Сыграем?

Дазай сумел договориться о поездке на источники, о чем и сообщил поутру всем жителям дома. Ода пригнал «Минивэн» прямо к порогу и, передав ключи сыну, ушел, пока остальные еще спали. Осаму прошелся по комнатам, постучал в каждую дверь, и, убедившись, что все поднялись, пошел поднимать тренера, которому по доброте душевной позволил поспать чуть дольше. — Ничего из ряда вон, — отвечает Дазай на вопрос о том, куда они поедут, — я поэтому и обратился к Оде, потому что возьмись за это дело Андре, то помимо нас там была бы целая орава прислуги. Принеся чашку свежесваренного кофе и опустив ее на тумбочку рядом с кроватью, Осаму садится рядом с Чуей, который лениво потягивается и зевает, стараясь проснуться. — Пошел ты явно не в него, — бурчит под нос тренер, прикрывая тяжелые веки уставших глаз. — Я просто не вижу никакого смысла в излишках. Утреннее солнце пробивается в окно сквозь светлые шторы, пропуская внутрь приятное, успокаивающее тепло. В мягкой кровати, рядом с Осаму и дымящимся, терпким напитком, Чуе как никогда хочется, чтобы стрелки часов замерли, дав возможность провести в этом состоянии немного больше времени. — Ты всегда по утрам так много разговариваешь? — интересуется Накахара, стараясь не позволить сонливости вновь завладеть собой. Он вчера уснул сразу же, стоило голове коснуться подушки. Вот только ранний подъем не позволил ни разуму, ни телу как следует отдохнуть. — С учетом того, что пообщаться с тобой – это целое испытание, то хвататься приходится за любую возможность. Чуя приоткрыл глаза, взглянув на игрока, после чего хмыкнул слегка раздраженно, колеблясь с ответом. Что ж, как ни крути, Дазай прав. Тренер понимал, что им надо поговорить, оттого отвечать на завуалированный упрек и не стал. Лишь отметил, что сегодня ему надо найти время все обсудить. Не сказать, что Чуе было плевать на происходящее между ним и Дазаем. Просто сейчас нарисовывались проблемы поважнее. — Ладно, не буду тебя отвлекать. Давай поднимайся и спускайся вниз. В машине поспишь, — Осаму поднимается на ноги, после чего находит в шкафу майку и швыряет ее в лицо собеседнику. Тот реагирует не сразу, едва привстает, убирая ткань с лица. — Сейчас буду, — произносит Чуя, массируя кончиками пальцев переносицу. Остается надеяться на то, что сегодня выдастся свободная минутка на отдых. Потому что еще один такой подъем он просто не переживет. ~***~ Единственное, на что у Чуи хватило сил, — это умыться, переодеться и спуститься вниз. Большая часть команды уже стояла на улице и загружала вещи внутрь машины. Все выглядели сонно, и во дворе дома царила приятная тишина, которую не нарушали голоса. Щебетание птиц и шелест осеннего холодного ветра немного разбавляли повисшее молчание, делая его уютным и расслабляющим. Чуя не стал брать много вещей — все уместилось в небольшой рюкзак, который висел на плече. Он закинул его в салон, даже не глядя, и пробрался внутрь черного автомобиля, рассчитанного на семь посадочных мест. Собирался залезть в самый конец и выспаться в дальнем углу, где его бы не потревожили, вот только не успел он пройти, как его остановил голос Дазая: — Куда собрался? — поинтересовался он, заглядывая внутрь. — Вперед иди. Место рядом с водительским пустовало. Чуя молча перевел взгляд на команду, которая ждала, когда он покинет салон, после чего закатил глаза, не находя сил спорить, и все же вышел, пропуская остальных внутрь. — Что с вами всеми? Вы ночью чем занимались? — спросил Дазай, открывая водительскую дверь и садясь за руль. Чуя лениво плюхнулся рядом, игнорируя вопрос водителя, бодрость голоса которого раздражала его как никогда. — Спали, — ответила Акико уставшим, слегка хриплым голосом. — А вот откуда у тебя столько сил — вопрос открытый. Отвечать Осаму не стал. Усмехнулся вопросу девушки и, открыв окно, выглянул наружу, ожидая, пока все рассядутся по местам. Но даже когда все заняли сиденья, Дазай не спешил трогаться, задумчиво глядя в сторону крыльца. — Ты чего не едешь? — Да Куникиды нет. Попробуем подождать еще немного. Чуя осмотрелся. Капитана команды и впрямь не было в машине. Позади все уже устроились: Акико надела наушники, прислонилась головой к окну, натянула капюшон темной кофты и закрыла глаза, Кека уткнулась в экран телефона, Ацуши поник, прикрыв глаза и проваливаясь в нежный сон. — Думаешь, он придет? — Я надеюсь на это. В противном случае у тебя не будет возможности с ним поговорить, а когда мы вернемся, его тут уже не будет. — Ты сейчас что сказал? — Чую словно подбросило — он выпрямился до хруста в позвоночнике и вытянул шею, уставившись в то же окно, в которое смотрел Дазай. Однако игрок резко повернулся и приставил указательный палец к губам, кивая в сторону спящей команды. — Не ори. Сейчас спустится, надо просто дать ему немного времени. И Дазай оказался прав. Спустя пару секунд из дома вышел мужчина. Он подошел к машине, никак не обращая внимания ни на Дазая, ни на Чую, и пожелал доброго утра лишь всем остальным. Оба переглянулись, почувствовав, как вместе с Куникидой в салон вошла напряженность. Но, пожав плечами, молчаливо решили не реагировать на эту выходку. Ведь он хотя бы пришел, а значит, все проблемы можно смело оставить на потом. Когда у них у всех будет больше сил для разговора.

~***~

Почти весь путь прошел в тишине. Последние дни перед турниром казались еще сложнее. Чуя задремал, уткнувшись головой в прохладное окно под звуки тихого радио. Усталость ненадолго отодвинула тревоги на второй план, хоть и переживать им всем было о чем. Ведь выход на турнир — это несложно. По сравнению с тем, что ждет команду непосредственно на нем. Чуя понимал, что сейчас всем нужен хороший, качественный отдых. Упахиваться в полную силу по-прежнему казалось необходимостью, но уметь чередовать работу и досуг — важный навык, позволяющий не сойти с ума. Завтра они снова начнут тренировки, но сегодня проведут день вдали от компьютеров и телефонов, выспятся и проветрят головы, замученные размышлениями и тревогами. Чуя решил не поднимать их завтра спозаранку, а дать каждому отоспаться. Да и, честно говоря, он сам давно ждал этой возможности. — Поднимаемся, — чужой голос резко ворвался в сознание, прерывая джазовые мотивы, негромко доносившиеся из динамиков. Тренер открыл заспанные глаза, лениво потянувшись. Позади тут же послышался шорох пробуждающейся команды. — Уже приехали? — Кека потёрла глаза, жмурясь от яркого солнца, слепившего сквозь окно. — Так быстро. — Мы ехали около четырех часов, — Дазай закатил глаза, — но я рад, что для вас прошла всего минута. Чуя усмехнулся, понимая, что, хоть Осаму и не показывает этого, дорога вымотала его. Заглушив двигатель, тот первым покинул машину. Чуя последовал за ним спустя несколько минут. Небольшая дорожка, ведущая от главной дороги к двухэтажному дому, который спрятался в чаще леса, обрамлялась каменными фигурками. Возле здания раскинулся большой пруд в окружении пышных кустов. Солнце отражалось в воде, заставляя её красиво переливаться в голубом свете неба. Тишину нарушало лишь утреннее пение птиц да шелест деревьев, словно приветствующих новых гостей. Здание, выполненное в традиционном японском стиле придавало этому тихому месту ещё больше уюта. Вокруг — ни души. — Отец говорил, что для нас приготовят обед, так что можем пойти перекусить, — произнес Дазай, когда все вышли из машины. — Сегодня это место полностью в нашем распоряжении. — Неплохо, — отозвалась Акико, вынимая из автомобиля небольшой чемодан. — Но давайте сначала заселимся. Сколько тут комнат? — Нам выделили три, так что спать будем парами. Ключи лежат на ресепшене. Акико и Кека займут вторую, Куникида и Ацуши — седьмую, а мы с Чуей — девятую. — Я с тобой буду спать? — Чуя бросил на Дазая смешливый взгляд. — Почему я даже не удивлен? — Я тоже, — в разговор вмешался Куникида, проходя мимо всей команды и направляясь в сторону дома. — Надеюсь, мы вас не услышим. В его голосе звучало неприятие, едва скрытое отвращение ко всему происходящему. Чуя шумно цокнул языком, провожая его тяжелым взглядом. — Какой же он гандон, — процедил сквозь зубы. — Даже сегодня не может нормально себя вести. — Накахара-сан, я поговорю с ним, — неожиданно вмешался Ацуши, подходя со спины. — Он с самого утра никакой. Думаю, что-то случилось. — С головой у него что-то случилось, — отозвался тренер, тяжело вздохнув и скрестив руки на груди. — Но давай, поговори, если этот черт вообще разговаривать умеет. — Да расслабься ты, — Осаму опустил руку на его напряженное плечо и улыбнулся. — Просто дай ему время. Чуя в очередной раз закатил глаза. Дазай кивнул Ацуши, предлагая приступить к запланированной беседе с Куникидой. Девушки же лишь посмеялись, после чего, переключившись на свой разговор, направились в дом. Время ему, видите ли, требуется. — И не парься, — добавил Осаму. — У нас будет две кровати. ~***~ — Или не две, — произносит Дазай, первым заходя в комнату. Открыв дверь ключ-картой, которую они взяли со стола на ресепшене, парни отправились на поиски своего номера, расположенного в конце коридора на втором этаже здания. Тот оказался светлым, просторным. Это было крупное, свободное помещение с единственным шкафом, кроватью, столом и несколькими креслами, стоявшими возле журнального столика. За дверью располагалась крупная ванная комната. Вид богатый, красивый, не лишенный уюта, который создавал атмосферу домашней обстановки. Вот только кровать оказалась двуспальной, из-за чего Чуя первым же делом, стоило тому пройти в комнату, с упреком уставился на Дазая. — Что ты на меня смотришь? — отвечает тот на многозначительный взгляд, направленный в свою сторону, — откуда я знал? — То есть это вышло случайно? — Чуя усмехается, но его улыбка дрожит, выдавая легкое волнение. Каждый раз, когда они сближаются, сердце Чуи болезненно пропускает удары. Он не знает, как справляться с собственными чувствами, и явно не готов разбираться с этим сейчас. С одной стороны его тянет к этому человеку, с другой — смущает и нервирует. А подобные эмоции лишь сильнее отражаются в общем вихре сложностей, которые и так обступили его жизнь со всех сторон. — У тебя проблемы с доверием, Чуя. Хватит везде видеть подвох. — Дазай усмехается, проходя вглубь комнаты с чемоданом, который тут же взялся распаковывать. Делать ничего не оставалось, пришлось последовать его примеру. Разложив вещи по полкам в шкафу, умывшись и переодевшись в свободную, домашнюю одежду, тот наконец был готов спуститься вниз. Нацепив светло-серый спортивный костюм, Чуя остался ждать, пока Осаму выйдет из душа, присев на край кровати. В помещении приятно пахло мыльным средством. Теплые полы согревали, сквозь открытое окно в помещение попадал свежий воздух. Но невзирая на расслабляющую атмосферу, Чуя нервничал. Его взгляд все время падал на настенные часы, стрелки на которых никуда не торопились, тикая слишком медленно, пока он раздумывал, с какой стороны лучше подойти к Куникиде, когда они спустятся к общему столу. Но стоило двери ванной открыться, Чуя тут же отложил тяжелые размышления, переместив внимание на Дазая. Тот натянул черные спортивные штаны и свободную белую майку. Его мокрые волосы красиво спадали на лицо. Чуя невольно залюбовался этой картиной, но быстро одернул себя, словно его окатили ведром ледяной воды. Потому что эти чувства уже изрядно пугали его тем, насколько легко переключали все внимание на себя. Ему хотелось как остаться, так и сбежать. Оттого он поспешил встать и, чтобы скрыть волнение, взялся за поиски телефона. Которого, как назло, нигде не было. — Ты это ищешь? — а оказался гаджет, конечно же, у Дазая в руках. Тот приподнял вещицу на уровне глаз. — Ты его в ванной забыл. — Да, — стараясь придать голосу уверенности, произнес тренер, сделав несколько шагов в сторону своего игрока, — спасибо. Чуя потянулся за телефоном, и Дазай, весело фыркнув, сделал шаг назад. Тренер опешил и замер в растерянности. Он что, вздумал играть в «дразнилку»?! От досадной догадки на лице проявилось раздражение, которое, как считал Чуя, делало образ гораздо лучше, чем неловкое смущение или милая улыбка. — Ты отдашь его мне? — поинтересовался спустя несколько секунд, вскидывая бровь и упираясь взглядом в омут чужих зрачков, пропитанный смешливостью и задором. — Неа, — с этими словами Осаму кинул телефон на кровать. Устройство глухо приземлилось на покрывало, заставляя Чую цокнуть. Он хотел пойти и взять гаджет, но не успел. Аккуратно приблизившись к тренеру и приобняв его за талию, Дазай прижал того к себе, вынуждая остановиться, отчего тело Чуи непроизвольно напряглось. Этот жест отозвался внутри жгучим теплом, заставляя чувствовать, как он тает в плену чужих рук, которые с таким трепетом сейчас удерживали его, — ты же сам говорил, что этот день мы проведем без гаджетов. Почему мне вечно приходится напоминать тебе о твоих же решениях? Голос Дазая звучит совершенно спокойно и совсем близко. Чуя поднимает голову и проницательно встречается с теплым уверенным взглядом. И ощущает неловкость от того, что кто-то в этом мире способен на него вот так вот смотреть. Чуя улыбнулся и опустил руки на грудь парня, плавно вздымающуюся от ровного дыхания. Затем слабо оттолкнул Осаму, заставляя его, хоть и неохотно, но разомкнуть руки. — Чем ты занимаешься? — интересуется Чуя с укором, — нас уже все ждут. Оставь эти глупости на потом. — На потом? — Осаму вскидывает брови. — Глупости? Может, мне следует записаться к тебе на прием? Или в твоем плотном графике все же найдется пару минут на то, чтобы поговорить со мной? — Не язви, Дазай, — Чуя смотрит на него с очевидным недовольством, но уже спустя пару секунд понимает, насколько неправильно ведет себя. Он хочет поговорить с Дазаем, хочет побыть вместе и все обсудить, но разум требует спуститься вниз и найти Куникиду, удручающее настроение которого продолжало давить, взывая решить щекотливый вопрос побыстрее. Чую мучает неприятное чувство тревоги, которое не дает ему расслабиться и насладиться выходным днем. Он не может пустить все на самотек, потому что в таком случае все сломается. Так ему кажется. И это вынуждает его отодвигать Дазая на потом. — Слушай, мы с тобой поговорим, честно, — с этими словами тренер подходит к своему игроку, и мягко берет его за руку, — но ты и сам понимаешь, что сейчас нам стоит сосредоточиться на другом. — Ну конечно, ведь если тебя не будет рядом с ними три минуты, то они обязательно что-нибудь испортят. — Я рад, что ты понимаешь меня, — усмехается Чуя в ответ, в то время как Дазай смотрит на него обреченно. — И как мы раньше без тебя жили? — Хреново вы жили, — отпуская Осаму, Чуя сразу же прячет руки в карманы кофты и идет к выходу из комнаты. От нечего делать Дазай вынужденно тащится следом, — если бы не я, вы бы даже отбор не прошли. Вы как команда до сих пор существовать неспособны. Даже сейчас один из вас опять ерундой занимается. В самый неподходящий момент, чтоб его… Но так или иначе, команда — это не только быть вместе, когда все хорошо, Дазай. — Дожили, — усмехается тот в ответ, выходя за Чуей в коридор и закрывая за собой дверь, — теперь ты меня жизни учишь. — Привыкай. Есть вещи, в которых я разбираюсь получше тебя. — Как хорошо, что их не настолько много. — Рот, Осаму, закрой уже.

~***~

Спустившись вниз, Чуя первым делом обвел взглядом присутствующих. Все сидели на полу, перед длинным низким столом, который уже был накрыт. В комнате, обставленной предметами дорогого декора, выполненного в старинном азиатском стиле, царила теплая, почти домашняя атмосфера. Однако в воздухе ощущалось напряжение. Никто не притронулся к еде. Девушки и Ацуши о чем-то весело говорили, но замолкли, когда в дверном проеме показались Чуя и Дазай. — Ну наконец-то, — воскликнула Акико, хватаясь за палочки, лежавшие перед ней, — еще немного, и мы бы начали без вас. — Подожди, еще не все пришли, — отозвалась Кека, пока новоприбывшие занимали свои места за столом, — Куникида до сих пор не спустился. — Уверены, что он вообще придет? — девушка разочарованно опускает палочки обратно на стол и подпирает голову руками, переводя взгляд на Ацуши. — Он тебе что-то говорил? — Нет, — пожимает плечами тот, — я старался узнать, что с ним происходит, но он меня игнорирует. — Плохой знак, — Йосано переводит внимание на Чую, теперь обращаясь непосредственно к нему, — по личному опыту говорю. Тренер догадывался, к чему ведет Йосано, но ответа не находил. Так как совершенно не понимал, есть ли возможность справиться с возникшей проблемой. В отличие от Акико и Кеки, которые хотели остаться в команде и продолжить играть, несмотря ни на что, поведение Куникиды кричало о том, что ко всему этому он не стремится. А отсутствие интереса – одна из главных причин, которую Накахара считает достаточно весомой для того, чтобы покинуть киберспорт навсегда. Чуя машинально потянулся к тарелке с рисом, поставил перед собой, задумчиво оглядывая разнообразие мясных и рыбных блюд на столе. Хочется есть, а кусок в горло не лезет. Но несмотря на отсутствие аппетита, Чуя все же берет пару кусочков и кладет в тарелку. Последовав примеру тренера, все взялись за еду, начали пробовать угощения, приготовленные трудолюбивым персоналом, который, вероятно, работал с самого утра. — Очень вкусно, — произносит Кека, пробуя первый кусочек сырой, слабосоленой рыбы, — огромное спасибо твоему отцу! И ладно бы Куникида с ним на диалог вышел, так нет же, с выхода в плей-офф он почти ни слова не произнес. — Надо было раньше приехать сюда! — поддается общему настроению Акико. — Почему ты не говорил, что твой батя может нам такое организовать? А если Куникида не разговаривает, то почему, черт возьми, нужно за ним бегать? — Это Чуя настоял на том, чтобы мы приехали сюда, так что благодарить стоит его, — скромно отвечает Дазай, стараясь и тренера ввести в разговор. Вот только тот вяло мял еду в своей тарелке, изредка пробуя то или иное угощение и совершенно никак не реагируя на приятный вкус свежеприготовленной пищи. — Ты вообще здесь? — Да тут я, Дазай, — раздраженно отвечает тренер, явно показывая свое нежелание участвовать в обсуждении незначительных вещей. Дазай хмурится, но решает не трогать его, позволяя на этот раз погрязнуть Чуе в рефлексии о том, насколько все плохо. Еще несколько минут Чуя слышал голоса, но сути сказанного не улавливал. Он молча разглядывал крупицы риса, прилипшие к ободку тарелки, пока не услышал другой посторонний звук, доносящийся из коридора. Поднял глаза на дверной проем, где еще через минуту показался Куникида. Его появление вызвало одновременно облегчение — он все же спустился, — и напряжение, словно его присутствие снова нависло над окружающими тяжелым грузом. Куникида замешкался, остановившись на пороге, словно колебался, стоит ли ему заходить. Его плечи были напряжены, а взгляд бегал по лицам присутствующих, словно ожидая, что кто-то сейчас начнет с ним неприятный разговор. — Голод все же взял над тобой вверх? — но этого не случилось. Его присутствие замечает Осаму, сразу же бросая навстречу своему коллеге комментарий. — А что, нельзя было приходить? — Да можно. Просто у тебя такое лицо было, словно ты весь отдых планируешь в номере провести. Куникида замолкает, не говоря более ни слова. Атмосфера за столом кажется напряженной, желание продолжать разговор исчезает полностью. Куникида сжал губы в тонкую линию и резко опустил взгляд в свою тарелку. Взяв в руки палочки, он принялся вертеть их в руках, будто пытаясь занять пальцы и не выдать раздражения. Чуя тоже принимается за еду, дабы скоротать время, искоса поглядывая за капитаном, который приступил к трапезе с таким видом, будто находился в столовой один. Остальные пытались выстроить разговор, но получалось плохо. Тишина за столом давила. И невольно окунала тренера в размышления о прошлом. Он хорошо помнил, с какими проблемами сталкивалась их команда на своем пути. Недосказанности, вера в собственную правоту, усталость от товарищей, усталость от игры, выгорание. Но чтобы хоть кто-то мог повести себя подобным образом… Мори-сан бы не задумываясь подарил такому своевольному игроку билет из команды в один конец. И наверное, это был бы лучший вариант разобраться с ситуацией. Вот только они не в том положении, чтобы прямо перед турниром терять игрока. Разговор за столом постепенно становился более шумным, но Чуя не слышал, о чем говорят члены его команды. Он продолжал искать ответы, исходя из своего опыта и прошлого, но ничего подобного в предыдущей команде никогда не происходило. Они держались вместе и всегда разговаривали друг с другом. То ли потому что их характеры сошлись, то ли потому что они боялись навлечь на себя гнев Мори-сана, который всегда умел объяснять, почему вести себя как стадо кретинов они не имеют никакого права. Ощутив слабый удар локтем, Чуя вышел из пелены размышлений. Повернул голову в сторону Дазая, который улыбался придурковатой, простодушной улыбкой. — Что ты творишь? — интересуется тренер негромко. Смотрит на Осаму, который протягивает ему чашку чая. — У нас тут тост созрел, — задорно отвечает тот, передавая кружку в чужие руки. — Я понимаю, что сейчас многие устали и сил уже ни у кого не осталось. Но мы ведь вышли с вами на турнир и все благодаря нашему новому тренеру. Думаю, отличный повод отметить это сегодняшним днем. Давайте просто расслабимся и оставим все заботы об играх завтрашним нам. Чуя, за тебя! — Подняв руку над столом, Осаму обошел всех взглядом, ожидая, когда все сделают то же самое. Ничего не оставалось, Чуе тоже пришлось присоединиться к его словам, дабы за компанию с Доппо не портить всем настроение. — В таком случае, за новые вершины, — подхватывает Акико и по помещению разносится звук лязгающей посуды. Чуя делает большой глоток травяного чая, от которого исходит расслабляющий аромат мяты и корицы, пока не слышит, как о стол с другой стороны что-то бьется. Куникида сжал чашку так, что костяшки пальцев побелели, а затем резко опустил ее на столешницу. Чай выплеснулся, оставляя на столе темные капли. Его пальцы сжались в кулак, а дыхание стало резким и шумным. Он окинул всех взглядом, и в его глазах читалась неприязнь, которая, казалось, копилась в нем очень давно. Сначала тренер не понял, в чем дело, а чуть поразмыслив, пришел к выводу, что именно слова Дазая стали последней каплей. — Вы что, серьезно?! — Куникида наконец подает голос, вскакивая с места. — Новые вершины?! Проснитесь уже, черт возьми! От этого самозванца у нас одни проблемы! Слова Куникиды врезаются в сознание, но их смысл ускользает. Чуя опускает чашку с чаем на стол и поднимает на Доппо полный непонимания взгляд. Такой резкий, Куникида совсем не походил на привычного себя. Чуя знал, чувствовал, что внутри у того накипает, но совершенно не был готов, что непокорный игрок взорвется настолько неожиданно. — Извини, Чуя, но мы бы и без тебя прошли на турнир! И в этот момент в голове тренера что-то щелкает. Это не тот разговор, на который он рассчитывал. Пальцы сжимаются в кулаки, и Чуя наклоняется вперед. Смотрит на Куникиду прямо, нахмурив брови. Уголки губ нервно дергаются, и тренер уже открывает рот, чтобы высказать все, что думает. Но Дазай, что-то делая сбоку, задевает его локтем, проливая несколько капель чая на кофту. Внимание быстро перепрыгивает от одного к другому и Чуя встречается со спокойным, уверенным взглядом Осаму. — Ой, извини, — произносит тот виновато, — я случайно. И Чуя вдруг понимает, для чего этот жест. Понимает, к чему был сказан тот тост. Дазай, зараза та еще, знает, на что надо надавить, дабы окончательно вывести капитана из себя. Так тонко разорвать нить чужих нервов словами благодарности, которые выразил к Чуе прилюдно... Это стало толчком, сподвигнувшим Доппо дойти до точки кипения. И это все конечно здорово, Осаму подготовил поле для наступления, но что, черт возьми, с этим вообще делать? Накричать на Куникиду? Успокоить? Но если Дазай хочет, чтобы разгорелся спор, то зачем тогда одернул? Вопросы побежали в голове сплошным потоком, пока Чуя не остановился на том, почему вообще должен это все терпеть. Эти недоумки уже не один месяц ездят ему по мозгам. Вставляют палки в колеса, мешают нормально работать. Это все действует на нервы и утомляет, вынуждая раз за разом прятать искренние чувства. Но разве он обязан? Разве он им вообще что-то действительно должен? Чуя делает глубокий вздох, стараясь успокоиться. Он больше не может терпеть неуважение. И легкость вдруг выражается на лице смешком, который он направляет в сторону Доппо. Плевать уже… На все плевать! — Да что ты говоришь?! — Чуя принимает вызов. И теперь Куникида либо вспыхнет еще сильнее, либо молча уйдет. И если он выберет второй вариант, то это будет отличным знаком, что все действительно настолько плохо. — И каким таким образом вы бы смогли туда попасть, когда ни с одной своей проблемой справиться самостоятельно не можете? Кека уже сидела бы у ноги отца, а Акико продолжала бы только и делать, что этих крипов несчастных фармить. Так что подумай еще раз и повтори, что ты сказал, если совести хватит. И вот он, тот самый момент. Брови оппонента хмурятся, плечи расправляются, во взгляде читается превосходство. — Мы без тебя играли, Чуя, — противится Куникида, что отзывается в душе Чуи мимолетной, нервной забавой, — и все эти проблемы у нас начались только из-за тебя. Уверен, что отец Кеки заинтересовался тем, чтобы забрать ее из команды только потому, что Фукудзава назначил тренера, который за своим языком на сцене следить не способен! Весь Интернет над тобой ржет до сих пор, если ты не знал. — Я не понимаю, что ты бесишься? Вы прошли на турнир, почему тебя уже второй день не пойми что не устраивает? — Потому что твое присутствие здесь это худшее, из всех решений… — с этими словами Куникида бросает взгляд на Дазая, который Чую в эту команду и привел. Его гнев прыгал от одного к другому, вот только если Чуя моментально вступил с Доппо в спор, то Дазай лишь улыбнулся ему, пожав плечами, и сделал глоток уже подостывшего чая. — Закройся! — произносит Чуя резко, завершая чужую тираду. — Вы вчера, чтоб тебя, чуть не вылетели, если ты забыл! И произошло это только по твоей вине, Куникида! Доппо вновь бросает взгляд на Чую. Смотрит на него, сжимая челюсть, но не решается сказать что-то еще. Понимает, что если откроет рот, то наговорит лишнего, Чуя видит эту попытку держать себя под контролем в его жестах и повисшем молчании. И это даже слегка успокаивает. Ведь это значит, что не совсем уж Куникида совесть всю растерял и все же испытывает хоть толику уважения к тому, кто их на этот турнир так долго выводил. Его слова Чуя делит на два. Теперь он ясно видит проблему, и понимает, что она отличается от той, которую Куникида преподносит ему. Его слова – это реакция, это накипевшая злость. Но никак не истина. Ведь будь оно так, то он не поехал бы с ним на источники. Не спустился бы к ним в столовую. Он же хочет все исправить. Почему Чуя раньше этого не заметил? Все намного проще, чем казалось. Ведь для воспламенения ему нужна всего одна искра. — Мне стыдно делить с тобой еду, Куникида. Либо ты успокаиваешься и мы нормально разговариваем, либо свали отсюда уже. Мне надоело на твою недовольную рожу смотреть. — Чуя медленно положил палочки на стол и чуть подался вперед, впиваясь взглядом в собеседника. Между ними прошел электрический разряд, невидимый для окружающих, но отчетливо ощутимый каждым из этих двоих. Голос Чуи был ровным, но в нем слышался звон стали. Он хотел довести Куникиду до пика. Позволить ему дойти до грани, встать на обрыв своих эмоций. И именно тогда, когда Куникида будет готов прыгнуть, Чуя, так уж и быть, протянет ему руку и не даст упасть. Со стороны это выглядело как очередная вспышка, словно Чуя в очередной раз не справился с наплывом эмоций. И отчасти в этом была правда, но тренер честно старался контролировать себя. Он слишком давно за ними следит и знает, на что надо давить. Гордость Куникиды – это его сила и его слабость. И именно она является основополагающей частью его характера. И если хоть немного ее задеть, то конфликта избежать окажется невозможным, оттого Чуя крайне тонко старается не переступить черту. — Да пошел ты, Чуя, — цедит Куникида сквозь зубы, после чего поднимается из-за стола и спешно уходит. Дазай смотрит на Чую с удивлением и восхищением, пока команда пытается вникнуть в то, что здесь произошло. После ухода Куникиды за столом повисла короткая тишина. Ацуши неловко взялся за палочки и вернулся к еде, Кека отвела взгляд, а Дазай, напротив, ухмылялся, рассматривая чашку с чаем, которая отчего-то стала ему невероятно интересна. Но напряжение быстро развеялось, стоило Акико заговорить: — Чуя, а не слишком ли жестоко? — интересуется она. Чуя жмет плечами. Может и жестоко. А может с Куникидой только так и можно, потому что нормально он не понимает. Да хрен его знает. Пока что это кажется единственным верным выходом из ситуации. — Да что вы начинаете, — произносит Дазай, — пока что Чуя был прав во всем. Так что может это пойдет Куникиде на пользу? Ну а если нет, то хуже все равно не станет. Осаму прав. Он специально вывел Куникиду на эмоции, зная, что Чуя поддержит провокацию. Это была очередная игра Осаму, вот только на этот раз тренер не чувствовал себя марионеткой в чужих руках. Они казались командой, смотрящей в одном направлении. Так тонко чувствующей друг друга. — Акико, к слову, сейчас у тебя появилась отличная возможность подбодрить его. — Дазай подмигивает девушке, из-за чего ее щеки тут же вспыхивают алым румянцем. Она смотрит на Чую, но тот лишь поспешно мотает головой, говоря, что о ее симпатии ни слова Осаму не говорил. — Акико? — Ацуши смотрит на девушку не скрывая удивления. И та, поняв, что попалась, лишь выкрикнула что-то несуразное и взяв в руки свою тарелку, поспешила покинуть столовую. Дазай, не выдержав, рассмеялся, оставив Кеку и Ацуши в легком недоумении. Остаток обеда они провели вчетвером, угощаясь и разговаривая на отстраненные темы. Посплетничать они успеют попозже, а пока им не помешает подкрепиться.

~***~

Покинув столовую, Чуя отправился в номер. Дазай поспешил следом. Утро прошло утомительно, но привнесло новизну каждому члену команды. Тренер чувствовал легкость, подаренную возможностью высказаться, и уже не волновался о происходящем настолько сильно, насколько до разговора с Куникидой. Да, Чуя проявил жесткость, но сколько можно нянчиться? Ведь как ни крути, а все они взрослые люди и пора научиться отвечать за свои действия и слова. Разве не это основной принцип командной работы? Ты всегда можешь положиться на других, но и за собой, черт возьми, надо следить. Чуя прошел к кровати, устало плюхнулся на покрывало, закинув руку за голову, и уставился в потолок. Осаму уселся рядом, взглянув с легкой усмешкой. В комнате было тихо. За окном шумел осенний ветер, проникая внутрь сквозь все еще открытое окно. Теплые лучи солнца делали рыжие волосы Чуи еще ярче. — Если хочешь что-то сказать, говори, — первым тишину нарушает Накахара, поворачивая голову в сторону игрока. Плечи Чуи расслаблены, глаза смотрят вопросительно, с любопытством. Ему действительно интересно, что думает Дазай на тему утреннего «представления». — А что тут говорить? — пожимает плечами Осаму, а его губы трогает легкая улыбка. — Твоя истерика пришлась очень кстати. Я даже удивлен, что ты сдерживался так долго. Дазай замолкает, но в его взгляде Чуя видит неоднозначный подтекст. И в голове рождается понимание, что Осаму хотел помочь не столько Куникиде, сколько ему самому. — Ты вывел на эмоции не его, а меня… Но знаешь, вообще-то я сдерживаю себя намного дольше, чем ты думаешь, — лениво отозвался Чуя. — Иначе меня уже не было бы здесь в первый же день. — Хватит уже. Ты и сам знаешь, что это не так. Тренер прикрывает глаза, шумно набирая в легкие воздух и так же шумно выдыхая его. Да, конечно знает, но Дазай мог бы и подыграть, а не рубить с плеча. — Ты ведь не враг сам себе, Чуя? — Когда как, — с усмешкой ответил он, переворачиваясь на бок. — Ну, и какой у нас план? — Подождем, когда Куникида немного… — Да плевать на Куникиду, — перебил он. — Я про сегодняшний день. Ты же хотел со мной пообщаться, разве нет? В ответ на заданный вопрос, Дазай улыбнулся, прищурившись. — Значит, в твоем плотном графике все же нашлось для меня время? — иронично интересуется игрок. Чуя непроизвольно закатывает глаза. — Еще слово — и я вычеркну тебя из него. — Как грубо, — с наигранной обидой вздохнул Осаму, но тут же смягчился: — Но знаешь, есть тут одно местечко, которое я бы хотел тебе показать. Ничего особенного, но думаю, что тебе понравится. — А ты тут бывал уже? — Бывал. Это одно из любимейших мест моего отца, поэтому мы всей семьей периодически заглядываем сюда. Спокойно, людей почти нет, природа кругом. Андре вообще любит уезжать подальше от города, — взгляд Дазая становится рассеянным, будто он смотрит в пустоту. В глубине зрачков мелькает что-то теплое. Чуя невольно улыбается — впервые он видит его таким. С каждым их разговором Чуя сильнее убеждается, что мирское Дазаю вовсе не чуждо. Его действия, реакции, ум – все это нередко заставляло тренера усомниться в том, что перед ним находится обычный человек, созданный из плоти и крови. Но легкие улыбки, иногда мелькающий страх и ностальгическая грусть трогательно раскрывали личность Дазая с другой стороны. И Чуя не мог не тянуться к нему, такому сложному и одновременно такому простому. Дазай замечает пристальный взгляд и, потупившись, нарушает тягучую, сладковато-сахарную паузу: — Ладно, поднимайся. Надо будет немного пройтись, так что надень куртку. Тренер заинтригован, хотя ему и лень тащиться не пойми куда. Не споря с указаниями Дазая, поднимается, потягивается, разминая шею. Позвоночник отзывается хрустом, освобождая плечи от напряжения. Раз обещал Дазаю провести время вместе – надо выполнять. Кто знает, когда еще выдастся такая возможность. — И далеко идти? — интересуется, подходя к шкафу, вынимая оттуда ветровку и накидывая ее на плечи. — Поверь, это того стоит. — Дазай тоже накинул куртку и вышел из комнаты последним, закрывая за собой дверь.