Сумбур.

      Кара долго размышляла по поводу последнего разговора с Сан Санычем и в голове было столько ядовитых мыслей, что расколи череп они все равно не исчезнут.       Мозг, зацепившись за слова начальника, как за соломинку, долго не отпускал, вымаривая слова по одному, играясь самыми изощрёнными способами, не позволяя чувствам взять вверх. Девушка всегда соглашалась на какое-либо дело будучи уверенной в рациональной составляющей моего бренного тела. Именно эта черта не позволяла жить полноценной жизнью. Кара наивно полагала, что после знакомства с Зайцем, эта черта остается в прошлом, позволяя захлебнуться в новом, неизведанном доселе мире чувств.       Но столкнувшись с такой ситуацией, она понимала насколько безнадежна раз не готова даже бороться за свое счастье, за дорогого человека. А может защита этого самого дорогого человека от себя и есть настоящая борьба. До этого разговора Кара никогда не думала о другой стороне медали. Что будет, если они станут настолько близки, что не смогут скрывать отношения, как сложится дальнейшая жизнь мужчины? Можно ли существовать порознь? Можно ли сохранить в руках бьющийся в агонии мотылек? Можно ли потушить пожар душевными терзаниями, не разжигаю его еще сильнее?       Это ей предстоит узнать сегодня.

***

      — Госпожа ассистент, — пришел ко мне Заяц, поддерживаемый как обычно за руки. Стоило чужим рукам перестать его удерживать, как он схватился за мои. Взглянув на девушек рядом, наткнулась на неоднозначные взгляды. Раньше я умудрялась не замечать этих странных взглядов.       — Госпожа ассистент, — повторил он, сильнее сжимая мои руки в своих, — мы там практически закончили обустраивать сцену, можете прийти и высказать свое мнение? — воодушевленно спросил заячий голосок. Черт возьми, я чувствовала, как руки начинают зудеть от его прикосновений.       — Вы не один кем мне стоит заниматься, уважаемый Заяц, — холодно сказала я, небрежно вытаскивая свои пальцы из его рук, — но ваша просьба будет выполнена. Я отправлю Марию. — Голова Зайца склонилась вбок, демонстрируя негодование хозяина, а его пальцы продолжали двигаться в воздухе, желая ощутить чужое прикосновение.       — Лена, отведите Зайца в гримерку, чтобы он отдохнул, — у нас через два часа эфир, — все также ответила я, собираясь уходить, замечая, как рука Зайца дрогнула, однако не заострила внимание на этом.       По пути обратно я вспомнила разговор со Стасей:       — Ты в последнее время приходишь ко мне счастливая, — с легкой улыбкой сказала девушка.       — Я не думала, что встречу настолько хорошего человека, — блаженная улыбка автоматически расцвела на губах. — И дело даже не в ухаживаниях, у нас на это времени нет, но одно его слово способно подарить умиротворение, Стась, — сказала я, болтая ногами через подлокотник дивана.       — А что насчет него? — Спросила Анастасия, заставляя недоуменно обернуться в ее сторону. Тогда я серьезно задумалась.       — Ну, ему хорошо со мной, он постоянно ищет меня, приходит, советуется, — задумчиво сказала я, глядя перед собой. Стася внимательно следила за мной, а затем сказала:       — Но ты не уверена, что приносишь ему пользу? — с каждым ее вопросом мне становилось неловко, словно я находилась на шоу, где от моего ответа зависит чья-то жизнь. Я усмехнулась, так как понимала к чему клонит подруга.       — Он… он никогда не требовал чего-то взамен. Скорее делился своей энергией, — сказала я. А если и просил о чем-то, то только в пределах шоу. Он очень осторожный и внимательный, — она на это медленно кивнула.       — Так на кого думаешь? — спросила девушка, получив от меня недоверчивый взгляд, — Я чисто в профессиональном плане спрашиваю, — закатила глаза подруга.       — Честно говоря, без понятия, но подозреваю Батрутдинова. Ревва все уши прожужжал его имя на всех эфирах, — мы на это синхронно кивнули и засмеялись.

***

      Мужчина в белой маске не понимал причину поведения девушки. По дороге к нашему отделу Кара была схвачена белой твердой заячьей рукой в перчатках.       — Госпожа ассистент, не могли бы Вы отвезти меня в гримерку, я заплутался окончательно, — его голос звучал твердо, демонстрируя намерения хозяина. Раздраженно вздохнув, я понимала, что не смогу отказаться, так как все вокруг смотрели на нас, пытаясь лишний раз не пропустить что-то интересное мимо.       — Конечно, пройдемте, — взяв его за руку, сказала я. Мужчина незамедлительно сжал ее в ответ, посылая теплоту даже через перчатки. Он ступал осторожно, словно старался изо всех сил продлить это мгновение. Я сильнее схватилась за его талию, когда он споткнулся, не замечая под ногами чужие сценические обломки.       Это стало отличным поводом, чтобы мужчина положил руку мне на плечо, тесно прижимаясь. Я взметнула головой, прогоняя непрошенные мысли. Не сейчас, когда от меня требуется твердая убежденность и вера в обратном.       — Что с тобой происходит? — спросил он сразу же, как только мы зашли в гримерку. — Тебе плохо? — он нетерпеливо снял плотные перчатки и положил руку на мой лоб.       — Да ты горишь! Заболела? Почему мне не сказала? Я бы привез лекарство, — волнуясь говорил безустанно мужчина. Он не хуже меня понимал, что мы обеспечены всем необходимым медицинским оборудованием, но искренняя забота со стороны мужчины грела душу и заставляла передумать по поводу дальнейших необратимых действий. Я взяла его за руку, чуть заметно сжав и ободряюще улыбнулась. Не сейчас, не перед выступлением, я обязательно скажу ему, прекращу наши отношения, но после сложного номера.       — Просто устала, — натянуто улыбнувшись, ответила я.       Заяц приподнял голову, чтобы отыскать мои настоящие эмоции, но его голова под давлением тяжести постоянно спускалась вниз.       — Ты не кажешься искренней, Кара. Я чувствую, что что-то случилось, — прямолинейно сказал мужчина, — и такая ты после разговора о чем-то со своим начальником.       Я испуганно расширила глаза. Нет-нет, он не должен узнать об этом сейчас. Он не должен выйти на сцену с грузом на сердце.       В попытках переубедить его, я мотнула головой, взяв мужчину за руки. Он не переставал сжимать их, медленно поглаживая.       — Говорю же, что все в порядке. К тому же, какие у меня могут быть проблемы с начальником, — придав голосу максимальную веселость, хмыкнула я. Мой тон немного успокоил мужчину. У него расслабилась спина и вырвался облегченный, еле заметный вздох.       — Просто не скрывай от меня свое состояние. Ты же помнишь, я говорил, что всегда буду рядом, — обнимая, сжимая в своих сильных руках сказал мужчина. Я пыталась не думать о том, что вскоре лишусь этого: заботы, любви, ощущения защищенности. Скоро вместе теплых, приятных объятий меня будет встречать душная, давящая тишина. Сжимая его тело в своих руках изо всех сил, вдыхая парфюм мужчины, соскребая пальцами костюм, я проглатывала ком в горле, пытающийся выявить мои настоящие чувства.       — Мне надо идти, — заставляя себя улыбнуться, прочистив горло сказала я. — Удачи тебе, ты должен сегодня пройти дальше.       Мужчина в белом приблизился ко мне и поцеловал в лоб через маску. Я сквозь боль кивнула и быстро вышла из гримерки, позволяя мигрени ударить по мне с новой силой, превращая все мысли в прах.

***

      Тревожный рой мыслей крутился в голове, не оставляя девушку ни на мгновение. Кара не могла избавиться от ощущения, что все это время ставила в первую очередь его под удар, заботясь о собственном комфорте. Какую пользу ему приносила девушка, не становилась ли все это время обузой, не тянула на дно? В этой истории она – не якорь, она – айсберг, она – та, кто приведет его к краху. Больше не было смысла бежать. Если хочешь спасти, значит откажешься, даже если придется ранить его.       Решившись на поступок, который в дальнейшем отразится в наших отношениях, я встала и решительно двинулась в направлении его гримерки. Сейчас я не смогу ему признаться, но сделаю это обязательно после выпуска. До начала номера оставалось пятнадцать минут и нужно было передать ему микрофон и провести к охранникам. Я подошла к двери и тихо постучалась.       Дверь отворилась сразу, словно хозяин комнаты ждал кого-то все это время. Посторонившись, он пропустил меня, а затем закрыл дверь. Не успела я обернуться и отдать ему микрофон, как почувствовала, как меня обнимают со спины. Тело покрылось предательскими мурашками, целью которых по всей вероятности было испортить мой и так шаткий план.       — Как же благодарен, что ты пришла, — облегченно выдохнул он, сильнее обнимая меня, поглаживая по плечам. Я продолжала просто стоять, не в силах обнять его в ответ. Поняв, что мы стоим так уже некоторое время, он отступил.       — Извини, не хотел давить на тебя, — прошептал он, — просто чувствую, как сердце выпрыгивает из груди. Еще и этот свет из-за которого ничего не видно, — волнуясь, сказал мужчина. Я стояла, вытянутая как струна, готовая вот-вот оборваться.       — Я вызову врача, — взяв себя в руки, сказала я, но он отрицательно мотнул головой.       — Я, наверное, слишком давлю, — мягко прозвучал заячий голосок, — ничего с собой не могу поделать, — он почему-то отвернулся к стене, подняв руку к голове и начал почесывать ее по привычке.       — Знаешь, я не хотел вот так вот говорить, но… — я моментально подошла к нему и поставила руку на плечо, заставляя прервать опасную речь. Он сразу же обернулся, натыкаясь на мой строгий взгляд.       — Не надо, — безжизненно прошептала я, боясь его дальнейших слов и своей возможной реакции. Заяц схватил меня за руки, поднеся к сердцу:       — Я знаю, ты боишься, но позволь мне…       — Прекрати. Я не хотела говорить перед выступлением, но я не хочу заново пройти через ад, который мне пришлось когда-то испытать, — я тяжело сглотнула, стараясь, чтобы голос не выдал меня, прилагая все усилия, чтобы не ранить его больнее. — Мы просто два незнакомца, две жалкие души, которые застряли в этом проекте и вынуждены вместе сотрудничать. Ты не индивидуальный, я не особая. Я бы сделала все возможное для любой другой маски, как и ты, поддерживал бы хорошие отношения с любым другим ассистентом. Не станем обманываться и давай просто поддержим друг друга до конца проекта, — никогда бы не подумала, что скажу это за раз. Мне казалось, что сделать это будет сложнее, что он станет перебивать меня, что мы будем спорить, но Заяц оставался безмолвным, одиноким в своей всепоглощающей боли. Я правда не хотела, чтобы все закончилось вот так…       Кара попятилась назад, отмечая его дрожащие руки и выбежала из гримерки в поисках врача. Осмотреть Зайца перед выступлением – единственное, что заботило девушку. Не успели мы с доком вернуться, как Заяц в сопровождении охраны уже выходил на сцену под свою музыку. Я ругнулась, продолжая дико волноваться по поводу того, что никто не успел проверить его состояние. Хоть он и выглядел как обычно, шагая уверенно, гордо выпрямив спину, меня съедало чувство вины, будто что-то должно было случиться: что ужасное, опасное, страшное, смертельно нависшее над нами, словно зловещий призрак.       Никогда еще волнение не достигало своего пика, как это случалось сейчас. Я боюсь, Заяц, очень сильно, но не за себя, — подумала я, наблюдая за тем, как выключается свет и загорается одна единственная красная подсветка, служащая ему ориентиром на сцене.