Сумбур.

      Зазвучала песня Toxic и включилась зеленая подсветка, которая должна была служить ориентиром для артиста на сцене. Заяц находился посреди зала, хаотично бросаясь из одной импровизированной стенки в другую, словно был заточен в ней. Под громкие, напряженные биты он то и дело надвигался на толпу зомби, пытаясь не дать поймать себя. Кара видела, как низкий голос мужчины придал особую мрачную, пугающую атмосферу этой песне, но она не могла полностью сосредоточиться на успехе выступления. Все что ее волновало – это самочувствие участника.       Номер был очень подвижным, Заяц ни разу не стоял больше 10 секунд на месте, он все время двигался, пытаясь избежать рук, которые стремились поймать и запечатать его. Сердце девушки бешено застучало, когда она услышала высокие ноты из уст участника, вспоминая просьбу мужчины послушать его на репетиции. Хотелось отвесить себе пощечину за такое неблагодарное отношение, но Кара разрывалась на части, не зная, как ей поступить и не предать дорогих ей людей.       Зазвучали последние аккорды песни, и толпа зомби окружила Зайца, а затем и вовсе поглотила. К черту, подумалось ей, пусть просто вернется невредимым. К черту все правила, к черту работу, к черту должность. Пусть только вернется в целости и сохранности, иначе она себя не простит.       Ругаясь на чем свет стоит, Кара не могла дождаться окончания разговора и возвращения мужчины за кулисы. Члены жюри не хотели отпускать его и задавали бесконечное количество вопросов, не переставая восхвалять талант Зайца, а тот при этом еще и умудрялся шутить и отвечать на колкости Реввы. Она сжала кулаки, замечая, как мужчина опирался на левую ногу и держался ближе к Славе. Обычно он предпочитал держаться в сторонке, не завися ни от кого, демонстрируя свое величие и самоуверенность.       Я находилась напротив гримерки в ожидании одного единственного важного для меня участника, так как перехватить Зайца у входа казалось невозможным. Охранники заранее забаррикадировали выход для следующей звезды. Тут собралось очень много разных команд в ожидании своих любимых масок. Сегодняшнее выступление послужило отличной мотивацией для всех и это была отличная возможность огласить важное объявление.       Наконец-то показался Заяц, и в сопровождении своего незаменимого балета он вошёл в своё убежище. Издалека я видела, как люди подняли его на руки и подкидывали в воздух. Его голова безвольно откинулась назад, а руки были широко раскрыты. Толпа словно обезумела: они выкрикивали его имя, поздравляли друг друга, обнимались, одним словом – находились в эйфории. Слава Мерлину, они отпустили его и мне ужасно не понравилось то, что я увидела перед глазами.       Мужчина в белом костюме стоял среди балета и его качало из стороны в сторону. Я пыталась пройти к нему, так как понимала, что может произойти в следующую секунду. Расталкивая людей, пробираясь к маленькой гримерке, я буквально протискивалась через толпу изо всех сил.       — Пропустите, пропустите, черт вас подери, — пыталась перекричать громко звучащую музыку я, — не стойте над его головой. Дайте ему задышать нормально, — но мои слова не долетали до них, растворяясь в громком гуле. Схватив за руку рядом стоящего неизвестного мне танцора, я приказала ему помочь прочистить путь. Он не стал задавать лишние вопросы, видимо, наткнувшись на мой гневный взгляд и понял, что что-то случилось.       Только продержись, молю, только дождись, я уже практически дошла, — звучало безустанно в голове. Толпа продолжала сходить с ума от радости и не замечала очевидных факторов настоящей дьявольской панической атаки. У него тряслись руки, подрагивало тело, но он стоял никак не реагируя на их чертово веселье, а люди все продолжали надвигаться на него и встряхивать.       Блять, блять, блять.       Все бешено кричали, пока в следующую минуту не увидели ужасающую картину:       Ноги мужчины подкосились, и он упал на колени в окружении людей, с которыми недавно отыгрывал на сцене своё очередное блестящее выступление.       Все вокруг замолчали, не зная, как реагировать на происходящее. Некоторые из них боялись подходить, другие были обескуражены, а остальные же сами готовы были упасть в обморок от неожиданности.       Мне казалось, у меня перестало биться сердце.       Те жалкие секунды моего продвижения в его сторону превратились в долгие часы.       Наконец-то, мне удалось добраться до него и упасть на колени.       — Снимайте маску, сейчас же. Вы не можете дышать, — взмолилась я, хватаясь за голову маски, чтобы окончательно снять ее, но руки мужчины опустились на мои и не давали это сделать.       — Нет, — прозвучало очень жалобно, — нельзя, я справлюсь, — я готова была взвыть от безысходности.       — Вы хотите угробить себя?! Мне плевать, что написано у Вас в контракте, но я не позволю Вам относится к себе вот так, — я чувствовала, как нахожусь на пределе. Это чертова паническая атака не простое явление и если ее вовремя не устранить, я боюсь даже думать о последствиях.       — Тут л-люди, нельзя, — несмотря на встроенный голос Зайца, звучал он ужасно и запинался. Было видно, что ему плохо, что ему больно, — н-не им-меете п-р-ррава, — и тогда Кана поняла: он боится, потерян, тут слишком много людей, которые видят его таким слабым, беспомощным, сломленным. Он не хочет, чтобы кто-то запомнил его таким.       — Выйдите! Все! Освободите помещение и приведите немедленно врача! — закричала я с адским гневом в глазах на людей, которые только и делали, что мешали.       Если в начале, не последовала должная реакция, то после последней фразы девушки, все участники кивнули, вначале неловко потоптавшись на месте, а затем поторопились в сторону выхода. Убедившись, что никого не осталось в комнате, Кара опять потянула руки к голове маски.       Однако мужчина, дрожащими пальцами перехватил ее руки, качая головой, из стороны в сторону, словно находился в бреду, в неведении, тем самым ещё больше вредя себе.       — Мы здесь одни, только Вы и я, — спокойно сказала она, позволяя, пальцам поглаживать его руки в знак поддержки. — Только Ты и Я. И никого не нужно нам, — пропела строки из его песни девушка, надеясь, что он зацепится хоть за какую-то нить.       Почувствовав, что хватка мужчины ослабла, она осторожно, чтобы не разрушить с трудом созданный момент между ними, потянулась к маске и аккуратно приподняла ее, открывая доступ сначала к нижней части лица, затем носу и уже, наконец, полностью к лицу.       Представшая картина заставила ее сердце сжаться. Спутанные, мокрые волосы, лежавшие в беспорядке, круги под глазами, широко-расширенные в испуге небесного цвета глаза, прерывистые, хриплые вздохи, тяжело вздымающаяся грудь. Все это являлось признаками чертовой паническом атаки.       Кара знала, что атака никогда не убивает человека, но доводит до того, что потерпевшему кажется, что он вот-вот умрет, поселяя в его сердце нарастающую тревогу и в итоге превращает в параноика.       Сжав руки в кулаки, взглянув в его метающийся по комнате взгляд, она предельно осторожно обратилась к нему: — Тимур, взгляни на меня, — он словно не слышал ее, его руки нервно теребили края костюма, сознание мужчины было далеко отсюда и нужно было срочно возвращать его.       — Тимур, посмотри на меня, ты не один, я здесь, ты справишься, — продолжала говорить девушка, в отчаянных попытках достучаться до мужчины.       В следующую секунду случилось нечто невероятное. Левая рука мужчины взлетела в воздух, остановившись на уровне сердца, сжала костюм с такой силой, словно хотела разорвать его, пытаясь отчаянно добраться до выворачивающегося кульбиты сердца. Кара понимала, что паническая атака возвращается с новой силой и теперь ей нужно наплевать на собственную боязнь, усталость, стресс и спасти, сидящего перед ней на коленях человека.       — Тимур, возьми меня за руку и повторяй за мной, — я взяла его руки и сжала, позволяя почувствовать поддержку. — Вдох, посчитай до пяти, а затем выдох, — голос Кары звучал убедительно, звонко, призывая подчиняться. — Ты молодец, ты справишься. Вдох, считаем до пяти и выдыхаем вместе. — Спустя несколько минут, ранее дрожащие губы мужчины преобразовывались потихоньку в тонкую линию.       — Вот так, очень хорошо, — его хватка возвращала прежнюю твердость, однако уже без прежнего адского зажимания пальцев девушки, которое произошло непроизвольно из-за накатившей новой панической атаки. Понимая, что недуг отступает, сдаваясь силе воли мужчины и девушки, она все ещё мягко поглаживала его по шершавым рукам, потихоньку отпуская правую ладонь.       — Вот так, видишь, ты справился, ты молодец. Это было не так сложно, ты сильнее! – с легкой улыбкой на устах проговорила девушка, не замечая, в какой момент успела перейти на формальный тон. Поймав взгляд девушки, Тимур попытался улыбнуться ей, но вышло это вымученно. Послышались шаги, кто-то бежал в их сторону. Скорее всего врачи вышли из комнаты другого участника и бежали на помощь.       Кара уже собиралась встать, чтобы открыть дверь и объяснить ситуацию, как почувствовала, что ее обратно тянут вниз, усаживая напротив голубых глаз.       — Вас накажут, даже если Вы и помогли мне. Вы нарушили конституционный закон проекта — настоящий голос мужчины звучал все еще хрипло. Откинув наваждение в сторону, Кара посмотрела в лицо мужчины без стеснения, разглядывая его, изучая. Нахмуренные брови, острые скулы, полные губы и безумно яркие и сверкающие глаза. Девушке казалось, что она спит и видит сон. Мужчина в жизни выглядел куда иначе, чем на фотографиях. От него веяло теплотой и постепенно нарастающим умиротворением несмотря на недавние события. Впервые она обратила внимание на человека, который находился перед ней без маски. Не этого ли она хотела несколькими неделями ранее? Не этого ли жаждала все это время? Увидеть его без маски, без препятствия.       Не такой ценой. Не такой ценой…       Кара понимала, что так и будет, она знала на что шла и вряд ли Евгению Санычу в этот раз удастся спасти ее шкуру. Не придется даже продолжать этот спектакль под названием «всего лишь коллеги».       Кара вымученно усмехнулась: — Не беспокойтесь, я не настолько бесталанна, чтобы не подыскать себе новую работу. Главное, что Вы в порядке, — успокаивающе прошептала девушка, понимая, что не успей она вовремя взять себя в руки, все могло бы кончится куда хуже.       В душе она понимала, что найти новую работу будет сложно, особенно в такое непростое время, когда многих сокращают или вообще не берут в связи с финансовыми трудностями. Но плевать она хотела на работу, если из-за неё мог пострадать дорогой ей человек. Кому сдалась эта работа, если она не смогла бы оправдать звание своего факультета и вытащить из лап болезни ставшего родным милого зайца.       Кара опять горько усмехнулась, насколько же коварной может быть жизнь, что в начале приходится скрывать свои чувства, потом подталкивать в пропасть, а под конец еще и спасать, тайно охраняя ценой собственного счастья.       Решаясь попытать удачу встать во второй раз, она поняла, что ее все ещё не отпускают. Кана заметила, что Тимур держит в руках белую ленту, которая смутно напоминала висюльки его костюма. Она как в замедленной съемке наблюдала, как руки мужчины касаются ее глаз, оборачивая ленту вокруг них.       Мимолётное прикосновение к ушам вызвало странный трепет, отозвавшийся дрожью во всем теле, но стало ещё хуже, когда мужчина приблизился к ней вплотную, останавливаясь на расстоянии нескольких сантиметров, вызывая табун мурашек. Он закрепил повязку, дабы она не раскрылась и не упала к ее ногам.       — Мне не все равно, я хочу, чтобы ты оставалась здесь, рядом, — Кара готова была поклясться, что ощутила его присутствие на последней фразе настолько близко, что испытала глубокое, жаркое дыхание на уровне губ.       Не успела она раскрыть рот и что-то ответить, как дверь стремительно раскрылась. В гримерку вбежал врач.

***

      Именно приступ привёл девушку в чувства. Когда она увидела его в таком состоянии, то поняла насколько ей плевать в тот момент на болезнь, на правила, на все. Появился другой страх, куда больший – боязнь навсегда потерять его. Смысл бояться того, от чего не можешь сбежать. Поэтому в этот раз она решилась точно закрыть свои страхи на замок, а ключ от него выбросить глубоко на дно океана. Все что она хотела – это Тимур. Его руки, его лицо, его голубые искрящиеся глаза и солнечные морщинки вокруг глаз.       — Как часто это у тебя бывает? — спросила я, все еще беспокоясь о его состоянии.       — Когда я волнуюсь или нервничаю, или нахожусь в упадническом состоянии, — мягко ответил мужчина, позволяя легкой улыбке тронуть его губы. Мужчина лежал на моих коленях в своей гримерке. Меня приставили заботиться о нем и даже Сан Саныч не был против этого, забеспокоившись за здоровье участника.       Я осознала, что причастна к случившемуся: именно своим непрофессиональным поведением, словами, я довела его до такого состояния. Я стала той, кто подтолкнула его прямо в руки панической атаки. Мне хотелось вырвать свой грешный язык.       — Прекращай, — уловив мое настроение, он резко встал, однако сразу же почувствовал головокружение и мне пришлось вернуть его в исходное положение. — Ты не виновата. Я ближе к концу выступления почувствовал, что не могу дышать. Было слишком душно, ещё и песня эмоциональная попалась.       Я дотронулась до его лица и вытерла пот со лба.       Я сидела и мягко поглаживала его по волосам, массируя кожу головы, стараясь снять напряжение, когда он задал следующий вопрос:       — Ты говорила, что борешься с этим уже как два года. Из-за чего это случилось? — голос мужчины прозвучал осторожно, — если не хочешь, то… — я подняла руку и прикоснулась к его лицу, нежно поглаживая.       Воспоминания вихрем пронеслись в голове:       «Ты правда думала, что я с тобой буду нянчиться до конца жизни. Ты же больная на всю катушку. Эти твои вечные анализы, внутренние разговоры, чтение эмоций. Знала бы ты как это бесит»       — Мы расстались, когда я раскусила причину по которой он встречался со мной: а именно из-за хайпа, —призналась я, поморщившись.       — Ублюдок, — мужчина осторожно встал и протянул мне руку. Я крепко схватилась за нее, обещая себе, что больше ни за что не отпущу. Тимур заключил меня в крепкие, надежные, дарящие заботу объятия. Я зарылась лицом в его шею, вдыхая запах мужчины.       — Согласна, тот ещё ублюдок, но, знаешь, я выбросила его за борт. Скажем так, подпортила карьеру, — хмыкнув, самодовольно заключила я.       Тимур засмеялся на это и подняв руку прищемил мой нос, лишая воздуха. Я стала задыхаться и начала мягко ударять его по рукам, а он все не переставал смеяться. Но наше дурачество длилось не вечно.       — Извините, что беспокою, — послышался голос снаружи. Я быстро заметалась по комнате в поисках потайного места. Вряд ли легко будет объяснить кому-то причину, по которой я стала пунцовой как рак. Тимур стоял посреди комнаты, сложив руки на груди и явно наслаждался моим замешательством. Затем указал на угол двери, а сам взяв маску в руки, неторопливо пошёл открывать ее.       Я застыла как статуя, не двигаясь, чтобы лишний раз не создать шуму и не привлечь внимание. Одну руку Тимур протянул ко мне, оперев на стену рядом, а другую засунул в карман костюма, продолжая гипнотизировать своими голубыми глазами. Подмигнув, надев маску, он уверенными действиями отворил злосчастную дверь.       — Как себя чувствуете? Врача вызвать? — сразу же обеспокоенно спросила девушка, когда увидела артиста. Получив отрицательное махание руками в ответ, она облегченно вздохнув, продолжила. — Вот расписание к завтрашнему дню. Обычно вам это приносит ваш ассистент, но мы что-то не можем ее найти.       — А вы поищите в каждой дырке, вдруг она как мышка спряталась там и ругает очередного сотрудника, — естественно, слова, сказанные им, вызвали смех у девушки, а я же стояла и смотрела на него сквозь щель сузившимся взглядом. Вскоре девушка попрощалась с ним, отметив, что он был сегодня на высоте и держался просто отлично.       Я сложила руки на груди, какой же наш Заяц всеобщий любимчик. Все его любят, даже моя мама готовила для него. Что за несправедливость!       — Ну выходи мышка, опасность миновала. — Я закатила глаза и обреченно помахала рукой от наглости Тимура. Выглядела я сейчас скорее смешно, нежели грозно. А затем демонстративно отвернулась и направилась к двери, но звук, послышавшийся сзади поселил в сердце тревогу.       Обернувшись, я увидела Тимура, который оперся о стену и согнулся пополам. Сильно испугавшись, я быстро подбежала к нему, тихо зовя по имени, и неожиданным образом оказалась в очередных крепких объятьях. Этот хитрец обманул меня.       — Неужели так испугалась? — Я решила, что не стану обижаться и устраивать ненужные сцены, а просто положила голову на плечо.       — Ещё как. Не делай так больше, — потеревшись носом в изгиб шеи, попросила я. На мои действия он довольно промурлыкал.       Я усмехнулась, ну чем не отношения Тома и Джерри.