на другой стороне, то услышал музыку за окном. И было лето, на столе стояли бокалы, из которых они пили тогда, но … Значит, они вернулись в тот же самый момент. Судья позвал прислугу, приказав им вызвать врачей, попутно переодеваясь в «дежурный костюм», который всегда держал здесь. Приехала скорая помощь, никто не обратил внимания на странную одежду Элизабет, всех удивило резко ухудшившееся состояние. Минут пять или десять назад она была совершенно здорова. Врачи поставили предварительный диагноз – подозрение на двухстороннее воспаление легких. Нужно срочно ввести девушку в больницу и делать рентген. Судья настоял на том, что поедет с девушкой, так как всё произошло у него в доме, и он считает себя обязанным это сделать. Врачи пожали плечами, и судья поехал с ними. В больницу Элизабет доставили быстро, сделали снимок, взяли анализ крови и мокроту на бактериологический анализ, диагноз не заставил себя ждать - двусторонняя пневмония. Её перевели в отдельную палату под постоянное врачебное наблюдение. Первые несколько дней судья часто приходил в больницу, часами просиживая в палате Элизабет. Лечащий врач подробно рассказывал о состоянии пациентки, назначенном лечении и течении болезни. - Она не умрёт?- спросил судья. - Нет, - ответил врач, - будет жить. Но малейшее промедление могло закончиться для неё летальным исходом – отёк легких и всё. - Как долго она будет болеть? - Пока трудно сказать. При такой тяжелой форме заболевания – месяца два или полтора. И после выписки процесс восстановления под наблюдением врача может занять до полугода. - А можно вопрос личного характера? - Валяйте,- холодно сказал судья. - А Вы кем ей приходитесь – женихом? Просто мы не даём конфиденциальные сведения посторонним. - А я не посторонний, - резко сказал судья и ушел. Наглый лекарь, да что он себе позволяет! Попадись ты мне, я бы тебя заставил посмотреть на себя «изнутри», так сказать. Ты бы наблюдал, как вываливаются твои потроха наружу! Судья сжал кулак до боли. Клод, уймись! Здесь так принято. Этот лекарь ничего не знает. Да и что такого он спросил. Судья шумно выдохнул. Пора возвращаться домой. Здесь ему больше делать нечего. Жизни Элизабет ничего не угрожает, эти лекаря её спасут. Вряд ли она захочет видеть его, когда придёт в себя, не говоря уже о том, чтобы вернуться к нему, а здесь у него нет юрисдикции над ней. Элизабет пришла в себя и не сразу поняла, где находится. Это была… была больничная палата. Она дома, слава Богу! - Что… произошло? Как … я…оказалась здесь? Врачу её вопрос показался логичным, никакого подоплёка в вопросе он не видел. - Вам стало плохо на приёме и вас доставили сюда, надо сказать, вовремя. У вас двухсторонняя пневмония в тяжелой стадии. Сейчас вы уже стабильны, но лечение может занять до двух месяца, плюс, реабилитация. Одно мне непонятно, как Вы в таком состоянии оказались там? - Я не знаю. - Отдыхайте, набирайтесь сил. - Кто-нибудь приходил? - Ваши друзья и знакомые. Поклонники завалили всю больницу цветами. - А…, - девушка не знала, как спросить,- ещё кто-нибудь? Молодец, спросила, так спросила. Так он тебя сразу и понял. Врач немного задумался, а потом сказал: - Ах да, был мужчина, наверное, ваш жених. - Жених…, - неуверенно произнесла она. - Ну да. Он приходил всю прошлую неделю каждый день и интересовался вашим здоровьем, подолгу сидел в вашей палате. Но после того как вы пришли в себя, я его больше не видел. По мере того как здоровье Элизабет улучшалось, она все больше чувствовала воздух свободы. Благодаря лучшим врачам, спасибо её славе и деньгам, процесс выздоровления шёл хорошо, но в больнице ей пришлось пролежать два месяца. Потом была долгая реабилитация и восстановление. Её навещали друзья, поклонники заваливали письмами, а её аккаунты в социальных сетях были переполнены разного рода сообщениями с пожеланиями скорейшего выздоровления. И всем так хотелось снова увидеть её на сцене. Но чего-то не хватало во всей этой кутерьме, чем больше она возвращалась к жизни, тем сильнее она осознавала, что ей не хватает судьи. Особенно её задевало, что он не появлялся в больнице и не интересовался её здоровьем. Элизабет вернулась на сцену, возобновила репетиции, но чем больше проходило времени, тем больше она тосковала и думала о нём. Элизабет никого не замечала, Фролло не выходил у неё из мыслей. Господи, он же меня похитил, почти принудил… Не ври себе, ты хотела этого, потому что это единственный мужчина, который смог тебя зацепить… … а я не могу перестать думать о нём, потому что он нужен мне. И с каждым днём в девушке всё больше росла, крепла и зрела мысль - найти судью, но как это сделать? Если первое время она ещё надеялась на его возвращение и попытки заставить её пойти за ним, то постепенно с каждым прожитым днём надежды таяли. Ах ты, сукин сын, ну погоди ты мне! Если бы я знала, как ты сюда попадал, было бы проще. Но это может быть где угодно! Нет, не может. Думай, девочка, думай! Где ты была с ним в последний раз, перед тем как оказаться на другой стороне? Я была в кабинете. Скорее всего, это там. Пожалуй, начну с его дома, может, он появлялся хотя бы там. Его там нет, и ты это знаешь. Лучше придумай, как тебе туда попасть. Вряд ли можно просто так с порога заявиться к не домой, не говоря уже о походе в кабинет. Девушка задумалась. Несколько дней она размышляла, ища возможности реализации своего плана, пока не нащупала нужную жилку. Элизабет позвонила своей близкой подруге и попросила о встречи. Кэтрин была знаменитым ландшафтным дизайнером. У неё была своя компания, в которой работали профессионалы высшего класса. Их услуги могли позволить только самые богатые. Они встретились в одном парижском кафе. - Привет, Кэти. Как твоё ничего? - Всё отлично! А твоё здоровье как? - Нормально. Слушай, я вот хотела спросить, ты не знаешь, кто сейчас занимается поместьем месье Фролло? - А тебе это зачем? - Просто надо! - Странная просьба. Ну ладно. Я руковожу проектом по разбивке ещё одного парка в поместье. Это очень крупный заказ, завтра поеду туда, проверю ход работ, клиент очень педантичен… - Так он в поместье? - Нет. Я его и не видела, общаюсь через посредника. - А посредник где сейчас? - Уехал в Англию. Ты это всё к чему? - Кэти, дело жизни и смерти, возьми меня с собой! Можешь не переживать, тебе ничего не грозит. - Я просто не понимаю, зачем тебе туда? Ты же была там на приёме. Послушай, Лизи, ты очень дорога мне, но пойми, это очень важный клиент, это моя работа, а твоя просьба весьма странная. - Я знаю лично твоего клиента, мы не враги, если ты об этом. Но прийти туда одна я не могу, это палевно. - Ты влюбилась! Гордая Элизабет влюбилась. Не может быть. Ты собралась устроить у него погром? Месье Фролло нет дома, насколько я знаю. - Да не буду я ничего громить. Да, я влюбилась. И Клод… Я знаю, где он. -Ладно, возьму я тебя, только ничего не натвори. Он тебя бросил? - А вот это мне и предстоит выяснить. - А почему тебе просто не позвонить ему? - Это не тот случай. Через неделю Кэтрин взяла Элизабет с собой в поместье, представив, как своего помощника, потому что всех посетителей утверждали лично, и попасть постороннему в особняк Фролло было невозможно, даже несмотря на то, что последние несколько месяцев судья не появлялся, тем не менее, установленный им порядок соблюдался неукоснительно. «Прости, подружка, - мысленно подумала Элизабет, - но с Его Честью у меня личные счёты». Девушка незаметно ускользнула от Кэтрин и остальных, последовав к парадному входу. Она позвонила. А дальше что, дорогуша? Дверь открыл дворецкий, застыв от неожиданности: - О, мисс, это вы! Я ваш большой поклонник! У девушки вырвался облегчённый вздох. - Мне очень приятно. Я к месье Фролло. - Вынужден вас огорчить, мисс, но месье нет дома. - А разве он вам не сказал, что сегодня приедет? – девушка вложила в эти слова всё своё актёрское мастерство. Теперь настала очередь удивляться дворецкому: - Как приедет? - Ну да, он звонил мне и просил приехать. У нас с ним была небольшая размолвка, когда я заболела, - девушка изобразила страдание на своём лице для убедительности, - но всё же мы нашли общий язык. - Но … но…, - запнулся бледный дворецкий, - месье ничего не говорил… Обычно… Девушка театрально подняла руку: - Простите, я ничего не знала… Если его ещё нет, я могу подождать в доме? Я не совсем оправилась от тяжёлой болезни, - она демонстративно покашляла, приложив ладонь к груди - мне тяжело было добраться сюда. Позвольте мне подождать в доме. Если хотите, - Элизабет пошла в ва-банк, заметив сомнение в глазах дворецкого, протянула ему телефон, - может сами ему позвонить… - Да нет, я вам верю…,- звонить Фролло ему не хотелось, он испытывал перед ним страх, - просто месье не любит, когда … Девушка кокетливо взмахнула своими длинными ресницами: - И билет на мой ближайший мюзикл… лучшие места. Если у вас есть семья, то и им тоже. Дворецкий покраснел от смущения и радости. Когда ещё так близко увидишь звезду и получишь такое предложение. - Идёт. И фото на память. - И фото на память. - Проходите в дом. Принести чего-нибудь? - Да, кофе, пожалуйста. Она с удовольствием выпила чашечку кофе. Нужно вести себя естественно, не вызывая подозрений. Она сфотографировалась почти со всей прислугой, раздала автографы, завоевав тем самым их расположение, и получила разрешение ждать месье Фролло сколько угодно. Как только она осталась одна, то сразу направилась в кабинет. Только бы дверь не оказалась заперта. Девушка коснулась дверной ручки, слушая глухие удары собственного сердца, но кабинет был не заперт. Элизабет облегчённо вздохнула. Рано торжествуешь, дорогуша, ты не нашла самого главного. Она вошла в кабинет. Здесь царил идеальный порядок, который так любил судья. Элизабет прошла в центр кабинета и стала внимательно рассматривать каждую деталь обстановки, каждый предмет, ища хоть малейшую подсказку для разгадки, но ничего не находила. Время играло против Элизабет, если её застукают здесь, что произойдёт непременно, то выставят за дверь, а этого она не может допустить, иначе потеряет судью навсегда. - Как ты это делал? – в отчаянье сказала она. – Должна же быть какая-то дверь, проход! Не через стенку же ты ходил, чёрт тебя побери! Элизабет пошла вдоль стен, медленно прощупывая поверхность. Она обошла почти весь кабинет, дошла до камина, возле которого стояло кресло. Ну да, ты любишь сидеть напротив горящего камина. Пока она рассматривала кресло, навеявшее столько воспоминаний, ей показалось, что стена возле камина «отходит», но этого не может быть. Элизабет подошла к стене и увидела отошедшую панель в человеческий рост. Девушка ухватилась за край панели, дёрнула на себя и та с лёгкостью поддалась. Элизабет дёрнула ещё сильней, и панель-дверь открылась, за ней был коридор, из которого пахнуло сыростью и послышались отдалённые голоса. - Это оно! – сказала Элизабет. Она даже не рассматривала вариант того, что это может быть потайной выход из дома или проход в другую его часть. Она была уверена, что нашла искомое. И благодарила Бога, что дверь по каким-то неведомым причинам была не захлопнута до конца, в противном случае, ей никогда бы не найти так хорошо замаскированную потайную дверь. А теперь вперёд. Она сделала первый шаг в неизвестность. Девушка обернулась: она не так далеко отошла, а выход в её мир был похож на маленькую точку и вскоре совсем исчез. Она осталась в темноте. Боже, куда же дальше? Впереди слышались голоса, девушка на ощупь пробиралась сквозь тьму и чем ближе она подходила, тем отчетливей те звучали. Элизабет уперлась в ещё одну закрытую дверь, только маленький лучик дневного света пробирался сквозь дверную щель. - Ваша Честь, я прямо не знаю, вы рвётесь в каждую стычку, вы впереди каждой облавы, как будто хотите сдохнуть от меча или стрелы этих подонков! На вас же живого места нет! Одни синяки. - Может, и хочу, Шатопер. От синяков ещё никто не умирал. Как видишь, я живуч. Если это всё, то ты свободен. Я бы хотел переодеться. Повисла пауза, Элизабет услышала, как хлопнула входная дверь. «Пока я не посмотрю в твои глаза, Клод, Косая может встать в очередь за тобой», - подумала девушка. Она собралась с мыслями, вздохнула и толкнула дверь, надеясь, что и та не заперта. Судья, услышав незнакомый шорох, моментально схватил кинжал со стола и повернулся на звук, после чего застыл, как вкопанный, выронив оружие из рук. В его кабинете стояла ОНА, та, которую он никак не ожидал здесь увидеть. Его безумная любовь. Он и сейчас до конца не мог поверить, что это не сон. - Ты… здесь…,- только и вырвалось у судьи. Девушка осмелела и подошла к судье ближе. Он явно только что после облавы: опять порвана туника, плащ в лохмотьях, синяки и кровоподтёки по всему телу. Радует, что не ранен. - Вижу, всё по облавам бегаешь. Опять весь побитый и «порванный». Адреналина не хватает, так, Клод? Ты же его ищешь? А что насчёт совести!!! Судья смотрел на Элизабет во все глаза: о чём она вообще? Фролло и не вникал в смысл сказанного, он пожирал девушку глазами, ведь он безумно тосковал по ней все эти полгода. Он любовался её красивым лицом, прекрасной точёной фигурой в элегантном и соблазнительном платье зелёного цвета. Судья, конечно, не одобрял женскую одежду ХХI века, но, чёрт побери, это облегающее платье с разрезом чуть выше колена было потрясающим. А вырез…., судья судорожно вздохнул. И он еле сдерживал себя, стараясь сохранить остатки хладнокровия и не разорвать на ней это платье прямо сейчас. - Элизабет, что ты несёшь? Я до сих пор не могу поверить, что ты - не сон, - сказал судья, подходя ближе. - А так лучше было бы? Мало того, что ты бросил меня, как ненужную собачонку …, - яростно выпалила девушка. Судья не дал ей закончить, подойдя к ней и одним рывком прижимая девушку к себе. - Я бросил тебя?! Ты в своем уме?! - рявкнул судья ей прямо в лицо, - Ты хоть понимаешь, КАК я жил всё это время без тебя! - В своем обычном режиме, Клод! Ты ни разу не поинтересовался моим состоянием за эти полгода. Ты просто исчез! - Глупая девчонка! - сквозь зубы сказал судья, целуя девушку в губы. Он целовал её так страстно, что она таяла от его поцелуев и объятий, вцепившись в плечи судьи своими изящными пальчиками. Он оторвался от её губ и страстно прошептал: - Ты твердила мне, пока была со мной,- продолжал судья, подталкивая девушку к своему рабочему столу,- что хочешь домой, и я тебя похитил. Ты подчеркивала мне это каждый раз! А теперь ты приходишь ко мне и утверждаешь обратное! Женщины! Судья покрывал поцелуями её лицо, шею плечи. - Знаешь что, Клод…,- вырвалось у неё. - Да помолчи ты наконец! - прервал судья Элизабет, спуская платье с девичьих плеч. - Я совершенно не настроен на разговоры в данную минуту. Я безумно скучал по тебе… - Ты совсем сошёл с ума! - О да, сошёл! Одно люблю в вашей одежде, та легко снимается в нужный момент! - сказал судья сам себе, усаживая девушку на стол и, задирая платье. Фролло залюбовался открывшимся ему прекрасным видом. Как же она была хороша! - Да что же творишь, дурья твоя башка, - задыхаясь, выпалила девушка,- сюда же могут войти. - Пусть только посмеют! Больше судья разговаривать был не расположен от слова «совсем». Он любил девушку страстно и неистово за все те безумно одинокие ночи, что он провёл один, тоскуя по своей красавице. И Фролло было совершенно плевать, что сюда могут войти и опешить от увиденной картины: красивая женщина на его столе, страстно отдающаяся его ласкам и он, их дарящий. Всё к чертям! Элизабет была ошеломлена и обескуражена. Как ему это удается! Он ещё очень долго целовал Элизабет после их обоюдного страстного порыва, но потом, оторвавшись от девушки, властно сказал: - Ты же понимаешь, что я не отпущу тебя. Элизабет обвила руками шею судьи, вплотную прижавшись к нему, игриво сказала: - Почему? - Ты издеваешься? Что «почему»? - Клод, ты действительно думаешь, что я пришла к тебе, не понимая этого?! Ты хоть знаешь, на какие ухищрения я пошла, чтобы попасть к тебе! Я там такую стратегию разработала! Судья хохотнул: - Могу себе представить. - Так вот, я хотела тебя найти! И мне очень хотелось спросить тебя, почему ты исчез? Фролло вздохнул: - Душа моя, я люблю тебя безумно и ничего за это время не изменилось! Но ты же умная девочка, должна была бы понять, что только твоя болезнь стала причиной того, что я отпустил тебя. Смириться с твоей смертью я бы не смог. Я же тебя похитил, о чём ты не забывала мне постоянно напоминать и я далеко не идиот, дорогая моя, чтобы бы предложить, что ты, избавившись от моей власти, вернёшься ко мне. Ну вот скажи мне, вернулась бы ты тогда? - Нет. - Что и требовалось доказать. Я убедился, что твоей жизни ничего не угрожает, после чего вернулся к себе, понимая, что тебя мне не вернуть. - И ты никогда не приходил к себе туда? - Был два месяца назад по важным делам, но дальше поместья я не уходил. - Погоди, но прислуга сказала, что тебя давно не было. - Это я им так велел сказать. Да и потом, не помню, чтобы я должен перед ними отчитываться. - Клод, ты даже не попытался узнать обо мне, ты… - Элизабет! Мне и так было тошно всё это время! То хоть понимаешь, как мне было плохо без тебя, да я с ума сходил. А видеть, как ты шарахаешься от меня - нет уж, увольте! И бегать собачонкой мне не свойственно. - Ну да, тебе свойственно похищать приличных девушек, - иронично заметила Элизабет. Судья хохотнул: - Я думаю, нам пора домой, приличная девочка. Здесь не место для разговоров. Судья подошёл к своему креслу, на котором висели его сутана и плащ, так заботливо оставленная им перед облавой. Он резко остановился, посмотрел на Элизабет и сказал: - Я хочу знать, почему ты вернулась ко мне? - Клод, ты же умный. - Что я умный - мне хорошо известно. Я ХОЧУ УСЛЫШАТЬ ЭТО ОТ ТЕБЯ! Девушка покраснела, хотя это было глупо после всего: - Я люблю тебя! Если бы ты не был такой занозой в заднице со своими весьма своеобразными методами по завоеванию женщины, это могло произойти и раньше. - Я такой, какой есть, - важно подметил судья, подняв свой длинный палец вверх, но в его глазах плясали чертята. - Как вы там у себя говорите: весьма оригинальный мужчина. Поехали домой! - Оригинальный мужчина, - ехидно заметила Элизабет,- я не могу идти в этом платье. Местная публика будет весьма удивлена моему наряду. Да и как я выйду отсюда, если никто не видел, как я заходила. Судья задумчиво посмотрел на девушку, протянув свой плащ, сказал: - Одень вот это. Выйдем через чёрный ход. Вечером, когда они лежали в постели, а комнату освещало лишь пламя от камина, судья, крепко прижимая девушку, сказал: - Я хочу, чтобы так было всегда. И ты была рядом. Элизабет промурлыкала: - Я и так рядом. - Я не желаю прятать тебя по углам. Я хочу с тобой открыто появляться на людях, как со своей ЖЕНОЙ! Я устал быть один. Я устал вечно за кем-то бегать. Девушка серьёзно посмотрела на судью: именно такого мужчину она ждала всю свою жизнь. Никто с ним не сравнится. Элизабет уверенно сказала: - Да, - она сделала паузу, а потом добавила.- А не возникнет вопросов, откуда я такая загадочная появилась? И у вас тут сословия, я человек образованный, поэтому… Судья перебил ее: - … поэтому позволь, дорогая, мне решить этот вопрос. И кстати, Квазимодо спрашивал о тебе. - Хороший паренёк. Мне он понравился. - Я думаю, мне с этим вопросом стоит разобраться…, - сказал судья и в его голосе появились хриплые нотки. «Разбирался» судья с ВОПРОСОМ почти до самого утра, после чего они заснули довольные и счастливые. Ровно через неделю судья закатил такую свадьбу, о которой ещё очень долго говорили во всём Париже. Такой роскошной и богатой свадьбы город не видел давно. Судья даже милостыню нищим раздал, что никогда не делал. Он организовал разного рода забавы и угощения для простого люда, а это было вообще ему несвойственно. Хотя поговаривали, что без молодой жены здесь не обошлось. Ну и пусть, может этот чёрт хоть подобреет, раз и на него нашлась управа. Поглазеть на эту удивительную пару собрался весь народ: ослепительная молодая красавица невеста и грозный судья, поразивший всех своим видом и статью, одетый не в мрачную, широкую чёрную сутану, а в парадную одежду дворянина, соответствующей его графскому титулу. Одному Богу известно, как она пошла за такого жестокого человека, и какие методы он использовал для уговоров, но счастливый вид красавицы ставил всех в тупик. «Во истину неисповедимы пути твои, Господи», - думали люди, наблюдая за этой парой. Многие про себя ехидно хихикали, то ли от зависти, то ли от глупости, а знает ли этот старый бес, что делать с такой красоткой. Что же до знати, то после того, как король лично благословил молодых, любые вопросы отпали сами собой. - Клод, - сказала Элизабет, когда они сели в карету,- как ты уговорил твоего короля? Да он же тормоз! Судья сложился от смеха в три погибели, а потом, обнимая жену, сказал: - Ну и выражения у тебя, дорогая. - Ну знал, кого под венец вел. - Знаю и нисколько не жалею. Но позволь тебе, жена моя, дать один совет: никогда так не высказывайся о монарших особах, здесь другие нравы. Это сулит очень большие неприятности, а я бы не хотел, чтобы они у тебя были. - Хорошо, любимый. Но всё же? - Король одной ногой в могиле. И его занудство, набожность и чрезмерное благочестие приобрели невероятные масштабы, а я ему подыграл. Я рассказал о своем желании жениться на бедной девушке не самого знатного дворянского рода, желающей жить в благочестии и смирении, а я, как никто лучше, подхожу на эту роль, а учитывая все мои прошлые заслуги и репутацию, король чуть не плакал от счастья. Элизабет, целуя мужа, сказала: - Дорогой, то, чем ты со мной занимался - это не благочестие. И все твои познания в ЭТОМ ВОПРОСЕ – тоже не оно. - Ну королю-то об этом знать необязательно, - сказал судья, подмигивая, а в подтверждении своих слов начал ласкать соблазнительное бедро своей жены. - Клод, - задыхаясь от наслаждения, прошептала Элизабет,- разве здесь… Но договорить судья ей не дал, ехидно прошептав: - Не мешай мне «заниматься благочестием». Элизабет игриво хлопнула мужа по груди. - Невыносимый! Судья посмотрел на мирно спящую жену, понимая, что влюбляется в неё с каждым днём всё больше и больше. Беременность ей была к лицу. Будет очень хорошо, если ребёнок унаследует красоту его прекрасной жены, а не его длинный нос. Фролло блаженно потянулся в постели, обнимая жену: вот оно счастье. Ещё бы, слуги и Квазимодо смотрят на неё с обожанием, учитывая и тот факт, что «прилетать» им всем от него стало чуть меньше, чем раньше.