panicked (cause i'm so in love)

Чонгук на свидании с Юнги, а все когда-либо существовавшие в голове мысли сходятся до одной. Паника. Гейская паника. Что это за чувство такое? Что нужно делать? Что лучше сказать? Чонгук тихонько улыбается пока смотрит на то, как во время их прогулки по парку, Юнги на корточках кормит смелую, но не очень уверенную в этой авантюре белочку хлебом, что он купил домой, чтобы наделать себе бутербродов с сыром и подогреть в микроволновке, когда придет домой. То, как Юнги трепетно подзывает ее (не все родители так своих детей зовут), протягивая мякиш, а белочка, принюхиваясь, носом воротит и вызывает у Юнги до боли в сердце уютное хихиканье и искреннее недоумение. Испытывает ли Чонгук в этот момент панику? Нет. Подкравшуюся совсем близко влюбленность, тепло где-то чуть ниже ключиц и желание наблюдать эту картину каждую субботу? Определенно. — Белки вроде как не едят хлеб, кажется, — Чонгук чешет затылок, смущенно улыбаясь, когда Юнги поворачивает голову к нему, все еще не вставая с корточек и его выражение лица сменяется на удивленное. — Точно! Я слышал об этом, — Юнги восклицает, подавая руку Чонгуку, чтобы тот помог ему встать. Чонгук очень трепетно относится к любому тактильному контакту, но Юнги об этом еще не знает. Поэтому двухсекундное держание за ручки, Чонгук ощущает как что-то особенное, беря от несчастных секунд все чувства по максимуму, неосознанно замедляя время в своей голове. — Чонгукки, ты такой умный! — Юнги не спеша проводит ладонью от плеча до локтя, заглядывая прямо в глаза, так близко и нежно, так приятно, но странно. А вот тут уже паника залетает в голову Чонгука, расшибая дверь тяжелым ментальным ботинком. Нужно сказать «спасибо»? Или посмеяться и отмахнуться, признавшись, что прочитал это в какой-то соцсети? А может вообще ляпнуть «ты тоже»? Чонгук чувствует слишком много всего одновременно: как теплая ладонь движется по предплечью, насколько красивые глаза у Юнги, когда он улыбается, как он тоже еле заметно, но смущается, произнося комплимент. — Спасибо, — Чонгук останавливается на этом варианте и упавшем в траву взгляде, пока он улыбается, поджимая плечи. Ох, знал бы он, как Юнги смотрит в моменты, когда Чонгук так робеет и съеживается комочком, как хочет его затискать, словно маленького котенка с большими глазами, распахнуто смотрящими на новый, еще незнакомый мир. Непредсказуемая погода приносит им дождь после греющего их, как голубков солнце. Юнги возмущается, ворча и бормоча что-то, только чтобы рассмешить Чонгука, увидеть его улыбку, когда он морщит нос и прикрывает глаза, полюбоваться этим краем глаза (но Чонгук этого не замечает, считая Юнги просто до жути забавным самим по себе). — Я взял нам зонтик, — Юнги вытаскивает из рюкзака зонтик, как фокусник кролика из шляпы, снова наблюдая восторг Чонгука, который уже начал придумывать, куда им бежать, чтобы не вымокнуть и не слечь с простудой. — Давай я буду держать, — Чонгук даже не думает, прежде чем с рвением вызывается помочь, словно зонтик весит тонну. Чонгука собственный жест сначала умиляет, как видео с животными, пока спокойно Юнги раскрывает зонтик и отдает ему, а потом он вспоминает все те немногочисленные дорамы, что ему довелось увидеть, и в каждой, буквально в каждой, что он смотрел, главные герои гуляли вдвоем под одним зонтиком. И тут новый приступ той самой паники, когда ты почти влюблен и совершенно не понимаешь, как себя вести, чтобы не выглядеть глупо. Но ты в любом случае будешь выглядеть неуклюже, странно, по-дурацки. Но очень влюбленно. Юнги что-то непринужденно рассказывает, смотря по сторонам, пока Чонгук ощущает, как сильно краснеют его щеки, когда он замечает, как вкусно от него пахнет булочками, когда они соприкасаются плечами, ведь идут чуточку (но очень ощутимо) ближе, чем до того, как начался дождь. И как же резко загораются сигнальные лампочки в голове Чонгука, когда Юнги касается своей ладонью его, забирает у него зонт из руки, тихо, но заботливо говоря: «тяжело же так долго одной рукой держать». Или что-то в этом духе, потому что звук во вселенной как будто выключили, оставив перед Чонгуком только картинку Юнги, его добрый взгляд и теплую руку. Они доходят до кафе, меняясь и шутливо споря, кто же должен нести зонтик сейчас. — Мне не тяжело, Юнги, — Чонгук не отдает, смеется, чувствует себя настолько в моменте и счастливым, что все переживания, которые не касаются Юнги и того, какой он милый и внимательный — уходят на второй, абсолютно неинтересный план. — Ты уже долго его несешь, моя очередь, — Юнги забирает его и гордо несет над ними, как олимпийский огонь. В кафе очень много народу — все прячутся от дождя, но увидев свободный столик, Юнги несется к нему с невероятной скоростью и победными криками, а потом смущенно прячет взгляд в ладонях, когда оборачивается к идущему за ним Чонгуку, хихикающему в рукав от такого простого, душевного ребячества, дающего знак, что можно расслабиться, перестать наконец-то паниковать. После перекуса, Юнги отлучается на пару минут, а приходит с бананово-карамельным мороженым, которое Чонгук хотел, но не стал заказывать, он все-таки не богач. Испытывает ли Чонгук панику? Нет, точно нет. Но его сердце тает так же быстро, как это мороженое в небольшом пластиковом стаканчике, которое они едят вдвоем, пачкая то стол, то джинсы, ругаясь и смеясь, словно это уморительно. — Сколько я тебе должен? — Чонгук достает телефон, чтобы перевести деньги, но Юнги, широко улыбаясь, отмахивается, вводя Чонгука в небольшой ступор. — Я угощаю, Чонгукки, — Юнги подмигивает? Да, определенно, Чонгуку не показалось. Сначала паника кричит: «ну же, скажи хоть что-то, перестань пялиться, идиот», но спустя пару секунд неловких гляделок, говорит, присвистывая: «я умываю руки, каждый сам за себя». — Тогда, я угощаю в следующий раз, — выпаливает Чонгук, показывая на него указательными пальцами, гордясь собой, как никогда прежде. Следующий раз… Чонгук даже не представляет, как Юнги доволен слышать это, как его сердцебиение совсем немного, но учащается, а его гейская паника ликует с этим самым мороженым. Они идут до метро, обсуждая аниме и учебу, перемешивая эти темы с собой, переходя на другие, болтая непринужденно, будто оставив неловкость позади или ее забыв, что она вовсе была еще вначале. В метро они едут несколько станций, народу много, Юнги стоит, прислонившись к двери, а Чонгук напротив него. Каждый раз, когда Чонгук наклоняется к Юнги, чтобы что-то сказать или, он чувствует его дыхание у себя на шее и поджимает губы и впивается ногтями в ладонь, пытаясь совладать с собой, прогнать мурашки и взять себя в руки. А когда вагон резко останавливается, и Чонгук вытягивает руку вперед, ладонью приземляясь чуть выше плеча Юнги, снова как в этих ваших дорамах, они, не сговариваясь начинают краснея, хохотать. Кажется, их паники в этот момент встречаются где-то в другом пространстве и пожимают друг другу руки. Чонгуку надо выходить на одну станцию раньше. Он бы так объехал с Юнги все метро, если бы они так не устали за этот день и им ну совсем нечем было заняться. На прощание они как-то неловко обнялись, Чонгуку стало горько, он поник, хоть и всеми силами пытался этого не показывать, ни к чему это. — Пока, Чонгукки, — Юнги похлопывает его по спине, когда поезд подъезжает к станции. Чонгук поднимает голову, робко кивая. Двери открываются, и Юнги прижимается губами к сладкой от мороженого щеке застывшего Чонгука, довольно улыбаясь невинному поцелую. — Что… — Чонгук трогает свою распаленную щеку, смотрит на него, совсем ничего не понимая. Ему нужно выходить? Поцеловать в ответ? Убежать? Юнги машет ему рукой, жестом показывая, что напишет. И что толпа сейчас растерзает его, если он не выйдет. — Пока! — он кричит, когда уже выходит и замечает, что Юнги и сам раскраснелся и стал похож на спелую улыбчивую клубнику. Чонгук едет домой, смотря куда-то в пол и улыбаясь смущенно, краснея, хватаясь за волосы, прикрывая рот, проигрывая детально весь день, как любимый фрагмент фильма. А в голове все крутится «следующий раз», «следующий раз»… В следующий раз Чонгук точно поцелует его в ответ. В следующий раз…