panicked (cause i'm so in love)

— Прошла всего неделя, вдруг это слишком быстро для него? Вдруг он не соскучился? — большой палец Чонгука трясётся над кнопкой отправки сообщения с приглашением на второе свидание, как и каждый нерв внутри него. — Чимина десять раз увел бы кто-нибудь другой, если бы я так сомневался, — Тэхен говорит слишком уж безжалостно, раня Чонгука метафорическим клинком, закидывая горсть попкорна и пожимая плечами. — Ты не помогаешь, — Чонгук чувствует, как паника нарастает, раздувается, он вот-вот лопнет, хмуро глядя на Тэхена, который лишь лестно улыбается в ответ и возвращается к просмотру кино. — Могу помочь, сам нажав на «отправить», — Тэхен заглядывает в телефон Чонгука, где он расписал приглашение, которое хватило бы на целое полотно, ещё и с огромным количеством милых эмоджи. Тэхен вспоминает свое лаконичное «погуляем сегодня?» Чимину и ещё более лаконичное «ок» в ответ, поэтому даже немного завидует безнадежному романтику внутри Чонгука и счастливчику Юнги, который это получает, как щедрый подарок вселенной. Чонгук хочет толкнуть Тэхена локтем, но в традициях лучших жанров телефон начинает выскальзывать из рук, и в попытках его поймать, палец натыкается на заветную кнопку и сообщение улетает в сеть вместе с относительным спокойствием Чонгука. — Вмешалась рука судьбы, — Тэхен хихикает в ладонь и все-таки получает от Чонгука смачный подзатыльник.

***

Раскрасневшийся, возмущенный, злой после ссоры с братом Юнги пытается успокоить колотящееся сердце и невольно продолжающийся спор в голове, листая ленту с пушистыми зверушками, но внезапное уведомление о сообщении от Чонгука лучше всего помогает отвлечь сознание от желания закончить конфликт дракой. Не то чтобы Юнги много ходил на свидания, но сообщениями длинною в экран телефона до этого дня не имел возможности похвастаться. Окончательно крошит сердце то, как он называет его солнцем, словно делал это всегда, а еще эмоджи, немного нелепые, но до боли умилительные. А когда Юнги представляет, как Чонгук это писал, кусая губы пока улыбается, перечитывая точно больше одного раза и меняя местами слова, чтобы все было красиво, тщательно подбирая эмоджи, чтобы их было не слишком много, но и не грубо, пусто, сухо совсем без них, Юнги сам начинает улыбаться широко и глупо, зажмуриваясь от фонтанирующих внутри ярких, красочных чувств, а мысли о ссоре остаются где-то так далеко, что он совсем забывает о ней и даже искренне желает брату доброй ночи.

***

Неловкость первых встреч сложно переоценить: сколько ни вытирай потеющие ладошки, они все равно насквозь мокрые, дрожащий и ломающийся как у подростка голос, нервные смешки без причин и множество вопросов в голове. Может ли Чонгук поцеловать Юнги хотя бы в щеку при встрече? А смогут ли они найти темы для разговора как в прошлый раз? Не разочаруется ли Юнги в нем или он в Юнги? Но когда Юнги сидит на скамейке, нервно перебирая пальцы, а встретившись взглядом с идущим к нему Чонгуком, прикрывает краснеющее на глазах лицо ладонями, но побагровевшие кончики ушей выдают его с потрохами, все тревожные мысли Чонгука на мгновение исчезают — и он чувствует себя в этот миг настолько спокойно и счастливо, словно успел слетать в нирвану, познать дзен и вернуться полностью обновленным. Даже когда Юнги, немного мешкая, но все-таки берет его за руку (его рука до мурашек мягкая и теплая, как ее теперь вообще отпустить. Правда, через пару минут ему приходится отпустить ее из-за толпы), Чонгук начинает чувствовать себя только увереннее, не понимая, куда же делась привычная нервная, тревожная суетливость. Но она коварна и не заставляет себя долго ждать. — У тебя есть попить? — Юнги мысленно бьет себя кулаком в живот, ведь обычно всегда носит с собой бутылку воды, а именно сегодня, когда жарко, а во рту пересыхает от волнения и разговоров — нет. — Да-да, возьми, — по ощущениям, Чонгук несколько минут роется в шоппере, где царит творческий или не очень беспорядок из ключей, платочков, кошелька, блокнота и конфет, наконец достает бутылку, которую ему подарил Тэхен с каким-то неоднозначным каламбуром (очень-очень стыдно), и протягивает Юнги. Юнги пьет так, словно испытывал жажду последние недели две, а Чонгук за этим наблюдает пристально, будто никогда не видел, что люди вообще это делают. В эту секунду в глазах Чонгука Юнги похож на тех сексуальных людей из рекламы воды, которые пьют ее с таким наслаждением, что даже если не хотел попить до этого — сейчас точно захочешь до пересохшего спазмирующего горла. — Спасибо, Чонгукки, — Юнги вытирает подбородок и шею, неловко натягивая улыбку. — Спас меня от обезвоживания. — Ага, — Чонгук засматривается на Юнги и начинает провожать путь капель, стекающих с нижней челюсти на шею и стремительно льющихся к вырезу футболки чуть ниже фигурных ключиц, которые кстати очень хочется, как в замедленном действии, словно больше рядом нет ничего, поэтому даже не замечает, как кладет бутылку мимо сумки, пока стук об асфальт не вынуждает вернуться его в реальность. — Ты в порядке? — Юнги чувствует, как концентрация неловкости и стыда в крови Чонгука стремительно приближается к критической отметке, и ему совсем не хочется, чтобы Чонгук чувствовал себя так, потому что и сам прекрасно знаком с этим чувством. — Просто ты очень… очень красивый, — но Чонгук решает прочувствовать все стадии неловкости, и действуя по зову сердца, боясь заглянуть в глаза Юнги, делает ему комплимент тихо, но так трепетно, что Юнги хочется стиснуть его в объятиях и назвать милашкой тысячу раз подряд, прерываясь только на щекотку и короткие поцелуи. Они гуляют без маршрута, заходя на улочки, где по ощущениям давно не ступала нога человека, и даже когда темы для бесед, кажется, заканчиваются, тишина ощущается душевным продолжением разговора. В какой-то момент их разговор заходит о том, что они оба любят обнимать подушку во сне, и Юнги протягивает руку для рукопожатия, но Чонгук отвлекается на проезжающую мимо машину и не видит ее, а Юнги чувствует себя Намджуном — его старым знакомым, который постоянно влипает в подобные ситуации. Но когда Чонгук поворачивается и замечает, как Юнги с нервным смешком опускает руку, какая-то дерзкая часть Чонгука выползает наружу, и он так уверенно берет его за руку, притягивая к себе чуть ближе, что сам себе удивляется и с восхищением аплодирует себе, пока Юнги молча идет с ужасно довольным лицом и сверкающим взглядом, в сравнении с которым солнце — лишь тусклый фонарик. А еще Чонгук настолько входит в кураж, что платит в кафе за них двоих с игривым «я же обещал в прошлый раз» и закусывая губы и щеки, чтобы не пошутить про шугар дэдди, показав плоды общения с Тэхеном и Чимином и невольного влияния их юмора. Пока Юнги пытается не утонуть в собственном смущении, думая об этом же. — Ты можешь пошутить об этом, я не против, — Юнги робко трет нос, пытаясь разбавить молчаливое ожидание в очереди, выбрав, пожалуй, самый странный способ. — О, правда? — Чонгук начинает нервно, почти истерично смеяться, но мысленно ставит себе галочку, что их юмор похож больше, чем ему казалось и можно не бояться шутить глупо и нелепо. — Можно в следующий раз? — Юнги в ответ только смеется, хлопая его по плечу, но к счастью обоих, их заказ высвечивается на экране, и находятся другие темы для обсуждения. Они гуляют безумно долго, ноги грозятся перестать нести их тела дальше ближайшей скамейки, мозоли уже ведут борьбу с кедами, а умные часы в полном недоумении показывают цифры, которые никогда раньше не показывали. По ощущениям, эмоциям и впечатлениям прогулка длилась несколько дней, а не часов. Юнги узнал, что Чонгук в школе был чемпионом по настольному теннису, отменно (по словам самого Чонгука) готовит тирамису, не смотрел ни одной части форсажа, обожает контрастный душ и еще столько всего, что хочется завести блокнотик и все записать туда, чтобы ничегошеньки не упустить. Эти случайные факты, которые лишь обыденность для Чонгука кажутся ультра очаровательными для Юнги. А то, что Юнги прочитал больше ста книг, выращивает пять комнатных растений (и все живы), любит йогу и варить кофе — чувствуется чем-то сакральным для Чонгука, чем-то, что он бы выгравировал на видном месте и перечитывал. Этим двоим явно не хватало душевного тепла и чьей-то заинтересованности. Вишенкой на торте их свидания становится тот самый поцелуй, который Чонгук всю неделю представлял и репетировал с помидорами (лучше даже не представлять). Конечно, он выходит слегка робкий, неуклюжий, когда они сталкиваются носами со смешными, очень старательными выражениями лица, но такой волнующий и трепетный, когда Юнги притягивает Чонгука за шею, что все вокруг кроме друг друга в очередной раз за день становится лишь размытым фоном, а паника сменяется безмятежностью и легкостью. И они — счастливчики, которые смогут испытать это еще много-много раз.