Чёрное солнышко*

Вне времени. В ушах шумит, и этот шум почти заглушает детские крики вдалеке. В какой-то степени это даже хорошо, потому что Серёжа чувствует необъяснимо сильную тревогу, когда слышит их. Так кричит темнота. А когда кричит темнота, его это разрушает. Вокруг ничего нет. Лишь тьма — неразборчивый вакуум — да куча странных проводов под ногами. Испорченных и поломанных. Сложно сказать откуда они здесь взялись. Сложно сказать где это самое здесь. Серёжа сидит среди этих проводов, и взгляд его мечется, пытаясь зацепиться хотя бы за что-то. Но тщетно. Единственная зацепка — это детские крики. Он поднимается и бредёт в рандомную сторону. Нужно... найти выход отсюда, наверное? Сложно сказать, существует ли он вообще. Но вот шум в ушах постепенно рассеивается и проводов становится меньше. Он... на верном пути? Не успевает Серёжа подумать об этом, как детские крики становятся громче. Сердце отчего-то колотится быстрее, а тело на секунду сковывает склизкий страх. Опасно. Чем бы оно ни было, он не может дать этому догнать себя. А значит выход всего один. От быстрого бега дыхание сбивается, а во рту ощущается металлический привкус, но останавливаться нельзя. Он продолжает бежать из ниоткуда в никуда, потому что если остановится хотя бы на долю секунды, оно точно догонит его. — Десять, — произносит вкрадчивый искажённый голос, который отдалённо напоминает его собственный. Внутри всё холодеет. Слишком близко. Нужно бежать быстрее. Контуры темноты обретают очертания иссиня-чёрных силуэтов деревьев. Лес? Нет времени думать об этом. — Девять, — голос растягивает эту цифру, будто смакуя. Всё сливается в один беспорядочный шум. Крики, деревья, провода. Сердце колотится как сумасшедшее, но тут происходит страшное. Он спотыкается и с грохотом падает в темноту. *** 11 октября, суббота. 07:44. Щека. Первое, что чувствует Серёжа после пробуждения, — боль в щеке. Он морщится, открывая глаза и постепенно фокусируясь на комнате, залитой ярким утренним светом. Кажется, он упал с кровати во сне. Что ж, не впервой, но этот сон... Определённо что-то необычное. Он уже видел такие сны, но видел их так давно, что уже почти забыл, каково это — просыпаться на полу со сбитым дыханием и сердцебиением. Чувство необъяснимой тревоги не исчезает, в ушах немного шумит, а голова слегка кружится, когда он пытается подняться. — Доброе утро, спящая красавица, — саркастично пропевает над ним Игорь, заливая в тарелку кипяток. По комнате тут же распространяется запах приправ для доширака, и это немного приводит Серёжу в чувства, — Удобно так спать? — Для спины полезно, - хмыкает рыжий и медленно поднимается, — А ты чего так рано проснулся? — Не мог заснуть. Серёжа молча кивает в сторону пакетиков с едой быстрого приготовления, и Игорь берёт ещё один, чтобы заварить. — Через час приедет Олег, — как бы невзначай говорит Гром, когда Серёжа поднимается с пола окончательно и ложится на кровать. — А? Зачем? — Нам нужно к следователю, помнишь? *** 11 октября, суббота. 10:25. — Ты уверен, что это то здание? — Игорь придирчиво осматривает неказистую пятиэтажку, коих в Питере чуть ли не половина строений. — Навигатор говорит, что это оно, — пожимает плечами Олег. — Но оно не похоже от слова совсем. — А на что оно должно быть похоже? — Волков приподнимает брови. — Явно не на то, что следователь решил опрашивать нас у себя дома. — Ребят, — Серёжа привлекает их внимание, показывая пальцем на здание в противоположной стороне, — Вот это, вроде, похоже. — Я говорил, — довольно заявляет Игорь и с лёгкой улыбкой победителя направляется к огороженному забором участку. И эта улыбка разбавляет хотя бы немного ту атмосферу напряжённого волнения, которой эти трое пропитывали автобус всю дорогу. — Всё будет нормально, — Олег мягко накрывает ладонь Серёжи своей, и это прикосновение отдаётся в его груди лёгким теплом. — Да. Это просто немного новый опыт для меня, — отвечает Серёжа, смущённо переводя взгляд на удаляющуюся фигуру Игоря, — Ему, наверное, это будет полезно. Олег молча кивает и тянет его за руку в сторону участка. *** 11 октября, суббота. 11:53. Игорь выходит из кабинета и презрительно фыркает, когда видит, что Волков всё ещё не отпускает руку Серёжи. — Ей богу, ты его как будто на операцию отправляешь. Нет там ничего страшного. Иди уже. Серёжа напоследок немного сжимает чужую ладонь и поднимается с подоконника. Кто ж виноват, что в пустом коридоре нет даже скамеек? Он заходит в кабинет и невольно озирается вокруг. Атмосферой официального допроса здесь как-то даже и не пахнет. Крошечная комнатка с бежевыми обоями, на которых изображены стаи птиц, абсолютно не похожа на те, что он видел в фильмах. Единственное угрожающее здесь — ружьё на стене, но оно кажется больше декоративным. За одним из столов сидит девушка и печатает что-то, не обращая внимания на вошедшего. За другим же молодой парень отпивает немного энергетика из банки и кивает ему на стул рядом. Серёжа садится, попутно замечая, что на столе у парня разбросана куча бумаг и канцелярских принадлежностей. Что ж, как говорится, гении властвуют над хаосом. — Итак, Вы у нас... — Сергей Разумовский. — Что ж... Меня зовут Андрей, и я хотел бы задать Вам пару вопросов о Кирилле Гречкине. — Конечно. Это то, зачем он приехал сюда. Это то, к чему он себя морально готовил. Так отчего же внутри всё так сжимается? Наверное, это оттого, что Серёжа раньше не общался со следователями. — Как долго Вы знали Кирилла? Стул противно скрипит, и этот скрип чем-то напоминает интонацию следователя. Какую-то пренебрежительную и усталую, как у старой несмазанной двери, которая вынуждена двигаться под давлением сквозняка. — Около месяца. Мы не то что бы знали друг друга, так, были соседями по комнате. Серёжа шумно сглатывает и чувствует, как пересыхает в горле. — Вы неособо хорошо ладили? Детектив начинает что-то печатать, а Серёжа чувствует, как потеют его ладони. — Нет-нет, просто... Ну, знаете, у нас не было общих интересов, поэтому мы не общались. Меланхоличный стук клавиш как будто громче, чем должен быть. — Понимаю, — следователь кивнул больше себе, — Мне говорили, он довольно конфликтный. Вы часто ссорились? — Нет, мы не ссорились. Серёжа, кажется, сказал это слишком быстро. Возможно, в действительности они и ссорились, но он слишком боялся вызвать подозрения. — Вы уверены? Андрей приподнимает бровь, и этот жест кажется Серёже очень недобрым. — Да. Я... Знаете, я стараюсь не доводить до ссор. Серёжа сплетает потные пальцы, сжимая ладони в плотное кольцо. — Как бы Вы описали Кирилла Гречкина? — Я думаю... Я... Проходит, кажется, вечность, пока Серёжа собирается с мыслями в звенящем стуке. — Кирилл немного грубый, да, но неплохой. Он много шутит и старается учиться, даже если ему сложно усидеть на месте, — Серёжа не знает почему, но он просто не может перестать тараторить, — А ещё он иногда делится с нами едой. В основном когда пьяный. Один раз он рассказал нам, что чтобы учиться там, где он хочет, он отказался от квартиры, которую ему подарил отец. Так что да, я думаю он очень смелый... — Вы хотели сказать, был? — прерывает его следователь. Комната уже не кажется такой безобидной, а из головы вылетают все их немногочисленные разговоры с Кириллом. Перед глазами только его мёртвенно-бледное, изуродованное донельзя тело на шёлковой подстилке. Голова начинает гудеть. — Где Вы были в ночь со второго по третье октября? Виски начинают гудеть, но Серёжа делает глубокий вдох и пытается отвечать спокойно. — Спал в общежитии. — Вы знаете что-нибудь о том, что случилось с Кириллом Гречкиным? Возможно, он вёл себя немного странно в последние дни? Противное, почти тошнотворное ощущение чужих рук и липкой беспомощности всплывает в его голове, но стыд встаёт поперёк горла. — Нет. Я не заметил ничего странного, извините. Следователь хмуро кивает и снова что-то печатает. — Знали ли вы каких-то близких знакомых, друзей или девушку Кирилла? Возможно, они приходили к нему? Серёжа пытается выдыхать не так шумно. — Нет. К нему никогда никто не приходил. Андрей снова кивает и набирает текст, после начиная возиться с принтером. Стараясь отвлечься, Серёжа вновь смотрит на стены, однако уютными они уже не кажутся. Напротив, он практически слышит их злобный хохот. У Серёжи возникает ощущение, что они вот-вот слетят стремительным движением с бежевого покрытия и набросятся на него. — Перепроверьте и подпишите здесь и здесь, пожалуйста, — вырывает его из этих мыслей следователь, протягивая ему листы бумаги. Предложения пересказаны коряво. Тут и там мелькают элементарные ошибки, но Серёжа бы никогда не решился указать на них кому-либо, поэтому он просто сглатывает и берёт ручку. Она дрожит в потных пальцах, когда Разумовский выводит кривоватые подписи. Он никогда не любил писать от руки. — Всё, можете быть свободны. Вот только Серёжа никогда не будет свободен от чувства необъятной тревоги, которая не отступает даже тогда, когда за ним закрывается дверь кабинета. *** 11 октября, суббота. 12:01. Даже сигаретный дым у Олега какой-то более эстетичный и пафосный, думает Игорь, когда украдкой смотрит на него. Вообще, этот парень - сплошная загадка. Вроде молчит всё время и ходит настолько тихо, что один раз Гром чуть не врезал ему, когда тот подкрался сзади. А вроде и стоит ему оказаться рядом с Серёжей — превращается в тяжёлую каменную стену, готовую укрыть его от всех бед. Да и аура у него в эти моменты странная: кажется, что за Серёжу он и убить без колебаний готов. И вот к слову об этом... — Мы так и будем молчать о том, что случилось тогда? Олег поворачивает голову и смотрит на него как-то несовсем понимающе. — Мы и правда не будем ничего делать с тем, что наш друг убил человека? — Игорь смотрит на него в упор и пытается уловить на его лице хоть какие-то эмоции, но нет. Его как будто ничем не пронять. — Я же сказал, ему нужно время. — Для чего? Ты хотя бы понимаешь, что он может навредить кому-то ещё? И ведь он даже прикинулся, что ничего не помнит, блять. Как будто мы придурки какие-то и не запомнили, как ночью прятали труп. — Ты можешь говорить тише? — Ох, извини, что не могу перенять твоё спокойствие, — голос Игоря так и сочится сарказмом. — У Серёжи проблемы с памятью. Возможно, он не прикидывался. — Как удобно для шизанутых маньяков. При последних словах Олег морщится. — Не называй его так. И вообще, не стоит делать поспешных выводов. — А какие непоспешные выводы можно сделать? Меня этот запах гари во снах и наяву преследует. — Мы не знаем всей ситуации. Может, это даже не он сделал. — И как мы узнаем? Я открыт для предложений. — Дневник. — Что? — Я знаю, что Серёжа ведёт дневник на ноуте. Причём в деталях. Это была рекомендация врача из-за возможных провалов в памяти. — И ты думаешь, что он напишет в дневнике о том, что убил человека? — Вот и узнаем. Оба замолкают на пару затяжек, когда дверь открывается, и выходит Серёжа, обнимающий себя руками. Очень быстро поверх них ложатся руки Олега, который вовлекает его в объятия. Игорь никогда не перестанет удивляться этой парочке.