ice in your eyes

Бакуго Кацуки — парень, который, казалось бы, совсем не имеет чувства сострадания. Но кто знает настоящего Бакуго? Ответ поразит, но таких нет. Он не любит, когда посторонние люди нагло вмешиваются в его жизнь и его состояние, пусть временами это и необходимо. Даже сейчас, когда он подавлен и нуждается в поддержке, он не подпускает к себе никого. Кацуки просто сидит в запертой комнате, прокручивая у себя в голове события, которые произошли несколько недель назад. Первый умерший человек навсегда останется у него в памяти. Еще больший удар наносит факт того, что это его одноклассница. Не просто рандомный житель, что попал в лапы злодеев, а человек, с которым Бакуго прожил под одной крышей полтора года. Не сказать, что он дорожил Яойорозу или она была его близкой подругой, но он привык к ней. Привык к тому, как она своим писклявым голосом кричит: «Бакуго-сан!» и спешит передать ему послание от учителей, на которые парень недовольно цокал. Привык к тому, что она как ребенок радуется дурацким мелочам, на которые он точно так же цокал. Цокал, но привык и это уже стало некой обыденностью. Неужели именно так ощущается пустота на душе? Тошнит от этого отвратительного чувства. Бакуго ударил кулаком по рабочему столу и, запустив пальцы в волосы, шумно вздохнул. Тот день он запомнит навсегда. Каждую мельчайшую деталь. То, как он спустился в подвал и нашёл ту самую дверь. А ведь именно за этой дверью находилось то, что по сей день снится ему в страшных снах. Увидев Хотидзуми, он мысленно выдохнул. Её внешний вид желал лучшего, но он не обратил на это внимания: главное, что все живы. Когда она начала что-то мямлить и трястись, Бакуго раздражился: времени и так мало, а тут она еще и нюни распустила. Но когда он подбежал к одноклассницам, его парализовал ужас. Окровавленное тело нездорово бледной Яойорозу. Стоит ли говорить о том, что первые секунды Кацуки, будучи в шоковом состоянии, не мог шевельнуться? Благо, он — парень относительно стрессоустойчивый, поэтому в голове случился «щелк» и осознание вернулось. Он отвел Хотидзуми к Тодороки, после чего был вынужден вернуться в то страшное место. Яойорозу лежала в той же позе, хотя, что могло измениться? Бакуго снова склонился над девушкой и приложил палец к шее, желая во второй раз убедиться в отсутствии пульса. Тишина. В помещение тут же ворвались герои, спрашивая о том, что здесь произошло. Кацуки не слышал их, да и откуда ему знать? Он сам нашел девушек буквально 5 минут назад. В голове вертится одно: Яойорозу Момо действительно мертва. Парень помотал головой, желая выбросить эти мысли в дальнее место. Он не хочет больше вспоминать это. Каким бы сильным он не казался, смерть человека, с которым ты живешь — страшная вещь. В тот самый день Бакуго Кацуки потерпел сильный шок. После операции он вернулся и сидел на том же месте, что и сейчас. Но что поменялось за эти пару недель? Хм, практически ничего. Бакуго вел себя тихо, рассуждая о произошедшем, что было в новинку для остальных одноклассников. Кстати, об остальных… Ребята узнали обо всём от учителя Айзавы, который был бледнее обычного. Первая смерть студента Юэй сильно отразилась на академии и учителей. Внешне мало кто из сенсеев показывал это, но абсолютно каждый из них переживал за будущее академии и родителей Яойорозу, который устроили скандал, что не удивительно. — Че разорались?! — Бакуго раздражился от шума внизу, поэтому решил самостоятельно устранить его. — Лиги больше нет! — громко проговорил Иида, а Кацуки замер. Лиги Злодеев больше нет? Он пробежался взглядом по комнате, но не обнаружил в ней Мины, зато есть Тодороки. — Двумордый, где Цементоглазая? — тихо прошептал Кацуки, подойдя к Шото. Тот в изумлении посмотрел на него. — Зачем тебе? — Поговорить надо. — Она пошла на кладбище к Яойорозу. — Ясно. — Скоро уже должна вернуться. — Понял я. Практически сразу в общежитие зашла Хотидзуми. На её лице не было каких-либо эмоций, как и улыбки, к которой Бакуго тоже привык. Он вздохнул и подошёл к однокласснице. — Отойдем? Мина неуверенно кивнула и последовала за парнем, который прошёл на кухню, закрыв дверь. Когда они остались одни в комнате, Кацуки полез в холодильник, вытащил две банки колы, одну из которых кинул Хотидзуми. Девушка среагировала мгновенно и поймала банку. — Настроение поднимает. — О чем хотел поговорить? — спросила Мина и всё же открыла колу. — Я… — запнулся Бакуго, не имея возмжности подобрать нужные слова и это ему не понравилось. — Я надеюсь, что тебе лучше. Чёрт, вылетело всё… — Не переживай, нормально всё. — Не переживаю я за тебя, — цокнул Бакуго, понимая, что сейчас нагло врёт. Ну и ладно, не впервой ведь. — У тебя ведь тоже из головы не вылезает это? — неожиданно спросила девушка, которая догадалась, о чем хочет поговорить одноклассник. — Я про… — Да. — Понятно… Как ты справляешься с этим? — Без понятия. Никак. Пытаюсь не вспоминать это, не нихрена не получается. В голову всё время лезет та картина. — Я понимаю тебя, мне… каждую ночь я вижу Момо, которая обвиняет меня в произошедшем. Все твердят о том, что моей вины нет. — Но ты, дурья бошка, не веришь, да? — поднял бровь парень и уселся на стул. От последних слов Мина поморщилась, не понимая, почему все еще разговаривает с ним, но продолжила. — Не могу. Всё очень сложно. — Что ж… Придётся силой вдалбливать. — Ты о чём? — испугалась девушка и отошла на пару шагов назад. — Ну, а как тебе сказать без «оскорблений»? — Бакуго саркастично показал кавычки в воздухе и закатил глаза. — Легко и просто, люди же как-то общаются на нормальном языке. — Иди нахрен. Между прочим, если словами не получается, то силой уж точно можно объяснить. — Что-то я сильно сомневаюсь в этом, — с иронией ответила Мина, сама не заметив того, что настроение постепенно улучшается. — Придется поверить. Вызываю тебя на спарринг, — Кацуки потер руки, из которых тут же полетели мелкие искры, а Хотидзуми сделала шаг назад. — Что, прямо здесь? — А тебе что, слабо? — Как минимум, неуместно. — Значит слабо. Так или иначе, причуда к тебе уже вернулась, так ведь? — Да. — Блять, так в чем проблема? Ссышь? — Нет. — Я в любом случае заставлю тебя поверить. — Зачем тебе это? — Да потому что ты, блять, не виновата! Или Яойорозу нужно зомби стать и тебе сказать об этом? — не сдержался Бакуго. Да уж, ему бы самообладание развить… — Бакуго… — Не нужно жить ебаным прошлым, понимаешь? Сама мозгами пошевели и подумай: хотела бы этого Хвостатая? Вы же с ней были типа лучших подруг, разве нет? Ты всерьёз думаешь, что она бы так сделала? Думаешь, что обвиняет тебя? Если да, то у меня плохие новости. Она как пони какая-то прыгала вокруг тебя, души не чаяла, разве этого недостаточно для того, чтобы догадаться о том, что она, блять, любила тебя и желала только хорошего? — прокричал Бакуго, а Мина замерла, вслушиваясь в слова одноклассника. Они ударили прямо в мозг, сделав что-то вроде перезагрузки. — Я уверен, что она только рада тому, что хотя бы ты спаслась, — уже спокойнее произнес Кацуки, понимая, что сейчас лучше не орать, но как еще донести до неё это? — Бакуго, ты прав… — Конечно, я всегда, блять, прав. Ты пойми наконец, что она точно не жалеет о твоём спасении, - со вздохом сказал парень. Повисло молчание, которое затянулось на несколько минут. — А ведь это благодаря тебе я смогла выбраться. Спасибо, что спас меня, — искренне проговорила Мина, глядя прямо в глаза однокласснику, которые полезли на лоб от такой благодарности. — Не говори глупостей. — Я серьёзно, если бы не ты, то я бы осталась в этом чёртовом подвале… — парень промолчал. — Бакуго… — Чего? — Я могу пожать тебе руку? — спросила Хотидзуми, протягивая ладонь. Кацуки несколько секунд просто глядел на неё, после чего медленно протянул в ответ свою. — Спасибо тебе. — Главное, что всё закончилось.