Сыграем?

В завершение было начало. Не просто финала, а чего-то большего. Конца пути как такового, когда прошлое перестанет быть настоящим. Пути, по которому он шёл так долго, что кажется, будто эта дорога уже стала частью его самого. Когда заканчивается игра и начинается жизнь? И существует ли вообще эта граница? Готов ли он? Вопросы не звучали тревожно. Они извивались где-то глубоко в подсознании, тяжёлые и одновременно спокойные, вымученные бесконечными днями, потраченными на то, чтобы добиться своего. Достаточно ли он сделал? Достаточно ли вырос? И если сегодня всё закончится, сможет ли он отпустить это настоящее без сожалений, чтобы завтра уверенно пойти по новой дороге? Чуя открыл глаза. Утренний свет проникал в комнату осторожно, сквозь полуприкрытые шторы. Он скользил по полу, поднимался по стенам, разбивался на мягкие полосы на потолке. Шторы едва заметно колыхались. Воздух был прохладным, но под одеялом сохранялось тепло. Рядом спал Дазай. Ровное дыхание касалось кожи на шее, аккуратно напоминая тренеру, что мир не разрушится, даже если сегодня они провалятся. Будильник ещё не звонил, но тревога, привычная спутница судьбоносных дней, уже не позволяла уснуть хотя бы на несколько минут. — Ты уже не спишь, — пробормотал Дазай, не открывая глаз. Голос его был сонным и хриплым. Он нащупал руку тренера и перекинул её через себя, заставляя придвинуться ближе и уткнуться носом в его шею. Чуя опустил подбородок на тёмную макушку и, в противовес своим действиям, произнёс: — Пора вставать. — Ещё нет, — лениво возразил Дазай. — У нас есть… — он приоткрыл один глаз, щурясь на часы, что висели на стене, — ещё шесть минут. — Это ничего не меняет. — Меняет. За шесть минут можно принять важное решение. — Например? — Не идти на турнир. Чуя фыркнул. — Размечтался. Дазай наконец открыл глаза, приподнял голову и несколько секунд просто смотрел на него внимательно. Чуя заметил, как в карих глазах заиграл солнечный свет. — Ты волнуешься, — сказал он тихо. Чуя усмехнулся и перевернулся на спину, вцепившись взглядом в потолок. — Немного. — Врёшь. — Ладно. Сильно волнуюсь. Он выдохнул. — Но, знаешь, даже не столько из-за игры. А из-за того, что это… финал. Чуя задумался. Дазай приподнялся на локте, одеяло соскользнуло с плеча. — И что? Боишься поражения? Чуя пожал плечом. — Раньше да, боялся. А сейчас… — он провёл ладонью по лицу. — Сейчас я просто устал. Я будто хочу отдохнуть, но уже настолько привык к этому бешеному ритму… Он тихо усмехнулся. — Я не то чтобы боюсь. Просто не знаю, как поступать, когда всё закончится. Но и хочется, чтобы, если уж всё закончится сегодня… Он замолчал. — Пусть хотя бы закончится на хорошей ноте, — договорил Дазай. Чуя коротко кивнул. — Но ты уже всё сделал как надо, — добавил он. — Нет, — спокойно ответил Накахара. — Большую часть времени я только учился. И если раньше я думал, что знаю всё, то теперь вообще ни в чём не уверен. Он повернулся к Осаму, но тот не дал договорить. — Слушай меня внимательно, Чуя. Сегодня тебе придётся немного отойти на второй план. И я говорю не только о твоих постоянных загонах, но и в целом... Ты уже сделал всё, что мог, и сегодняшняя игра — это результат всей твоей работы. Поэтому просто расслабься и знай, что если ты или кто-то из нас сегодня ошибётся, то мир не рухнет. Понимаешь? Чуя моргнул. — Ты сейчас мне наставления читаешь? — Да. — В финале? — Именно. Чуя слегка улыбнулся. — В любой другой день я сказал бы, что это отвратительное мышление для победителя. Но у меня не осталось времени вбивать тебе это в голову. Поэтому… просто делай сегодня то, что должен. И помни, что я рядом. Несколько секунд Дазай молчал, потом неожиданно мягко сказал: — Ты вырос. — Я всегда был взрослым. — Нет, — покачал головой Дазай. — Ты всегда был сильным. Он мягко улыбнулся. — Но это не одно и то же. Снизу хлопнула дверь, послышались шаги и голоса. — Так а ты? — спросил Чуя. — Ты готов? — Я? — Дазай усмехнулся. — Готов. Чуя усмехнулся в ответ, но ничего не сказал. Просто посмотрел на него, не скрывая смешка. — Вчера ты играл свою личную игру, Чуя. Сегодня я играю свою. Так что… не смотри на меня так и подвинься. Это не твой день. Чуя молчал несколько секунд, а потом кивнул. — Хорошо. Я верю в тебя. Во всех вас. Будильник наконец зазвонил. Но никто из них не пошевелился. — Вот и закончились судьбоносные шесть минут, — вздохнул Дазай. — А ты так и не согласился плюнуть на это всё. В его голосе не было сожаления, как не было в нём и тревоги, только тихое смирение и понимание, что, несмотря ни на что, самое важное уже произошло. Они выбрали идти. И пойдут вместе. Не важно, как начнётся завтрашний день. Чуя чувствовал, что ему становится совершенно плевать. Ведь главное, чтобы он мог снова открыть глаза и увидеть рядом с собой одного-единственного человека. А со всем остальным они справятся вместе. — Спускайся вниз, Дазай. А мне… надо ещё кое-что сделать.

***

Чуя тихо постучал в дверь и почти сразу услышал короткое: — Да? Голос был негромким, чуть сиплым после сна. Ацуши уже не спал. Тренер аккуратно открыл дверь и не спеша прошёл внутрь комнаты, мягко прикрыв её за собой. Игрок сидел на краю кровати, ссутулившись, опершись локтями на колени. В руках он нервозно крутил телефон. Стоило Чуе подойти ближе, пальцы дёрнулись, и телефон тут же спрятался в кармане. Белые волосы торчали в разные стороны, на виске остался след от подушки. Глаза были чуть красноватыми — то ли от недосыпа, то ли от того, что он и вовсе за ночь глаз не сомкнул. Он поднял раскрасневшиеся глаза на тренера. Чуя на секунду замер. Раньше он разговаривал с Ацуши без особых внутренних колебаний — коротко и по делу. Сейчас же мысли будто споткнулись сами о себя. Он вдруг понял, что не знает, как начать. Ладони спрятались в рукавах кофты, плечи напряглись чуть сильнее обычного. Он сделал вдох, а после медленно выдохнул. — Привет. — Привет, — ответил Ацуши. Голос прозвучал ровно, но чуть глуше, чем обычно. Без привычной дурашливой улыбки, без излишней суматохи. В комнате повисла пауза. Они смотрели друг на друга, будто проверяли, не сорвётся ли разговор с первых же слов. Чуя подошёл ближе, но не сел. Скрестил руки на груди, потом почти сразу опустил их. — Как ты? — спросил он. Ацуши пожал плечами, но жест вышел резче, чем нужно, выдавая скопившуюся в нём нервозность. — Нормально… — он коротко усмехнулся. — Если не считать, что через несколько часов финал. Он провёл ладонью по лицу, будто стряхивая остатки сна. — Но я хотя бы живой. Уже плюс. Чуя хмыкнул. — Это да. Снова тишина. В коридоре кто-то прошёл мимо, хлопнула дверь внизу. Ацуши вздрогнул едва заметно, будто всё ещё был слишком чувствителен к резким звукам. Чуя провёл ладонью по затылку. — Слушай… я не очень умею такие разговоры вести. Ацуши поднял на него взгляд. — Я заметил, — сказал он. На этот раз в голосе мелькнуло что-то живое. Не столько насмешка, сколько попытка разрядить неловкость. Но пальцы его снова сцепились между собой, и Чуя заметил лёгкую дрожь в них. — Знаешь, раньше я и правда думал, что тебе будет лучше… где-нибудь подальше от всего этого. Что команде будет проще… Ацуши резко поднял голову. — Без меня? — переспросил он. В его голосе уже не было ровности. — Да, — честно сказал Чуя, не отводя взгляда. Ацуши втянул воздух через нос. Его пальцы сжались сильнее, костяшки побелели. — Я считал тебя слабым звеном этой команды. Думал, что ты всё время отстаёшь от них. — Я и отставал, — тихо бросил Ацуши. Почти сразу, не давая тренеру договорить. Он отвёл взгляд, но через секунду снова посмотрел вверх, туда, где стоял Чуя. Несколько секунд никто не говорил. — А потом ты оказался в больнице, — продолжил Чуя уже тише. — И стало… как-то не так. Он запнулся, подбирая слова. — Я не ожидал, что буду так нервничать. И что твоё отсутствие ударит по команде настолько сильно. Ацуши смотрел внимательно, но в его взгляде появилась дрожащая настороженность. — Но несмотря на это, команда смогла победить и без меня, — сказал он. И в голосе, который он старался контролировать, тут же мелькнула тоска. — Смогла, — кивнул Чуя. — Но ты видел, как они играли? Они смогли победить не потому, что они сильнее. Или потому, что их механика игры лучше, чем у противника. Они выгрызали каждый раунд, потому что хотели, чтобы ты смог выйти на сцену сегодня вместе с командой. Он выдохнул. — Даже мой уровень игры на их фоне выглядел так, будто мне до них далеко. Чуя присел на корточки перед ним, поднял глаза и поймал взгляд своего игрока. — Хочу тебе кое-что рассказать, — сказал он уже спокойнее. Ацуши слушал, почти не моргая. Напряжение в его лице постепенно уступало место некоему смирению. Он всегда смотрел на Чую с неким воодушевлением, даже когда тот просто орал на него. Чуя знал, что его игрок видит сейчас не того потерянного парня, которым он сейчас и является, а наставника. Который точно знает, что делает. И этот образ… сейчас, тренер понимал, как никогда важен для его игрока. Фигура, на которую можно положиться. Того, кто сумеет поддержать его и помочь, несмотря ни на что. — Мой брат годами твердил мне, что важнее всего результат. Что если хочешь быть чемпионом, то необходимо уметь ставить цель выше людей. Он коротко усмехнулся. — Я верил. Думал, что жёсткость закаляет и делает нас сильнее. Не сразу, но я и сам не заметил, как отделился от своей команды. Потому что не хотел чувствовать, будто без них я ни на что не способен. Мне было важно быть кем-то без них. Во всяком случае, мне внушили, что это именно то, чего я хочу. Пауза. — Но потом я встретил вас. И, в отдельности, тебя. И после всего, что случилось, я наконец понял, что именно мне в тебе так сильно не нравилось. Ты был частью этой команды, без которой так и остался бы никем. Изначально я думал, что они тянут тебя за собой из жалости. Но потом... потом я понял, что дело совсем не в этом. Чуя опустил взгляд, не позволяя Ацуши разглядеть в своих глазах только что открывшуюся ему истину. — Твоя команда — это твоя семья. И, по итогу, без тебя они бы тоже не смогли зайти так далеко. Ацуши сглотнул. Его пальцы медленно расслабились, в плечах не осталось напряжения. — Потому что команда — это далеко не просто люди, с которыми ты проводишь сотни часов на сервере. Это люди, с которыми вы идёте к одной цели. С которыми растёте и развиваетесь. Думаю, тебе стоит осознать это раньше, чем я осознал сам. Ведь, в отличие от меня, тебе ещё не поздно подняться и встать с ними на один уровень. Не пытаясь их перегнать, как делал это я. Но и не отставая, как это делаешь ты. — Ты... — Ацуши ненадолго замялся, будто не ощущая права произнести вслух то, что появилось у него в голове. Но всё же продолжил: — Кому это говоришь? Мне или себе? Чуя на секунду замер, а после, не выдержав, рассмеялся. — Думаю, что нам обоим, — сказал он сквозь улыбку. — Ты пока этого не видишь, но мы с тобой чем-то похожи. На секунду в комнате повисла тишина. Они смотрели друг на друга, безусловно чувствуя, как атмосфера в помещении разряжается. — У тебя есть сильные стороны. И у тебя впереди ещё много времени. Ты только начал свой путь, поэтому иди по нему и не позволяй никому и пальцем коснуться твоих ценностей. Ведь именно в них прячется твоя сила. — Это комплимент? — спросил Ацуши чуть погодя. — Это факт, — ответил Чуя, позволяя губам растянуться в лёгкой улыбке. — Сегодня финал. И я не смогу за тебя играть. Да и не хочу. Если бы мне нужна была только победа, то, поверь, я мог бы и сегодня занять твоё место. Он выдержал паузу. — Но я уверен в тебе. Ацуши смотрел на него пристально. Губы сжались в тонкую линию. — Ты мне доверяешь? — спросил он почти шёпотом. Чуя не ответил сразу. Тренер смотрел на него несколько долгих секунд. — Я… — он сделал вдох. — Да. Доверяю. Слово прозвучало медленно и весомо. Ацуши моргнул, и на секунду показалось, что он сейчас отведёт взгляд. Но он не отвёл. Его пальцы всё ещё дрожали, но теперь он сам положил ладони на колени, словно заставляя их замереть. — Тогда я не подведу тебя, — сказал он. Голос был тихим, но твёрдым. Чуя поднялся на ноги, чувствуя, будто ему только что дали подышать свежим воздухом после долгого пребывания в маленьком душном помещении. — Правильный ответ, — сказал он мягче. — И ещё… я рад, что ты здесь. Ацуши улыбнулся уже не так сдержанно, а открыто, хоть и немного неловко. — Я тоже рад. Чуя опустил руку ему на плечо. Почувствовал под ладонью напряжённые мышцы и, улыбнувшись, чуть наклонился. — Тогда я рассчитываю на тебя. Покажи мне сегодня всё, чему я тебя учил. Ацуши тихо фыркнул, но в глазах появилась прежняя искра. — Постараюсь, тренер. Теперь в голосе снова звучала уверенность. Та самая, что нашла себе место и в душе самого тренера, мягко сместив тревожность и уютно укутавшись в его сердце. Чуя улыбнулся и, кивнув, вышел за дверь. В коридоре стало светлее. Солнце поднималось всё выше. Он на секунду задержался у двери своего игрока и сделал глубокий вдох. Ацуши был готов. И теперь подготовиться следовало и ему самому, ведь только говорить о доверии было маловато. Желательно было бы и успеть им действительно заразиться.

***

Чуя медленно спускался по лестнице, чувствуя, как разговор с Ацуши всё ещё гудел где-то на подкорке его мыслей. С каждым шагом звуки снизу становились отчётливее и громче. Стук посуды, негромкий смех и перебивающие друг друга голоса. Когда он вошёл на кухню, все уже были там. Акико сидела за столом с чашкой кофе, спокойно листая что-то в телефоне. Куникида стоял у плиты с таким выражением лица, будто воспринимал приготовление завтрака как серьёзную стратегическую задачу. Кёка аккуратно нарезала яблоко, а Дазай развалился на стуле так, будто прошедшая ночь показалась ему слишком длинной, а жизнь слишком сложной. Ацуши же до сих пор собирался, не спеша спускаться вниз. — О, наш серьёзный лидер спустился, — вдруг протянула Акико, поднимая глаза на дверной проём. — Судя по лицу, разговор с Ацуши был либо очень глубоким, либо очень неловким. Чуя закатил глаза и прошёл к столу. — Дазай рассказал? Знаете, вас это не касается. — Значит, оба варианта сразу, — удовлетворённо кивнул Дазай, глядя на девушку. Оба усмехнулись. Куникида, не оборачиваясь, сухо заметил: — Если вы оба закончили раздражать Чую с самого утра, то, может быть, мы всё-таки поедим? Времени у нас не так много. Акико подняла взгляд. — Куникида, ты не выспался? Звучишь зануднее обычного. — Я изучал файлы Джуничиро и Наоми, — отрезал он. — В три часа ночи? — лениво уточнил Дазай. Кёка посмотрела на часы на стене. — До выезда ещё сорок две минуты, — сообщила она спокойно. Чуя сел за стол и потянулся за чашкой кофе. Он коротко кивнул Акико в знак благодарности. — Где Ацуши? — спросил Куникида. — Собирается, — ответил Чуя. — Он в порядке? — голос Акико стал чуть внимательнее. Чуя сделал глоток и пожал плечами. — Будет. Дазай наклонился вперёд, поставив локти на стол. — Серьёзно? Всего одно слово? — А что ты хотел услышать? — Воодушевляющую речь о том, как ты поддержал Ацуши и теперь готов поддержать всех нас. — Я уже сказал всё, что вам следовало услышать. Добавить мне нечего, — спокойно сказал Чуя. — Бедный Ацуши, — вздохнул Дазай. — Если ты пришёл к нему с таким настроением, то я надеюсь, что он пережил этот разговор без травм. Чуя уже хотел было ответить Осаму, но вдруг Кёка тихо произнесла: — Я думаю, что Чуя прав. И уверена, что, что бы он ни сказал Ацуши, это помогло ему. Чуя посмотрел на неё. — Да? — Да. Он тебе об этом вряд ли говорил, но ему важно каждое твоё слово. В этом весь наш Ацуши. Слова девушки прозвучали настолько невесомо и легко, что Чуя даже не заметил, как уголков его губ коснулась лёгкая улыбка. Куникида поставил первую тарелку с яичницей и жареным беконом на стол. Звон посуды отрезвил, и Чуя тут же, опомнившись, откашлялся и посмотрел на Кёку. — Тогда отлично. В таком случае я скажу вам всем только одно. — Он перевёл взгляд на остальных, поочерёдно останавливаясь на каждом на пару секунд. — Сегодня не тупите. Все посмотрели на него. Дазай медленно улыбнулся. — Ты правда думаешь, что у нас это возможно? Чуя закатил глаза, в ответ на что Куникида тяжело вздохнул. — Лично я согласен с Чуей. И предпочитаю верить в лучшее. — Это твоя первая ошибка, — заметил Дазай. Чуя невольно усмехнулся. — Если кто-то сегодня начнёт устраивать цирк, то я лично сделаю так, что ему доступ к турниру на следующий год будет закрыт. — Даже мне? — невинно спросил Дазай. — Особенно тебе. Акико тихо рассмеялась. Кёка протянула Чуе тарелку с нарезанным яблоком. — Нужно поесть, — сказала она. — Ты вчера почти не ужинал. — Спасибо, — коротко кивнул тренер. Сверху послышались шаги. Кто-то быстро спускался по лестнице вниз, из-за чего Дазай тут же откинулся назад и вцепился глазами в сторону шума. — А вот и опоздавший. Ацуши появился на кухне чуть растрёпанный, но уже собранный и готовый отправляться. Он оглядел всех и на секунду задержал взгляд на Чуе. Тот едва заметно кивнул. — Доброе утро, — сказал Ацуши. — Оно станет добрым, если ты наконец сядешь быстрее за стол, и у Куникиды не случится инфаркт от мысли, что мы можем опоздать, — ответил Дазай. — Я постараюсь, — неожиданно серьёзно кивнул Ацуши, тут же вызывая у Доппо приступ раздражения. — Не подыгрывай ему, — грозно пробормотал Куникида. — Дазай, ешь молча. На кухне стало шумнее. Кто-то передвинул стул, кто-то потянулся за кружкой, зазвучали привычные разговоры. Чуя оглядел их всех. И впервые за утро почувствовал, что напряжение и впрямь отпустило. До турнира оставалось совсем немного времени. Но пока они были здесь, на кухне, среди посуды, яблочных долек и запаха кофе, всё было по-настоящему нормальным.

***

Автобус остановился у служебного входа. Шум улицы вытеснял из головы мысли, окуная в атмосферу предстоящего турнира. Чуя вышел первым. Холодный воздух коснулся лица. Он на секунду поднял взгляд на здание арены, чувствуя, как сердце начинает ускоряться. Следом вышли и остальные. Увиливая от толпы, они вошли в здание, где их тут же встретил ассистент. Командная зона находилась в конце коридора, в небольшой комнате, где на двери висел тег их команды. Внутри уже ждали Фукудзава с планшетом в руках и Танидзаки с Наоми, сидевшие за ноутбуками среди распечаток и проводов. — Вы вовремя, — коротко сказал Фукудзава, взглянув на часы. — Начинаем через двадцать минут. Ваши соперники уже на месте. — Кто бы сомневался, — лениво заметил Дазай, оглядывая пространство. Наоми оторвалась от экрана. — Мы обновили последние данные по их стратегии. Есть пара изменений в стартовой расстановке. — Я выслала вам всё в общий чат, — добавила она, быстро постучав по клавишам. Танидзаки кивнул. — Думаю, что они начнут игру менее агрессивно, чем мы предполагали. Будут проверять вас на прочность. — Пусть проверяют, — спокойно сказал Чуя. Команда постепенно собралась вокруг него. Шумы за дверью стали громче, а значит, люди уже шли в зал. Чуя посмотрел на каждого своего игрока по очереди. Ацуши стоял чуть напряжённый. Кёка — тихая и сосредоточенная. Дазай внешне казался расслабленным, но взгляд оставался внимательным. Куникида, как и обычно, стойкий и собранный. Акико — уверенная и спокойная. Как всегда, если дело касалось чего-то действительно важного. Танидзаки и Наоми, уверенные в своих цифрах, не отрывали взглядов от мониторов. По ним было видно, что прошедшую ночь они не спали, перепроверяя тактики и стратегии. Чуя выдохнул. — Ладно. Послушайте меня напоследок. Голоса быстро замолкли, и взгляды обратились к нему. — Мы уже знаем, против кого играем. Мы знаем их сильные стороны. И свои тоже знаем. Они будут смотреть на вас и искать слабые места, а играть будут от ваших ошибок. Будут давить в первые раунды. Вы не должны вестись на провокации и поддаваться. Не отвечайте паникой на их игру, в которую вам всё равно придётся какое-то время играть. Всё, что мы обсуждали и к чему готовились, вы забудете сразу же, как только загрузитесь на сервер. Единственный способ победить — это проявить максимальную концентрацию. Он перевёл взгляд на Ацуши. — Играем чисто и внимательно смотрим на карту. Если что-то идёт не так, продолжаем играть. Верлен любит гнобить лесников, и ты будешь его основной целью. Если понадобится просто терпеть, то терпи до тех пор, пока команда не сможет оказать тебе поддержку. Ацуши коротко кивнул. — Кёка, держи дистанцию. Не давай Гин навязать тебе темп. Она это любит. — Поняла. — Дазай. — Я паинька, — невинно отозвался тот. — Не геройствуй. Твои задачи — это контроль карты и поддержка для Акико. Внимательно следи за нижней линией. Это очень важно. Чуя повернулся к остальным. — Куникида, все тайминги за тобой. — Всё рассчитано, — коротко ответил тот. — Танидзаки, Наоми, если что, то я с вами на связи. — Конечно, — кивнул Танидзаки. Наоми подняла большой палец. Шум за стеной усилился. Раздались звуки аплодисментов. Чуя замолчал на секунду. Он смотрел на них и чувствовал, как внутри становится до странности спокойно. — И ещё, — добавил он уже тише. — Не пытайтесь выиграть матч в первые пять минут. И не пытайтесь спасти его в одиночку, если что-то пойдёт не так. Он сделал паузу. — Сегодня лишь играя как команда, вы сможете выиграть. Дазай чуть наклонил голову. — А если я захочу блеснуть? — То после игры я убью тебя. Тихий смешок прошёл по кругу. Чуя тоже слегка улыбнулся, пряча руки в карманы кофты, а потом, повернувшись, задержал взгляд на Ацуши. — Ты готов? — Да, — ответил тот. Чуя кивнул. — Тогда всё просто. Играйте в свою игру. Не в их. Не в мою. А только в свою. И, несмотря ни на что, постарайтесь получить от неё удовольствие. За дверью раздалось: — Команды, приготовиться! Повисла секундная тишина. Чуя протянул руку в центр круга. Один за другим каждый опустил свои руки поверх его. — Мы справимся, — сказал он. — Справимся, — повторил Куникида. — Справимся, — отозвались остальные. Чуя хотел сказать что-то ещё, когда команда начала расходиться. Он сделал шаг вперёд и уже открыл рот, чтобы добавить что-то напоследок, но в этот момент к нему со спины подошёл Дазай. Аккуратно опустив ладонь ему на плечо, он улыбнулся. И спустя несколько секунд произнёс: — Помолчи уже. Теперь наша очередь.

***

Поднимаясь на сцену, Дазай чувствовал, как постепенно в нём нарастает тревога, которую он так старательно скрывал за лёгкой улыбкой, обращённой к толпе. Крики, возгласы комментаторов, яркие вспышки светодиодов наполняли душу чем-то первородным. Чем-то таким, что вызывало внутри чувство, будто преград не существует и ты способен на всё. Их окликали громко, но стоило на сцене появиться команде противника, как зал завёлся с новой силой. Прошлогодние чемпионы. Команда, которая уже завоевала любовь публики и доказала свою значимость в комьюнити фанатов игры. Они поднимались на сцену с другой стороны ровным строем, сосредоточенные и безэмоциональные. — Глянь на них, — произнесла вдруг Акико, подходя к столу и садясь на своё место. Дазай проследил за её взглядом и вцепился глазами в противоположный стол, где уже занимала свои места вражеская команда. Осаму нахмурился. Не нужно быть чрезмерно наблюдательным, чтобы понять, насколько огромной между ними была пропасть. Насколько сильно они отличались друг от друга. — Выглядят уверенно, — вмешался Ацуши. И ведь они и впрямь смотрелись так, словно пришли на свою территорию. Словно ни в одном из них не было страха и волнения. Словно каждый — готовый винтик в машине, которая создана для того, чтобы побеждать. Но сейчас взгляд Осаму задержался лишь на одном из них. И тот, видимо ощутив на себе тяжесть чужого взгляда, поспешил посмотреть на Дазая в ответ. Поль Верлен. Взгляд Осаму нахмурился. Но лишь на несколько секунд. Уже спустя мгновение он улыбнулся, пока лицо оппонента оставалось непроницаемо пустым.

***

— Ацуши, поправь уже этот чёртов микрофон, — раздавался в наушниках голос тренера, в то время как Осаму старательно пытался сосредоточиться на предстоящей игре. Даже когда Дазай уже сел за своё место, надел наушники, проверил настройки, ему казалось, что всё это он делает как будто слишком автоматически. Словно он находится в какой-то ранее неизведанной для него прострации. — Вы чего расселись, как будто в гости пришли? Можете как-то пособраннее смотреться? — продолжал вмешиваться в поток мыслей чужой голос, лишь слегка теряясь в приглушённых звуках арены, стуке собственного сердца в ушах и взглядах соперников. Из-за чего Осаму вынужденно то и дело бросал взгляд за сцену. Сейчас тренер стоял за кулисами, в неудачной попытке не мешать команде сфокусироваться на игре. Смотря на него сейчас, Дазай не мог не поймать себя на мысли о том, насколько же много он в последние дни думал. О том, как они дошли до сегодняшнего дня. О том, как так вышло, что человек, который должен был стать лишь незначительным этапом в его жизни, теперь был единственным, на чём он мог действительно хорошо сосредоточиться. — Куникида, поправь ты провод, он же тебе мешает! О том, почему именно он вернул в его существование то самое желание жить, о котором он уже давно позабыл. Чуя не знал этого, да и вряд ли когда-нибудь узнает. Но он спас его. Он спас его жизнь одним лишь своим присутствием в ней. — Дазай, ты вообще здесь? Куда ты постоянно смотришь? Дазай раздражённо выдохнул и, чуть сильнее сжав мышь, произнёс: — Выключите уже микрофон этому придурку. Я больше не могу это слушать. В голосовом чате послышался короткий смешок Акико, а взгляды команды тут же обратились к нему. В ответ Дазай лишь лениво пожал плечами и наконец перевёл взгляд на монитор. Экран игры загрузился, открывая стадию банов и пиков. Первые несколько секунд он без особого энтузиазма следил за происходящим, пока внезапно не нахмурился, стоило противникам заблокировать второго лесника подряд. Осаму медленно выпрямился, уже куда внимательнее всматриваясь в экран. Напряжение внутри неприятно кольнуло под рёбрами. — Серьёзно?.. — тихо протянула Акико. Ацуши ничего не сказал. Но Дазай заметил, как тот чуть замер, прежде чем открыть список оставшихся персонажей. Противники продолжали банить лес последовательно. — Они знают, что у Ацуши нет опыта на определённых героях, и знают, что Поль сможет сыграть на каждом, — негромко сказал Куникида. Дазай в ответ лишь кивнул, вновь бросая взгляд на противоположный стол. Понимая, что команда собиралась играть от Верлена с самого начала. Через давление, контроль карты и через то, чтобы выбить их лесника из игры ещё до её начала. Дазай медленно провёл ладонью по затылку, искоса бросая взгляд на Ацуши. Идея PMG была в том, чтобы задушить команду морально ещё до старта матча. Заставить Ацуши сомневаться в себе, а их самих — сомневаться в нём. Сделать так, чтобы всю игру они чувствовали себя слабее и неувереннее. И самое мерзкое заключалось в том, что ход был хорошим. Очень хорошим. Но несмотря на это, Осаму не чувствовал, чтобы Ацуши паниковал. И это заставило Дазая едва заметно усмехнуться. — Какие же они всё-таки мелочные, — протянул он лениво. — Поль настолько сильно боится проиграть новичку? На секунду в голосовом стало тихо, но уже через мгновение Ацуши вдруг выдохнул и неожиданно ровно сказал: — Ничего страшного. Сыграю на том, что осталось. Дазай повернул голову и посмотрел на него уже внимательнее. Ещё недавно Ацуши бы точно начал суетиться в такой ситуации. Пытался бы оправдаться заранее, нервничал, судорожно менял бы решения. А сейчас… Сейчас он просто открыл следующего чемпиона и продолжил думать. Похоже, Чуя всё-таки успел этим утром сделать с ним что-то действительно страшное. — Какой старт! — ворвался голос комментатора. — Это только начальная стадия, но команда PMG уже ворвалась в бой! Посмотрим, что на это ответят BSD! — Это и впрямь очень интересная ситуация, — вторил ему второй. — Но давай для начала подытожим то, что у нас уже есть. Акутагава берёт Аатрокса, Верлен — Ли Сина, Гин сегодня на Синдре, Хигучи взяла Шаю. А Тачихара сегодня на Рэйкане. — Очень сильный пик для их команды. Но BSD отвечают не менее интересным стаком. Хочу отметить, что Киндред для Ацуши — это крайне непростой чемпион, которого будет нелегко реализовать. — Но обрати внимание на нижнюю линию: Кайса и Трэш. Если Акико и Дазай поймают нужный темп, то смогут спокойно доминировать. Также у нас Куникида пикнул Орна, а Кёка взяла Ари. — По итогу, я думаю, что пик PMG выглядит куда агрессивнее. Ли Син Верлена это буквально заявление: “я собираюсь задавить карту с первых минут”. А учитывая Аатрокса Акутагавы, давление на верхней части карты будет не менее жёстким. — При этом у команды BSD композиция выглядит… более живой. Менее идеальной на бумаге, но гораздо более гибкой и вариативной. — Что ж, всё будет зависеть от того, переживут ли они раннюю стадию игры. А это мы сейчас и узнаем! Ведь игроки уже загружаются на сервер!

***

Экран загрузки медленно исчез, запуская игроков в Ущелье призывателей. Знакомый интерфейс вспыхнул перед глазами вместе с голосами команды в наушниках и шумом арены, который даже через плотные амбушюры всё равно слышался где-то на фоне. Совсем далёкий, глухой и почти неразличимый. Дазай привычно закупился и вывел Трэша на нижнюю линию вместе с Акико. — Играем спокойно, — ровно добавил Куникида. Дазай на секунду закрыл глаза, приказывая себе собраться. Карта заиграла, пришла в движение, взгляд Осаму упал на Хигучи и Тачихару, которые уже стояли на линии, держась на безопасном расстоянии от них с Акико. — Верлен начал сверху, — тихо сказал Ацуши. — Значит, он может рано выйти вниз, — добавил Куникида. — Ага, — отозвался Дазай, бросая обзор в реку. Он выглядел спокойно, но сам уже начал внимательнее следить за картой. Потому что слишком хорошо понимал, как играет Верлен. Тот никогда не делал лишних движений. Если он приходил куда-то, значит, уже заранее знал, что получит преимущество. А ранний выход на бот — слишком очевидный приём для такого игрока. И, как оказалось, он был прав. — Он у меня, — коротко сказал Ацуши. Дазай тут же перевёл взгляд на миникарту, где на обзоре показался противник, и улыбнулся. — Не отходи, — быстро сказал Осаму, уже смещаясь с нижней линии в сторону реки. — Подпусти его ближе. — Ты уверен? — тут же спросила Акико. — Более чем. Трэш скрылся в тумане войны, пока Ацуши продолжал делать вид, будто не замечает приближения вражеского лесника. Он специально занял неудобную для себя позицию, выманивая того на себя, выступая в роли приманки. Дазай понимал, что Верлен клюнет. И он клюнул. Ли Син вылетел из-за стены резко и агрессивно, моментально врываясь в Ацуши. Киндред дёрнулась назад, отступая, а в следующую секунду из тумана вышел Дазай. — Сейчас, — коротко бросил он. Хук полетел точно в цель. Цепь врезалась в Верлена, притягивая его к Трэшу, а Ацуши мгновенно развернулся, зажимая лесника с другой стороны. На секунду Дазай действительно подумал, что они поймали его. Но Верлен и не думал отступать. — Чёрт, — выругался Осаму, но было уже поздно. Ли Син развернулся настолько резко, будто именно этого и ждал. Одним точным ударом он сместил Дазая в сторону. Его чемпион был мобилен, и Поль точно знал, как с этим играть. Он двигался пугающе спокойно. Как будто заранее просчитал весь этот файт ещё до того, как вошёл в лес. Ацуши попытался ворваться, чтобы оказать Дазаю поддержку, но в следующую секунду Ли Син резко сместился к нему, отрезая его от саппорта. — Отходи! — бросил Осаму. Но Верлен не собирался никого отпускать. Полоска здоровья Киндред просела почти мгновенно, но первым упал Дазай. Экран вспыхнул серым, но Осаму всё равно продолжал смотреть на драку, стиснув зубы. Ацуши держался ещё несколько секунд. Пытался уйти, отдал скачок, дабы разорвать дистанцию. Но Верлен сел ему на шею намертво. И добил. В голосовом чате стало тихо, в то время как арена вспыхнула криками. — Да вы издеваетесь… — выдохнула Акико. А Дазай медленно откинулся на спинку стула, не сводя взгляда с экрана. Внутренности неприятно сдавило осознанием, что Верлен только что прочитал их. Полностью.

***

Кое-какое время игра шла подозрительно тихо, но Дазай уже слишком хорошо понимал, что это затишье не сулит им ничего хорошего. После двух ранних убийств Верлен получил именно то, что хотел — абсолютный контроль над картой. И теперь она будто начала сжиматься вокруг них. — Он снова пропал, — коротко сказал Куникида. — Идёт наверх, — почти сразу ответил Дазай, переводя взгляд на миникарту. Ацуши как раз поднялся на верхнюю линию, пытаясь помочь Куникиде продавить Акутагаву. И на секунду всё действительно выглядело неплохо. Куникида грамотно зацепил топера, Ацуши вовремя вышел из леса, и Акутагава наконец начал проседать. — Забираем его, — резко сказал Куникида. Но почти в ту же секунду из тумана войны вышел Верлен. — Назад! — бросил Дазай, уже понимая, что они не успевают отойти. Ли Син ворвался в драку без малейших колебаний. Куникида попытался развернуться и прикрыть Ацуши, но Верлен был слишком агрессивно настроен на то, чтобы отправить их на базу самостоятельно. Первым упал Ацуши. Куникида продержался чуть дольше. Он успел забрать Акутагаву и даже почти успел добить Верлена, но тот спокойно увернулся от удара и закончил файт ещё одним убийством. — Четыре килла за первые минуты… — взорвался комментатор. — Что творит этот Верлен! Поляк и шанса BSD не оставляет! — Плохо дело, — произнесла Акико. — Не беря во внимание Верлена, на линиях мы не сильно отстаём, — вмешался Куникида. — Продолжаем игру. Расставляйте варды. Нам нужен хороший обзор. Дазай уловил короткую паузу перед словами Доппо, понимая, что тот и сам отлично чувствует, как медленно они полностью теряют шансы на преимущество. И это было плохо. Акико держалась, но по её действиям было видно, что у неё не осталось уверенности из-за отсутствия пространства для ошибки. — Он будет на драконе, — сказал Ацуши. — Будет, — подтвердил Куникида. И в этот момент Осаму понял. Да, они не проигрывают на линиях. Но и не выигрывают тоже. А против такой команды это почти одно и то же. И хуже всего было то, что после полученного преимущества Верлен будто окончательно поселился в лесу Ацуши. Он появлялся там постоянно. Забирал лагеря, выныривал из тумана войны ровно в тот момент, когда Ацуши начинал чувствовать себя хоть немного, но в безопасности. И чем дальше, тем сильнее становилось ощущение, что карта для Верлена уже полностью открыта, а вот Ацуши приходится буквально выживать на собственной территории. Как и всем им. — Нам нужно что-то менять, — настойчиво произнёс Дазай. — Рано, — ответил Куникида. Дазай сжал зубы, но ничего не ответил. Он на секунду закрыл глаза, медленно выдыхая скопившийся в лёгких воздух, стараясь вытолкнуть лишнее напряжение, которое начинало скапливаться где-то в груди, мешая думать так же чётко и без лишних эмоций. Когда он снова посмотрел на экран, ему показалось, что ситуация стала только хуже. — Они начинают бить дракона, — сказал Ацуши, и в его голосе впервые за игру прозвучала неуверенность. — Отдаём, — почти сразу ответил Куникида. Решение было спокойным и непоколебимым. Но за этой ровностью Дазай отчётливо услышал расчёт, в котором не было места лишнему риску. — Просто так? — не удержался Ацуши. — Да, — коротко отрезал Куникида. — Мы не готовы драться сейчас. И это было правдой. Объект забрали без сопротивления. Дазай почувствовал, как внутри неприятно тянет. Не из-за самого объекта, а из-за ощущения, что они отступают. Шаг за шагом. Незаметно, но уверенно передавая контроль над игрой противнику. Игра команды Чуи отличалась от привычного противостояния с другими командами. У них была сыгранность и множество манёвров для игры. Привычно агрессивные, они могли вести и медленную игру, постепенно зажимая противника в угол. Точечно изводя и аккуратно перенимая преимущество. Это било по морали, заставляя сомневаться в каждом своём действии. В этот самый момент из ниоткуда появилась Кёка. Она вышла с реки настолько неожиданно, что Дазай сначала даже не понял, откуда именно та зашла. Ари резко ворвалась в пространство между Хигучи и Тачихарой, пытаясь добить стрелка. Но та отскочила к вышке, и Ари пришлось давать контроль по саппорту. — Кёка?! — выдохнула Акико, но девушка уже не слушала. Её движения были быстрыми, резкими, будто всё это время она только и ждала момента, когда сможет наконец навязать драку сама. Тачихара попытался выйти из контроля, но Кёка не отпустила его, дожимая. — Забрала, — коротко сказала она. Вражеский саппорт упал, но уже в следующую секунду Хигучи развернулась на неё. Однако Кёка не стала отходить, вступая в бой, и вскоре очень сильно за это поплатилась. Её полоска здоровья стремительно падала, а Хигучи не отпускала. — Кёка, назад! — резко сказал Дазай, прожимая скачок и пытаясь успеть помочь ей, но последний выстрел Шаи добил её прямо у выхода на реку. — Чёрт… — раздражённо выдохнула Акико, возвращаясь на линию. — Ты могла уйти! Зачем было так жадничать? На секунду в голосовом чате стало тихо. А потом Кёка совершенно спокойно ответила: — Мне нужны киллы. Дазай на секунду замер, а потом вдруг тихо усмехнулся. — Но она сейчас закупится! — не унималась Акико. — И как нам стоять теперь? — Я спущусь к вам. Пока потерпите. — Куникида! — Она права, Акико, — вдруг выступил капитан. — Но, Кёка, не забывай разговаривать. Дазай успел бы помочь тебе, если бы ты предупредила, что придёшь. — Поняла, — тихо ответила девушка. Осаму бросил на неё косой взгляд и на долю секунды завис. Уровень концентрации Кёки сейчас был настолько высоким, что казалось, будто она даже не дышит. Она сидела неподвижно, чуть подавшись вперёд к монитору, не отрывая взгляда от карты. Тонкие пальцы быстро скользили по клавишам, но движения при этом оставались удивительно точными и спокойными. И что самое странное — Кёка при этом выглядела… увлечённой.

***

И она больше не выпадала из игры. После того захода на нижнюю линию она словно окончательно поймала нужный ритм. Синдра больше не чувствовала себя свободно на центре, потому что Кёка постоянно давила её, вынуждая Гин уступать и всё чаще отходить под вышку. И пусть это пока не выглядело как полноценное преимущество, Дазай слишком хорошо понимал, что именно такие мелочи постепенно меняют игру. Но Верлен это тоже понимал. И со временем начал заглядывать на среднюю линию всё чаще. Кёка периодически успевала отойти, но Поль не всегда позволял ей это сделать. Однако благодаря ей на остальных линиях стало заметно проще дышать. — Гин без флеша, — спокойно сказала Кёка, снова продавливая линию вперёд. — Хорошо, — тут же ответил Куникида. — Ацуши, Дазай, сыграйте через центр. Если сможете забрать Гин, то мы сможем подраться за дракона. — Верлен снова сверху, — коротко сказал Ацуши. — Я задержу его, действуйте. Сказано это было настолько спокойно, что Дазай даже не сразу понял, насколько рискованный кол только что дал Куникида. И только сейчас, пожалуй, Дазай поймал себя на мысли, что внутренне уже никак не сопротивляется его словам. Ацуши уже сместился в центр, заходя через реку, пока Дазай обходил с противоположной стороны, заранее перекрывая Гин отход к башне. Кёка продолжала давить линию так, будто вообще не замечала приближения союзников, и именно это заставило вражеского мидера задержаться. — Сейчас, — сказал Дазай. Трэш вылетел первым, ловко ловя Гин в ловушку. Гин дёрнулась назад, пытаясь отступить, но Ацуши уже был рядом. Киндред резко ворвалась в файт, не оставляя пространства для манёвра, а Кёка без колебаний отдала весь урон в соперницу. — Забрали, — коротко сказала Кёка. — На дракона, быстро, — сразу скомандовал Куникида. Команда даже не остановилась. Дазай успел только бросить взгляд наверх и почти сразу увидел Верлена. Ли Син уже двигался вниз, а Акутагава уже двигался вместе с ним. — Не успеваем, — выдохнула Акико. — Успеваете, — спокойно ответил Куникида. — Акико, иди к ним. И в следующую секунду Орн сам вышел вперёд, перекрывая противникам проход к реке. Дазай невольно замер, наблюдая, как Куникида буквально становится между Верленом и всей командой один против двоих. Акутагава влетел первым, пытаясь быстро снести танка, но Куникида не отступил. Отдав в него контроль, он вынудил того остановиться, и в этот же момент прожал ультимейт по Верлену. — Забирайте дракона, — жёстко сказал он. Поль попытался обойти, но Куникида не позволял. Ли Син был вынужден всё-таки войти в драку, но драгоценные секунды уже были потеряны. Ацуши успел добить объект, пока Акико, Дазай и Кёка не позволяли Хигучи и Тачихару приблизиться к нему. — Наш, — выдохнул лесник. И только после этого Дазай услышал короткий смешок Куникиды в голосовом. — Ну вот. Теперь можно и умереть. Через несколько секунд его всё-таки разобрал Верлен. — Это было... очень самоотверженно с твоей стороны, — усмехнулась Акико. В ответ на что Куникида тихо рассмеялся. — На то я и ваш капитан.

***

После дракона игра начала меняться. Кёка на своей линии теперь могла чувствовать себя главной. Она держала дистанцию, но в её игре появилась такая наглость, что казалось, будто она получает истинное удовольствие лишь от понимания того, что может поиздеваться над Гин. Акико, благодаря тому, что чаще оставалась на линии одна, смогла опередить вражеского стрелка по опыту, а с её навыками крипования не просто не отставала, а опережала Хигучи. Даже когда Верлен пытался снова выйти на неё, она успевала уйти, полностью доверившись своему саппорту, который на этот раз не задумываясь отдавал за неё жизнь. И тогда Дазай понял, что она уже не боится. И главное — доверяет ему. Куникида… Он больше не просто держал игру. Он вёл её. Не позволял им рассыпаться. И Дазай поймал себя на мысли, что совершенно не понял, как это произошло. Когда они перестали играть «рядом». И начали играть «вместе». Он перевёл взгляд на противников и впервые за всё время увидел разницу, потому что темп матча начал меняться. Изменилась и динамика. Инициатива медленно уходила из рук противника и переходила к ним. И, как ни странно, причиной этому стал сам Верлен. Ли Син начал появляться на карте чаще обычного, слишком резко врываться в драки, дольше задерживаться на линиях. Раньше его игра выглядела почти пугающе выверенной, а теперь в ней начала появляться жадность и необоснованная агрессия. — Кажется, Поль злится, — весело сказал Дазай. — Угу, — коротко отозвалась Кёка. Теперь она уже почти постоянно двигалась вместе с Ацуши. Ари и Киндред начали появляться на карте парой, быстро заходя на линии, снимая обзор и вынуждая противников постоянно пятиться назад. И каким же удовольствием было наблюдать, что Верлен за ними попросту не успевает. Да, он всё ещё был самым сильным игроком на карте, но не мог одновременно находиться на каждой просевшей линии. И команда Чуи наконец начала этим пользоваться. — Хигучи одна снизу, — сказала Акико. — Тачихара рядом, — тут же добавил Дазай, замечая движение саппорта в лесу. — Тогда забираем его. Кайса резко сместилась вперёд. Дазай машинально двинулся к ней, готовясь прикрывать отход, но Акико вообще не собиралась отступать. — Можем драться, — сказала она. — Сейчас я сильнее Хигучи. Трэш дал контроль в кусты, где предположительно находился Тачихара, и тот, не успев отойти, тут же попал под обстрел Акико. Рейкан упал, но останавливаться девушка даже не думала. Хигучи попыталась отойти под вышку, однако Кайса уже влетела в неё, агрессивно сокращая дистанцию. — Акико, осторожнее, — нахмурился Дазай. — Верлен! Отойти она успевала, однако стоило Полю приблизиться, как она лишь агрессивнее набросилась на Хигучи, стремясь забрать её до того, как Ли Син доберётся до неё. И девушка успела. После этого она продолжала стоять почти вплотную к вражеской вышке, спокойно добивая крипов, будто заранее знала, что уйти уже не получится. — Акико?! Верлен ворвался в неё мгновенно, и уже через секунду экран Акико погас. А сразу после смерти та вдруг тихо усмехнулась: — Ну и ладно. — Ты зачем осталась? — поинтересовался Дазай. Акико откинулась на спинку стула и совершенно спокойно ответила: — Лучше уж пусть все убийства будут у него. Думаю, мы вообще можем от него не убегать. Главное — не держаться одной группой. Осаму задумался, а после, не выдержав, усмехнулся. — Вы тоже поняли? — Да, — ответил Куникида. — Верлен становился сильнее. Но только он. Все остальные начинают проседать из-за него. — Именно, — подтвердил Осаму. — И как бы расфижен он ни был… в одиночку такие игры не выигрывают.

***

Теперь давление Верлена больше не работало. Команда попросту не ломалась под ним, и именно в этом была проблема для соперника. Верлен недооценил их. Ни их скилл. Ни их механику. Ни их упрямство. И теперь это начинало его подводить. — Они нервничают, — тихо сказал Дазай. — Вижу, — ответил Куникида. И в этот момент в его голосе мелькнуло то самое понимание. Что всё изменилось и игра начинает переворачиваться. Не только по статистике, но и по морали. Дазай откинулся чуть назад, не отрывая взгляда от экрана. Он больше не думал о себе. Он ощутил, как в груди появилось то самое чувство нереального запала. И не он один испытывал это... Было заметно, как Ацуши, который ещё недавно сомневался в каждом своём действии, сейчас принимает решения быстрее. Как Кёка, находившаяся под давлением всю начальную стадию игры, стала лишь жёстче под его влиянием. Как Куникида, который всегда держал всё под контролем, наконец начал доверять своей команде. И как он сам… Дазай усмехнулся. Перестал пытаться быть лучшим. И начал играть так, чтобы команда была сильнее. Он на секунду перевёл взгляд в сторону сцены... Чуя всё ещё стоял там. И, смотря на это сосредоточенное, внимательное лицо, Дазай вдруг ясно понял, что хочет выиграть не ради титула. Не ради того, чтобы доказать что-то. Не ради забавы. — Кажется, такими темпами мы сможем сегодня поблагодарить Чую за всё, — вдруг произнесла Акико, заставив Дазая перевести на неё взгляд. Он и не заметил, как его губы растянулись в улыбке. Ведь он хочет выиграть… чтобы сказать ему «спасибо». За то, что он сделал для них. За то, что повёлся на его идиотскую выходку. За то, что не испугался. За то, что оказался достаточно упрям, чтобы пойти у него на поводу. И по итогу подарить стольким людям смысл, заставив полюбить так же сильно то, что любит сам. Он их собрал, разозлил, заставил расти и в итоге поверил в них. — Не расслабляемся, — произнёс Куникида. — Игра ещё не закончена. И он оказался прав. Поздняя стадия игры началась тяжело. Несмотря на то, что команда Чуи постепенно перехватывала инициативу, Верлен всё ещё оставался чудовищно сильным. Настолько, что любое неверное движение моментально ими наказывалось. Первый серьёзный файт после этого они начали почти идеально. Кёка сумела выцепить Гин ещё до полноценного захода в драку, Акико быстро разобрала Тачихару, а Ацуши наконец начал чувствовать карту настолько уверенно, что впервые за матч сам навязал Акутагаве размен в лесу. И всё шло хорошо ровно до тех пор, пока Верлен не вошёл в драку. Ли Син буквально уничтожил то, что осталось. Дазай успел оттолкнуть его от Акико, Куникида взял на себя контроль, пытаясь выиграть время, но Поль уже не играл осторожно. Он заходил агрессивно, почти отчаянно, будто прекрасно понимал, что если сейчас не остановит их сам, то этого не сделает уже никто. И, что хуже всего, у него получилось. — Отходим! — резко сказал Куникида, но было уже слишком поздно. Верлен забрал сначала их двоих. Затем нагнал Акико. Кёка пыталась остановить его, но и она не смогла с ним справиться. По итогу на карте остался лишь Верлен. — Да что с ним не так… — тихо выдохнул Ацуши, пока экран его монитора оставался серым. Дазай ничего не ответил, потому что и сам понимал: Верлен больше не играл как лесник. Забрав у своих тиммейтов возможность стать сильнее, он играл как человек, который тащит на себе всю команду. Следующий файт закончился почти так же. Они снова начали лучше и снова грамотно разменяли позиции. Снова разобрали большую часть противников, но в конце неизменно оставался Верлен. В какой-то момент они даже упустили Нашора. Слишком поздно заметили смещение, потому что слишком долго искали Верлена на карте. И когда поняли, что происходит, было уже поздно. — Уходим в деф, — спокойно сказал Куникида. Никто с этим не спорил, и игра резко замедлилась. Теперь они почти не уходили далеко от базы. Дазай и Кёка зачищали обзор у подходов, Акико осторожно чистила линии, Ацуши всё чаще двигался рядом с командой. Только спустя несколько затяжных файтов под своими вышками, где они раз за разом позволяли противнику подойти ближе, но не отдавали саму игру, они смогли позволить себе хоть немного пройти вперёд. Верлен заходил первым, а Куникида неизменно встречал его. Кёка разбирала тех, кто пытался зайти следом. Акико методично выдавала урон из-за спин команды, пока Дазай буквально вытаскивал её из-под каждого агрессивного захода Ли Сина. Они не выигрывали эти драки вчистую. Но и не проигрывали их. И постепенно игра начала меняться снова. Крайне медленно и почти незаметно. Но теперь уже Верлену приходилось рисковать ещё сильнее, чтобы хоть что-то сделать. Потому что его команда начала отставать. А их команда, напротив. Но они продолжали терпеливо и сосредоточенно ждать. Словно вся команда одновременно пришла к одной и той же мысли. О том, что им не нужно пытаться победить Верлена в начале драки. Им нужно просто пережить его. — Ещё немного, — громко сказал Куникида. — Следующий файт всё решит. Если мы проиграем, то они закончат игру. Мы с Дазаем будем отдавать в Верлена контроль. Акико, Ацуши и Кёка, вы должны успеть разобрать остальных. Держитесь за нами и будьте осторожны. Если мы выиграем бой, то сможем забрать Нашора и закончить игру. Дазай медленно провёл пальцами по мышке, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. От этого странного ощущения, когда ты вдруг понимаешь, что больше нельзя ошибиться. Он перевёл взгляд на карту. Верлен двигался к центру вместе со своей командой. Они собирались продавить центр и закончить. В ответ на это в голосовом чате вдруг послышался смешок: — Давайте уже надерём зад этой выскочке, — произнесла Акико, и даже сквозь напряжение в её голосе слышалась улыбка. — Действительно, хватит уже придуриваться, — неожиданно поддержала её Кёка. Дазай тихо усмехнулся, и они все вместе двинулись навстречу противнику. Готовые дать им отпор в последний раз.

***

Первым в драку вошёл Верлен. Ли Син резко вылетел вперёд, пытаясь сразу добраться до Акико, но в этот раз Куникида и Дазай были готовы. Орн встал у него на пути, а в следующую секунду Треш дал контроль. Цепь зацепилась за него всего на несколько секунд, но этого оказалось достаточно. — Сейчас! — резко сказал Куникида. И команда наконец сорвалась. Кёка ворвалась в центр драки первой, моментально отрезая Гин от остальной команды. Ари двигалась настолько быстро, что Дазай не сразу успевал осознавать, кого именно она фокусит. Ацуши зашёл со спины, полностью игнорируя Верлена и стараясь разобрать остальных как можно быстрее. Киндред буквально прорезала заднюю линию, не давая Хигучи и Тачихаре даже нормально войти в драку. — Оторвал саппорта! — выкрикнул Ацуши. — Гин без ульты! — сразу отозвалась Кёка. Но Верлен всё ещё был жив, и его присутствие ощущалось физически тяжело. Ли Син вырвался из контроля резко и агрессивно, будто всё это время только и ждал момента для контратаки. Полоса здоровья Акико начала стремительно проседать, стоило ему выбрать её в качестве цели. — Дазай! — коротко бросил капитан. Осаму понял сразу и тут же снова дал контроль. Поймав Верлена, он подарил Акико и команде ещё несколько драгоценных секунд. Именно тех секунд, которых не хватило Полю, чтобы изменить исход этого боя. Акико умирала, но перед этим успела забрать с собой Хигучи, разменивая себя на вражеского стрелка. Кёка успела добрать Гин и оказать поддержку Орну, тем самым убрав с карты и Акутагаву. Выживший Тачихара начал отступать, однако Верлен даже не посмотрел в его сторону. Он вновь вернулся в бой и набросился на Орна. Оставшись практически в одиночестве, он всё равно продолжал драться. И, чёрт возьми, это выглядело по-настоящему пугающе. Куникида пал. Дазай успел прожить чуть дольше, пытаясь удержать Верлена ещё хотя бы мгновение, но Ли Син всё-таки прорвался через контроль и добил его почти в упор. Экран Осаму вспыхнул серым. Но прежде чем он окончательно потух, Дазай успел увидеть главное. Ацуши и Кёка. Двое против одного Поля. И впервые за весь матч ему вдруг показалось, что этого будет достаточно. — Он уходит! — выкрикнула Кёка. Верлен попытался выйти из файта, но теперь уже Ацуши сорвался с места и рванул за ним. Лесник преследовал его, не отпуская ни на секунду. Кёка не отставала, но они с Верленом оказались куда мобильнее. — Ацуши, может, отступишь? — неуверенно спросила девушка. — Не сейчас, — спокойно ответил он. Но уже в следующую секунду Верлен развернулся, всё-таки решив дать бой надоедливому леснику. Вот только Накаджима уже не собирался позволить ему задать себя. Он двигался собранно и хладнокровно. Грамотно уворачивался от атак, не позволяя Верлену восстановить здоровье, и шаг за шагом вносил урон, пока полоска здоровья Ли Сина наконец не опустилась критически низко. А затем Ацуши добил его. — Да! — прокичал он громко, чуть ли не вскакивая со стула. Дазай на секунду даже приоткрыл рот, наблюдая за неподдельной радостью того. В голосовом чате впервые за весь матч стало по-настоящему шумно. — Нашер! — почти одновременно выкрикнули Акико и Куникида, наблюдая за оставшимися двумя игроками. Не прошло и минуты, прежде чем Нашор пал. И когда усиленные миньоны двинулись по центру вместе с оставшимися игроками, Дазай медленно откинулся на спинку кресла и впервые за долгое время позволил себе выдохнуть. Потому что теперь… они действительно побеждали. — Я был уверен, что игра вот-вот закончится! — заговорил комментатор. — Но команда BSD способна удивлять! Кажется, они настроены доказать, что попали сюда не случайно и готовы сместить с трона даже чемпионов прошлого года! — Согласен с тобой. Команда PMG играет заметно хуже. Видимо, замены не пошли им на пользу, — поддержал его второй.

***

Команды появились на карте почти одновременно, но теперь противник был вынужден встречать их уже под своими вышками. — Пора заканчивать, — сказал Куникида твёрдо, без лишних сомнений и слов. Дазай чуть выпрямился, снова полностью возвращаясь в игру. Пальцы крепко обхватили мышку, дыхание выровнялось, и он внимательно вцепился взглядом в монитор. — Идём вместе, — добавил Куникида. — Не уходите на другие линии. Они двигались плотной группой, словно впервые за весь матч окончательно собрались в единое целое. Не пять игроков, а одна команда. Дазай поставил обзор на подходах, заранее перекрывая возможные выходы со спины, и почти сразу заметил, как соперник реагирует. — Они спешат, — тихо сказал он. — Пусть, — коротко ответил Куникида. Их встреча произошла под третьей вышкой соперника. И на этот раз никто не ждал. Теперь уже они начали атаковать. Дазай дал контроль первым, Акико сразу же начала обстрел из-за его спины, не отступая ни на шаг, словно заранее приняла, что назад дороги не будет. — Я заберу Гин, — сказала она. — Я прикрою, — ответил Дазай. — Сейчас Верлен зайдёт со спины, — коротко бросил Куникида. И оказался прав. Но Ацуши появился как раз в тот самый момент, когда Верлен попытался перехватить инициативу. Всё это время он находился чуть в стороне, уже читая Поля как открытую книгу. Он шёл за ним по пятам, готовый наказать только за то, что тот вообще позволил себе показаться на карте. Шансов у вражеского лесника не было, потому что Накаджима был достаточно зол на него за то, в какой ад тот превратил его игру на начальной стадии. Он набросился на Верлена, двигаясь настолько быстро, что Ли Син попросту не попадал по противнику, вынужденный полностью отвлечься на него. Ацуши не отступал. И в конечном итоге именно он отправил Верлена на фонтан заключительным ударом. — Есть! — радостно выкрикнул он. Оставшись без леса, команда PMG посыпалась намного быстрее. Гин не успела отойти, и Акико разобрала её почти сразу. Акутагава включился в драку следом, но теперь Куникида не позволил ему добраться до команды, буквально встав между ним и остальными. — Держу, — сказал он. Темп нарастал, но не выходил из-под контроля. Они методично и уверенно закрывали игру. Хигучи попыталась развернуть файт в свою сторону, но в этот момент вступил Осаму. Ворвавшись под вышку, он перехватил на себя контроль, и пока его полоска здоровья медленно падала, Акико успела разобрать соперницу. Экран Дазая стал серым, но команда уже прорвала проход к вражескому нексусу. — Давим, — сказал Куникида. И они пошли вперёд, не оставляя противнику пространства для манёвра. Так же, как это делала команда Чуи в начале матча. Они забрали одну башню. Затем вторую. И в этот момент Дазай окончательно понял, что игра уже закончилась. Оставалось лишь поставить точку. Крики комментаторов звучали где-то далеко. Он больше не слышал ничего, кроме гула в собственных ушах. Осаму бросил взгляд на Поля и на этот раз сумел поймать его взгляд. Лицо Верлена оставалось непроницаемым и спокойным. Но Дазай чувствовал, что тот закипает. И это отдалось внутри него почти детским удовлетворением. Дазай подмигнул ему. И в этот же момент на экране монитора загорелось то самое заветное: «Победа». Зал взорвался шквалом аплодисментов. Комментаторы закричали что-то неразборчивое. В голосовом чате послышались настолько громкие вопли, что Дазай поспешил стянуть с головы наушники. Сердце билось так быстро, будто ещё секунда — и оно действительно вырвется из груди. И даже сейчас он до конца не мог осознать, что они действительно справились.

***

Чуя стоял за кулисами и, кажется, впервые с начала игры позволил себе глубоко вздохнуть, выталкивая наружу напряжение. Несколько секунд он просто смотрел на экран над сценой, будто не до конца понимая, что именно видит. Победное окно всё ещё горело над картой, комментаторы почти срывались на крик, а зал буквально взорвался шумом. Но сам Чуя оставался неподвижным. Словно если он сейчас сделает хоть шаг, то реальность вокруг него треснет и окажется, что всё это происходит не взаправду. Они победили. Его команда победила. Он медленно опустил взгляд и только сейчас почувствовал, насколько сильно всё это время был напряжён. Пальцы, до этого спокойно сжатые на скрещённых руках, едва заметно дрогнули. На сцене команда тоже не сразу пришла в движение. Первые секунды все будто просто сидели, глядя в мониторы, не до конца осознавая, что матч действительно закончился. А потом вдруг резко вскочил Ацуши. Настолько быстро, будто всё это время на стуле его удерживала натянутая до предела пружина. Он сорвал с головы наушники, обернулся к остальным и что-то громко крикнул, но Чуя уже не разобрал слов из-за шума арены. Следом поднялась Акико. Закричав, она ударила ладонью по столу так эмоционально, что даже Куникида, сидевший рядом, вздрогнул. Кёка, обычно такая тихая, вдруг заулыбалась так открыто и почти по-детски потянулась к Акико, крепко обнимая её. А Дазай… Чуя невольно задержал взгляд именно на нём. Осаму поднялся последним. Несколько секунд он просто сидел, тяжело дыша и глядя перед собой, словно всё ещё находился внутри игры. А потом медленно снял наушники, и Чуя вдруг понял, насколько тот был вымотан. Не физически даже, а эмоционально. Так, будто весь этот матч Дазай держал внутри себя что-то слишком большое и сокровенное, чтобы позволить этому чему-то выйти раньше времени. А потом команда наконец сорвалась с цепи. Ацуши чуть не снёс Куникиду обратно на стул, налетев прямо на него с широко расставленными руками. Акико продолжала визжать, вцепившись в Кёку, из-за чего казалось, что ещё немного — и она сломает девушку. И сейчас, наблюдая за ними, тренеру вдруг показалось, будто он видит их впервые. Не как ставших уже близкими ему людей и не как игроков в Лигу Легенд. А как команду, которой он хотел, чтобы они стали. Без него. Эта мысль пришла неожиданно. И почему-то сразу отдалась внутри странной тяжестью. Не угнетающей или разочаровывающей, а скорее пропитанной почти родительской сентиментальностью. Осознанием того, что они больше не нуждались в нём. Теперь они могли справляться сами. И именно этого он ведь и хотел от них с самого начала. Только почему-то сейчас, когда это наконец произошло, в груди стало как-то болезненно тесно. Чуя медленно перевёл взгляд на противоположную сторону сцены. PMG поднимались со своих мест совсем иначе. Не было криков, как не читалось в них и радости. Тачихара отвёл взгляд первым. Хигучи раздражённо стянула гарнитуру. Гин сидела неподвижно ещё несколько секунд, продолжая смотреть в монитор так, будто пыталась мысленно переиграть матч. А Верлен… Чуя, найдя глазами брата, едва заметно улыбнулся. Поль поднялся последним. На его лице не было эмоций, но высокомерие стало почти ощутимым. Казалось, будто оно физически проникает под кожу, стоит лишь бросить на Поля взгляд. Чуя видел эту застывшую линию плеч. Видел, как тот чуть дольше обычного задержал руку на мышке, прежде чем отпустить её. Видел этот пустой взгляд, направленный куда-то мимо сцены. И именно в этот момент Чуя особенно остро почувствовал тоску. Потому что когда-то на его месте стоял он. Рядом с ними. Играл вместе с ними. Проигрывал вместе с ними. Побеждал вместе с ними. Он медленно прикрыл глаза. Счастье и тоска смешались внутри в какой-то совершенно невозможный ком эмоций. Он был счастлив за свою команду. По-настоящему и искренне. Гордился ими так сильно, что это почти невозможно было выдержать. Но вместе с этим Чуя вдруг понял, что какая-то часть его прошлого только сейчас сумела нагнать его. И оба этих чувства разрывали изнутри, заставляя сердце болезненно сжиматься от тоски.

***

Через несколько минут команды наконец начали двигаться навстречу друг другу. Чуя молча наблюдал за тем, как игроки выходят из-за столов для обязательных рукопожатий. И именно в этот момент внутри него что-то особенно болезненно сжалось. Потому что всё действительно закончилось. PMG подходили первыми. Спокойные, собранные, почти пугающе тихие после поражения. Ни злости, ни громких споров, ни попыток сохранить лицо перед камерами. Дазай протянул руку Верлену первым, и Чуя почему-то не смог отвести взгляд. Поль смотрел на Осаму несколько секунд, прежде чем всё-таки пожал руку в ответ. На лице его не дрогнул ни один мускул. Но Чуя слишком хорошо знал брата, чтобы не увидеть, насколько сильно тот сейчас сдерживается. А затем рукопожатия пошли дальше. Куникида коротко кивнул Акутагаве. Ацуши, всё ещё слишком эмоциональный после победы, пытался выглядеть спокойнее, чем был на самом деле. Акико улыбалась так ярко, будто вообще не чувствовала напряжения вокруг. И только сейчас Чуя вдруг понял одну простую вещь. Он больше не принадлежал ни одной из этих сторон. Он уже не был частью PMG. Но и победа BSD, если так рассуждать, тоже принадлежала не ему. Это был их момент. И именно поэтому он не двинулся с места и продолжал стоять в тени кулис. А мир вокруг в этот момент заиграл. Музыка резко ударила по ушам, огромные экраны вспыхнули цветами команды BSD, а над сценой загорелся их тег. Зал снова взорвался криками. Игроков подозвали ближе к центру сцены, где уже стоял кубок. Чуя не смог сдержать улыбки, наблюдая за ними. Ацуши выглядел так, будто вообще не понимал, куда себя деть, просто шёл за своей командой как потерянный щенок, наконец снова став похожим на самого себя. Акико смеялась, схватив Кёку за руку. Даже Куникида не смог сохранить привычную серьёзность, когда Дазай что-то сказал ему прямо на ухо. А сам Дазай… Чуя замер. Осаму улыбался. Так открыто и искренне, что у Чуи внутри что-то ёкнуло от облегчения. И только сейчас он заметил, что глаза Дазая мокрые от слёз. И, чёрт возьми, это выглядело настолько настоящим, что Чуе пришлось медленно выдохнуть, чтобы справиться с внезапно подступившим к горлу комом. И в этот самый момент Акико вдруг повернулась к нему. Он не слышал её, но смог прочитать по губам, что она называет его имя. Следом обернулись и остальные. Ацуши тут же замахал ему рукой, Кёка улыбнулась, Куникида коротко кивнул, а Дазай просто смотрел. Казалось, сдержанно. Однако в действительности сейчас в этих глазах читалось слишком многое. В них Чуя увидел нечто настолько тёплое, что ему на секунду стало тяжело дышать. Они звали его на сцену. Звали подняться к себе. Но Чуя лишь едва заметно улыбнулся и медленно покачал головой. Нет. Это был не его момент. Он принадлежал им. Чуя коротко кивнул команде, будто без слов говоря, что они справились сами. И сделал шаг назад. Музыка становилась громче, толпа продолжала скандировать название команды, а Чуя медленно отходил глубже за кулисы, позволяя шуму сцены остаться где-то позади. Постепенно звуки стихли почти полностью. Чуя вышел в коридор, по которому туда-сюда бродили лишь несколько работников. Он спрятал руки в карманы кофты, чуть опустил голову и двинулся в сторону их гримёрки. Надо было переговорить с Фукудзавой, чтобы решить несколько иных формальных вопросов, предполагая, что менеджер предложит ему и дальше оставаться в команде в качестве тренера… Но из потока мыслей Чую вдруг вывели голоса. Он не сразу услышал оживлённую дискуссию, что велась чуть поодаль от него. Но когда поднял глаза, то сразу увидел знакомые лица. — Если бы вы хоть немного умели играть, то мне бы не пришлось тащить это в одиночку, — холодно бросил Верлен. — Да брось ты, — раздражённо ответила Хигучи. — Может, тебе просто стоило хотя бы иногда играть вместе с командой? — Она права, — вмешался Тачихара. — Ты играл как придурок, честное слово. — Потому что вы бесполезны. Чуя невольно замер. Этот тон голоса своего брата он знал слишком хорошо. Та самая ледяная злость Поля, которая столько лет заставляла его закрывать рот каждый раз, когда он открывал свой. — О, ну конечно, — резко бросила Гин. — Но ты тоже проиграл. И знаешь что? Так тебе и надо. Между Полем и командой повисла короткая тяжёлая тишина. А потом Верлен раздражённо отвернулся от них и, не говоря больше ни слова, сделал шаг в сторону коридора. Его тяжёлые шаги отдавались эхом. А стоило ему отойти от ребят на достаточное расстояние, Чуя тут же вышел из своего укрытия. Медленно сокращая дистанцию, он остановился, когда братья поравнялись. Поль опустил глаза и тоже замер. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга молча.

***

Верлен смотрел на него холодно и тяжело. Так, будто перед ним стоял не младший брат, а очередная проблема, которую необходимо было решить. Но Чуя выдержал этот взгляд стойко, впервые в жизни не отводя глаз. Раньше ему хватало одного только присутствия Поля, чтобы почувствовать себя снова тем самым подростком, который постоянно ошибается, постоянно не дотягивает и которому снова и снова объясняют, каким он должен быть. Но сейчас… Сейчас ничего этого не было. Только усталость и странное спокойствие. — Доволен? — наконец холодно спросил Верлен. Чуя медленно выдохнул. — Конечно, — ответил он. — Чего бы мне не радоваться? — Вы выиграли всего один матч против нас. — Верно, — подтвердил Чуя. — Только ты упускаешь, что это не просто матч, а финал. Поль раздражённо отвёл взгляд в сторону, будто уже сам тон Чуи начал выводить его из себя. — Я не проиграл. Проиграла команда этих чёртовых неудачников, с которыми я зачем-то согласился играть. Была бы команда получше, от твоих ребят на карте ничего бы не осталось. На секунду между ними повисла тишина. А после, спустя всего несколько мгновений, Чуя не удержался, тихо хмыкнув. — Господи, а ты и впрямь идиот, Верлен. — Что ты сейчас сказал? — процедил Поль сквозь зубы. — То, что думаю, — спокойно ответил Чуя. — Ты серьёзно сейчас стоишь и обвиняешь свою команду после всего, что произошло на сцене? Верлен резко шагнул вперёд, но Чуя даже не двинулся с места. Пришлось немного собраться, чтобы вынести тяжесть чужого присутствия, и, благо, злость, закипающая и в нём, помогла ему выдержать это стойко. — А кого мне обвинять? Их игра развалилась ещё в середине матча. Они не способны держать темп, не способны нормально файтиться и начинают сыпаться при первом же давлении. — Нет, Поль. — Наверное, впервые в своей жизни Чуя перебил старшего брата. Он поднял глаза, не без удивления отметив для себя, насколько это, оказывается, приятно. И, кажется, именно это взбесило Верлена ещё сильнее. — Это ты развалил свою команду. Верлен смотрел на него так, будто ещё мгновение — и он размажет его об ближайшую стену. — Следи за языком, сопляк. — А то что? — Чуя усмехнулся. — Что ты сделаешь? Ударишь меня? Или опять расскажешь мне, как правильно жить? Как побеждать? Как нужно относиться к своей команде? Поль сжал челюсть. — Ты ничего не понимаешь в серьёзной игре. — Нет. Это ты ничего не понимаешь. Чуя чувствовал, как внутри поднимается всё то, что копилось годами. Страх перед братом. Обида на него, смешавшаяся воедино с безграничным раздражением. И усталость от того, что всю жизнь ему пытались внушить, будто чувства делают человека слабее. — Я смотрел за вашей игрой весь матч, — голос его стал жёстче. — И знаешь, что я видел? Не игроков. Не команду. Я видел людей, которые не хотят играть рядом с тобой. Верлен раздражённо хмыкнул. — Но побеждать-то хотят все. — Нет, Поль. Вместе с тобой им даром эта победа не была нужна. — В таком случае, маленький глупый братец, они её и не достойны. — Ты вообще не понимаешь, кем для человека становится команда, да? — продолжил Чуя уже тише. — Для тебя это просто ресурс. Люди, которые должны играть идеально, а заодно и прыгать вокруг тебя, пока ты «тащишь». — Потому что иначе они бесполезны. — Да заткнись ты уже со своей “пользой”! — впервые за разговор сорвался Чуя. Грубый голос эхом ударился о стены коридора. Верлен замолчал. И Чуя вдруг понял, что больше действительно его не боится. Совсем. Казалось, что огромный груз, который годами лежал где-то у него на плечах, наконец скинули. — Знаешь, что я сегодня увидел впервые? — произнёс он уже тише. — Команду, которая играла без удовольствия. Он смотрел брату прямо в глаза. — Они даже после удачных файтов не выглядели счастливыми. Зато каждый раз сдавались, стоило тебе снова пустить кого-то в размен, лишь бы получить этот чёртов кил. Чуя резко выдохнул. — В то время как мои ребята кайфовали от игры, даже когда проигрывали. Даже когда ты носился по карте как псих и кошмарил их. На секунду он невольно улыбнулся. — Потому что они играли друг для друга. Верлен отвёл взгляд в сторону. — Ты сделал меня таким же, — тихо сказал он. — Я ведь реально начал думать как ты. Что победа важнее моей команды. Что нельзя ни к кому привязываться. Что если хочешь стать сильным, нужно смотреть только на результат. Он покачал головой. — И знаешь что? Это самая жалкая хрень, которую я когда-либо слышал. В этот момент Поль наконец вцепился взглядом в его глаза. Чуя видел, как тот наконец срывается. Чувствовал, как, не в силах выдержать его слова, он хватает его за воротник. Притягивает к себе, рассчитывая запугать. И это выглядело так смешно. Теперь он казался Чуе слабаком, неспособным даже ответить. — Не забывай, с кем разговариваешь, сопляк, — процедил Поль ему прямо в лицо. Чуя коротко усмехнулся и оттолкнул брата от себя. Покачал головой, расправляя помятый воротник. А после поднял голову и сквозь едва сдерживаемое раздражение произнёс: — Нет, это ты наконец запомни. — Он выдержал паузу. — Больше не смей учить меня жизни. Потому что меньше всего на свете я хочу быть хоть немного похожим на тебя. Потому что ты, даже заняв моё место, не смог победить меня. Говоря это, он кожей чувствовал, как начинает освобождаться. Он никогда не верил, что они с братом смогут стать друзьями и что сумеют найти общую идеологию. Он прекрасно знал о непоколебимости Поля и сейчас испытывал разве что лёгкую тоску, наблюдая, как его взгляд становится пустым и безжизненным. Как он смотрит на него сверху вниз даже сейчас. Поль сделал шаг назад. А после ещё один. Развернувшись, он лишь одарил младшего презрительным взглядом и, не сказав более ни слова, начал уходить.

***

Несколько секунд в коридоре стояла тишина. Чуя продолжал смотреть брату вслед, чувствуя, как внутри всё ещё глухо дрожит сердце от только что сказанных слов. Наконец он смог выдержать разговор без привычного ощущения вины после него. Без желания догнать, оправдаться или сгладить конфликт. Впервые в жизни он сказал Полю всё, что действительно хотел, пусть внутри и висела уверенность, что это ещё не конец. Что их конфликт, тянущийся за ними много лет, так просто не затихнет. Но разница была в том, что теперь он готов постоять за себя. За себя и свои идеалы. И как подтверждение того, что он всё обдумал правильно, где-то сбоку вдруг послышались медленные аплодисменты. Чуя резко повернул голову на звук ровно в тот момент, когда из-за угла неспешно вышел Мори. На его губах играла та самая улыбка, которую Чуя заучил наизусть ещё с подросткового возраста. Абсолютно спокойная и понимающая, словно тот заранее знал абсолютно обо всём, что должно было произойти. — Ну надо же, — протянул Мори, продолжая лениво хлопать в ладони. — Неужели ты наконец-то всё понял? Чуя слегка напрягся, но тут же поклонился. — Мори-сан? — неожиданно мягко произнёс он. — Как давно вы тут стоите? — Достаточно. Мори остановился рядом, проводив взглядом удаляющуюся фигуру Верлена. — Бедный Поль. Наверное, расстроен, что младший брат только что впервые в жизни отказался быть удобным. — Не начинайте. — А я и не начинаю, — мягко хмыкнул Мори. — Наоборот. Я, пожалуй, даже горжусь тобой. Чуя промолчал. Неясно почему, но именно эти слова показались ему куда более неловкими, чем весь разговор с Верленом. Мори медленно двинулся вперёд по коридору, и Чуя спустя пару секунд пошёл следом. Некоторое время они молчали. Шум арены теперь доносился лишь приглушённым гулом. Где-то вдалеке всё ещё играла музыка, комментаторы продолжали что-то эмоционально выкрикивать, а на больших экранах наверняка до сих пор крутили лица его счастливой команды. — Фукудзава предложил устроить вечер для обеих команд, — вдруг спокойно сказал Мори. — Сказал, что после такого финала будет преступлением просто разъехаться по домам. Чуя коротко хмыкнул. — И вы согласились? — Разумеется. Чуя невольно фыркнул. Он ещё не успел обдумать, что делать дальше. И отчасти это и было причиной, по которой он так стремительно покинул сцену. Он только что закрыл за собой столько дверей, что теперь попросту не знал, какую стоит открыть следующей. А главное, какая из них вообще не заперта. — К тому же, — продолжил Мори, — я хочу сделать там одно объявление. Чуя нахмурился. — Какое ещё объявление? Мори бросил на него короткий взгляд. — Вот об этом я и хотел поговорить с тобой заранее. Чуя почувствовал, как внутри снова неприятно кольнуло напряжение. Потому что этот тон он тоже знал достаточно хорошо и уже заранее понимал, что менеджер что-то задумал. Он остановился и неуверенно окликнул его, будто заранее подсказывая, что пока ещё не готов к новым жизненным потрясениям: — Мори-сан… — Не смотри на меня так, Чуя, — усмехнулся тот. — На этот раз всё не настолько ужасно.

***

К вечеру напряжение спало окончательно, растворившись в приглушённой музыке, красивых костюмах и вечернем антураже подготовленного праздника. Большой зал, который организаторы сняли для обеих команд, оказался неожиданно уютным. Тёплый свет ламп отражался в стекле высоких окон, на длинных столах стояли напитки, закуски и уже наполовину пустые тарелки. По залу расхаживали официанты с подносами и периодически подносили бокалы прямо к гостям. Чуя держался чуть в стороне. Но не потому, что чувствовал себя лишним, а скорее потому, что ему хотелось просто понаблюдать за этой занимательной встречей двух команд. За тем, как люди, ещё несколько часов назад готовые вцепиться друг другу в глотки прямо на сцене, теперь спокойно разговаривают друг с другом так, будто знакомы уже много лет. Со стороны вообще могло показаться, что они всегда были одной компанией. Куникида что-то с крайне серьёзным видом рассказывал Акутагаве, который с каждой минутой выглядел всё более уставшим и явно пытался от него сбежать, чего капитан BSD будто бы и не замечал. — Нет, ты просто не понимаешь сути правильного тайм-менеджмента, — донеслось до Чуи. Акутагава сделал ещё один шаг назад, но Куникида шагнул следом. В какой-то момент Накахара даже поймал взгляд бедолаги, в котором точно видел мольбу о помощи. Но тот лишь хмыкнул и пожал плечами, как бы говоря, что это не его проблема. У стола с закусками Акико и Хигучи о чём-то спорили с таким оживлением, будто позабыли о том, что вокруг них собрались и другие люди. Причём Хигучи уже даже смеялась, пока Акико активно жестикулировала вилкой в воздухе, явно доказывая какую-то крайне важную вещь. Чуть дальше Кёка, Гин и Ацуши стояли втроём у окна. И почему-то именно эта компания выглядела самой странной. Ацуши что-то рассказывал, активно двигая руками, Кёка слушала спокойно, а Гин смотрела на них с тем выражением лица, будто до сих пор не понимала, как вообще оказалась втянута в этот разговор. Однако уходить она не спешила, а в случае Гин, стоит отметить, это уже говорило о многом. Чуя медленно перевёл взгляд дальше. Дазай сидел на диване рядом с Танидзаки, закинув руку на спинку. Джуничиро что-то рассказывал ему с лёгкой улыбкой, а Осаму слушал его внимательно, на удивление даже не пытаясь перебивать того каждые пять секунд. Хотя, судя по его лицу, держался он из последних сил. И, видимо, дабы спасти Осаму, Чуя всё-таки подошёл ближе. Дазай поднял на него голову и тут же заулыбался. — Ты как? Всё хорошо? — спросил он без привычной дурашливости. Тачихара тоже повернулся к нему, произнеся: — Мори-сан уже поговорил с тобой? Чуя тихо фыркнул. — Вроде того. — Поговорил? Вы о чём? — тут же уточнил Дазай. — Подожди немного и узнаешь. Осаму подозрительно прищурился. — Это звучит так, будто ты угрожаешь. — Потому что так и есть, — вздохнул Чуя. Дазай, который очевидно был намерен продолжить этот разговор, даже привстал. Однако Тачихара неожиданно мягко улыбнулся и, опустив руку Осаму на плечо, заставил того усесться обратно. — Как бы там ни было… я даже рад, что всё вышло именно так, как вышло. И за тебя я чертовски рад, Чуя. Тот замер на секунду. — В смысле? — Ну… — Мичизу слегка пожал плечами. — Мы проиграли, хоть и были неплохо мотивированы стать двухкратными чемпионами. Но я клянусь тебе, что если бы Поль выиграл этот турнир вместе с нами, то я бы есть больше не смог. Это был худший сезон из всех, я тебе серьёзно говорю. Чуя тихо рассмеялся, однако Тачихара продолжил: — Так что спасибо, Чуя. За то, что ты такой, какой есть, и ни капли не похож на этого идиота. — Господи, Тачихара, — тут же простонал Дазай. — Почему ты говоришь так, будто мы находимся в конце какого-то спортивного аниме? — А разве нет? — спокойно спросил тот. Осаму рассмеялся, облокачиваясь на спинку дивана. И неожиданно мягко вытянул руку, подцепляя ладонь тренера. Поднял глаза и посмотрел на него с нескрываемой нежностью. — Нет, потому что тогда по логике сейчас должна заиграть пафосная музыка и кто-нибудь обязательно начнёт толкать речь про силу дружбы. И словно специально в этот момент свет в зале чуть приглушили. По помещению прокатился лёгкий шум. А затем впереди, у небольшой сцены, появился Фукудзава.

***

Менеджер поднялся на сцену, молча окинув взглядом присутствующих. И только после того, как разговоры в зале утихли и все перевели на него взгляды, тот заговорил: — Знаете, этот сезон был крайне тяжёлым для всех нас. — Голос его звучал ровно и негромко, но в наступившей тишине каждое слово слышалось удивительно чётко. Чуя невольно улыбнулся, услышав, как Дазай тихо пробормотал: — Ну всё. Началось. — Были победы. Были поражения. Были конфликты, ошибки и моменты, когда многим из вас хотелось всё бросить. Несколько человек в зале тихо усмехнулись. — Но именно такие сезоны, как этот, и показывают, чего на самом деле стоит команда. Чуя машинально перевёл взгляд на ребят. На Ацуши. На Кёку. На Дазая, который всё ещё лениво сидел на диване, хотя теперь смотрел на сцену удивительно внимательно. — Сегодняшний финал был не просто хорошей игрой, — продолжил Фукудзава. — Он был доказательством того, насколько сильно люди могут вырасти рядом друг с другом. На секунду его взгляд задержался на Чуе, и тот сразу понял, что это было сделано намеренно. — Поэтому я хочу, чтобы каждый из вас запомнил одну простую вещь. Побеждают не отдельные игроки. Побеждают люди, которые научились доверять друг другу и которые готовы идти к одной и той же цели вместе. В помещении стало совсем тихо. А Чуя, слушая Фукудзаву, невольно начал пролистывать в голове все те моменты, что произошли, пока они были вместе. — Я хочу сказать, что горжусь своей командой. И благодарен нашим соперникам за сильную и красивую игру, ради которой мы и поднимаемся на сцену снова и снова. Сегодня мы сделали небольшой шаг навстречу большому будущему. И я надеюсь, что и в следующем году смогу подняться на сцену, чтобы сказать вам ещё несколько хороших слов. Зал неожиданно зашумел. Зазвенели бокалы, послышался смех и одобрение. А затем, в нарастающем гуле помещения, на сцену поднялся Мори. Улыбаясь привычно мягко и хитро, он подошёл к Фукудзаве, пожал ему руку и только после этого повернулся к залу. — Какая чудесная речь, — протянул он с почти пугающей искренностью. — Даже жаль портить этот трогательный момент. Чуя почувствовал, как внутри осело напряжение. И, судя по тому, как напрягся Дазай, не он один понимал, что сейчас будет сказано что-то действительно важное. — Но, — продолжил Мори, сцепив руки за спиной, — боюсь, сегодня мне придётся выступить антагонистом этого вечера. Как многие из вас знают, в этом сезоне наша команда столкнулась с определёнными… трудностями. — Какая удивительно дипломатичная формулировка, — пробормотал Дазай. — Но сейчас я не хочу жаловаться, — невозмутимо продолжил Мори. — Я вышел сюда, чтобы объявить кое-что важное. Сегодня, после долгого разговора, мы с Чуей приняли решение... Чуя медленно поднял голову и почти сразу столкнулся взглядом с улыбающимся Мори-саном. Сердце предательски дрогнуло. Конечно, он знал. Знал, что эти слова прозвучат сегодня. Знал, к чему именно вёл их разговор в коридоре. И всё равно сейчас внутри всё сжалось от волнения. — Со следующего сезона Накахара Чуя возвращается в PMG. На несколько секунд зал затих. Но Накахара вдруг почувствовал, как легко от этих слов ему становится дышать. Потому что как бы сильно он ни полюбил BSD, как бы сильно ни привязался к этим людям, где-то глубоко внутри Чуя всё равно продолжал скучать. После своего ухода он так долго пытался убедить себя, что готов оставить всё это позади. Что ему достаточно быть тренером и ему не нужна ни его старая команда, ни игра. Что он сможет жить и чужими победами. Но это было неправдой. Мори, как обычно, понял это раньше него самого. Чуя невольно хмыкнул, опуская взгляд на руку Дазая, что всё ещё удерживала его собственную. Он чувствовал тепло его кожи и то, как тяжело она напряглась. Аплодисменты раздались сначала только со стороны PMG. Тачихара улыбался так искренне, будто услышал именно то, чего ждал не просто весь вечер, а всю жизнь. Хигучи одобрительно присвистнула. Гин скрестила руки на груди и кивнула. Даже Акутагава, стоявший рядом с Куникидой, едва заметно улыбнулся. И почему-то именно в этот момент Чуя окончательно понял, насколько сильно скучал по ним. Мори тем временем продолжал говорить спокойно и уверенно: — Накахара возвращается в состав в роли основного лесника. Поль уходит из команды и возвращается играть в Польшу. Чуя почувствовал, как внутри всё дрогнуло снова. Не только потому, что может вернуться домой. А от осознания, что он снова будет играть. И, господи… Он хотел этого настолько сильно, что теперь это казалось почти смешным. Он медленно перевёл взгляд в сторону BSD. И именно тогда радость впервые болезненно смешалась с грустью. Потому что лица его команды изменились почти мгновенно. Ацуши казался растерянным, Кёка замерла на месте, Акико медленно опустила бокал, а Куникида нахмурился, будто уже пытался придумать слезливую речь, которая заставила бы Чую передумать. А Дазай… Чуя задержал на нём взгляд чуть дольше. Осаму сидел неподвижно. И только сейчас Чуя понял, насколько сильно ему не хотелось видеть это выражение его лица. Потому что и рядом с BSD он тоже успел найти своё место. И от этого внутри вдруг стало одновременно и тепло, и тоскливо. А в этот момент Мори, словно специально давая ему ещё несколько секунд на то, чтобы окончательно утонуть в собственных эмоциях, улыбнулся чуть мягче и наконец произнёс: — Чуя. Поднимайся сюда. Мне кажется, тебе надо что-то сказать.

***

Чуя замер всего на секунду, а потом медленно выдохнул и, выпуская руку из хватки Дазая, всё-таки направился к сцене. Музыка продолжала негромко играть где-то на фоне, зал шумел, кто-то всё ещё аплодировал, но с каждым шагом внутри становилось всё спокойнее. Будто именно сейчас всё наконец встало на свои места. Он ведь столько времени сомневался. Метался между прошлым и настоящим. Но чем больше он думал, тем яснее становилось, что ему всё равно было бы больно при любом выборе. Потому что BSD стали ему по-настоящему близки. Потому что рядом с ними он вырос и изменился. Поборол свои страхи и сумел стать наставником. И всё же… Его место было там. На сцене. Рядом со своей командой. В игре, которую он до сих пор любил, и рядом с людьми, которые уже давным-давно стали для него семьёй. Чуя поднялся на сцену и наконец остановился рядом с Мори. Медленно обвёл взглядом зал, подходя к микрофону. — Я понимаю, что это заявление повергло кого-то в шок. А кто-то уже знал об этом. И раз уж так вышло, что я оказался в таком положении и стою сейчас перед всеми вами, то, пожалуй, мне и впрямь стоит сказать вам кое-что действительно важное. Он замолчал на секунду, обводя взглядом зал, а после продолжил: — Ацуши. Ты должен запомнить, что роль лесника всегда будет некомфортной и тяжёлой. — Он посмотрел на Накаджиму. — Лесника будут душить, обвинять, пинговать и кошмарить даже собственные тиммейты. Я наблюдал за тобой достаточно долго, чтобы понять, насколько тяжело тебе даётся обучение и насколько сложный ты выбрал путь. И если ты хочешь стать действительно сильным игроком, то тебе придётся научиться выдерживать это и всё равно продолжать думать головой. Он чуть наклонил голову, глядя прямо на него. — Ты ещё очень многого не умеешь. Но сегодня ты хотя бы сделал первый шаг к тому, чтобы начать двигаться в правильном направлении. Кёка, — он перевёл взгляд на девушку, — то, что ты сегодня не сказала о своём выходе на нижнюю линию, это тупость на уровне игры на сильверах. Или ты думаешь, что твоя команда должна читать твои мысли? Сегодня тебя пронесло, но в следующий раз знай, что это решит исход всей игры не в твою пользу. Кёка едва заметно нахмурилась, пока по залу прокатывался смешок. — Акико. — Даже не начинай, — сразу прищурилась девушка. — Ты играешь как дикарка. — Неправда, — выкрикнула она из зала. — Правда. Ты буквально умерла под вышкой только потому, что решила добить пачку крипов. — Но это было отличное решение. — Это было идиотское решение. — Меня и так бы убили. Если не к чему прикопаться, то давай продолжай. Чуя не выдержал и рассмеялся, понимая, что уж с кем, а с ней у него в споре точно нет и шанса. А оттого он всё же перевёл взгляд дальше. — Куникида. — Я уже чувствую, что он меня сейчас оскорбит, — тяжело вздохнул тот. — Твои коллы были хороши. И если ты запомнишь то, как давал их сегодня, то со временем станешь одним из лучших капитанов. Но тебе надо научиться ещё чаще брать ответственность на себя и при этом продолжать доверять своей команде. Если ты научишься балансировать между одним и другим, то мало кто сможет встать с тобой на один уровень. Куникида замолчал, и почему-то именно ему Чуя улыбнулся чуть мягче. — У тебя впереди долгий путь. Но я уверен, что ты достойно пройдёшь его. На несколько секунд в зале стало тихо. А потом Дазай лениво поднял руку. — А про меня что? Чуя посмотрел на него и устало вздохнул. — А ты просто невыносимый. — Это не ошибка. — Верно, — продолжил он, — это катастрофа! По залу снова прошёл смех. Дазай театрально приложил ладонь к сердцу. — Как жестоко. А я ведь тебя любил. — Я не виноват, что у тебя отвратительный вкус. В зале стало заметно оживлённее, даже Фукудзава тихо усмехнулся, опустив взгляд. Чуя выдохнул. А потом вдруг стал серьёзнее. — Но если без шуток… Зал постепенно затих. — Это моё последнее наставление вам как тренера. Вы уже сильные. Но этого недостаточно. Доработайте всё, что у вас хромает. Научитесь ещё лучше понимать друг друга. И продолжайте расти. Он выдержал короткую паузу. — Потому что в следующем году я хочу встретиться с вами в финале. Ацуши замер. Кёка медленно подняла глаза. Акико широко улыбнулась. — Просто поймите, — продолжил Чуя, — что если вы расслабитесь, то моя команда размажет вас, и мне будет очень стыдно на это смотреть. — Это мы ещё посмотрим! — тут же фыркнула Акико. — Я лично на боте тебе зад надеру, — немедленно вклинилась Хигучи с другого конца зала. — Ой, не смеши меня. — Это ты сейчас такая смелая после победы. — А ты слишком громкая после поражения! Повисла тишина, но уже через мгновение весь зал вдруг зашумел, сливаясь в хоре голосов. Кто-то поднял бокал, следом поднялся второй. Музыка заиграла чуть громче, а аплодисменты снова прокатились по залу с новой силой. Чуя смотрел на всё это ещё несколько секунд. И наконец почувствовал, что всё стало на свои места. А потом, пока спор между Акико и Хигучи уже грозил перерасти в полноценную словесную драку, к которой присоединились Тачихара вместе с Куникидой, он тихо сошёл со сцены. Понимая, что, кажется, всё же открыл верную дверь. Однако прежде, чем он успел отойти, перед ним резко вырос Ацуши. Чуя удивлённо замер, наблюдая, как рядом с ним встают Кёка и Акико. Девушка всё ещё держала в руках бокал, но теперь выглядела непривычно серьёзной. А через пару секунд рядом с ними появился и Дазай. — Знаешь, — начал Куникида, глядя прямо на Чую, — за этот сезон ты успел вывести из себя каждого из нас. С самого начала мы не понимали, зачем Дазай вообще позвал тебя. И поверь, как и ты, мы были не в восторге от этого решения. По залу прокатились тихие смешки. — Тогда мы мыслили совсем иначе и даже не думали, что способны зайти так далеко. Но Чуя… то, что ты для нас сделал… — он на секунду замолчал, будто подбирая слова. — Я не думаю, что мы когда-нибудь сможем отблагодарить тебя так, как ты того заслуживаешь. Но мы хотим, чтобы ты знал: отныне ты навсегда останешься рядом с нами. Даже когда мы встанем по разные стороны. Он мягко улыбнулся ему. Как и остальные. — Так что мы хотим сказать тебе… спасибо. За то, что всё это время был рядом с нами. И за то, чему научил каждого из нас. Чуя чуть растерянно моргнул. Но прежде, чем он успел хоть что-то ответить, вся команда вдруг одновременно поклонилась. — Спасибо вам, тренер, — сказали они в унисон. И в этот момент в голове у Чуи стало совершенно пусто. А потом он вдруг тихо рассмеялся, проводя ладонью по лицу. — Господи… — выдохнул он. — Какие же вы всё-таки проблемные. Сделав шаг назад, Чуя коротко кивнул, а после сам склонился в неглубоком поклоне. Команда на секунду растерялась. — И вам, — тихо сказал он. — Спасибо за всё.

***

Зал окончательно наполнился шумом. Кто-то уже смеялся слишком громко, кто-то спорил о матче, Акико успела утащить Хигучи обратно к столу с напитками, а Куникида, к ужасу Акутагавы, кажется, вновь начал что-то объяснять ему про дисциплину. Музыка стала громче, бокалы сталкивались друг с другом, а атмосфера всё сильнее превращалась из официального вечера в обычной шумный праздник уставших, но счастливых людей. Чуя наблюдал за этим ещё несколько секунд, а потом перевёл взгляд на Дазая. Тот сидел на краю дивана, лениво улыбаясь чему-то, что рассказывали ему Тачихара с Гин. Почувствовав на себе чужой взгляд, Осаму поднял голову. Чуя едва заметно качнул головой в сторону выхода, а Дазай, кажется, ничуть не расстроившись, что вынужден покинуть эту компанию, тут же поднялся и пошел за ним в коридор, оставляя шум праздника медленно затихать за закрывающейся дверью.

***

Коридор встретил их тишиной и прохладой. Шум музыки и голосов теперь доносился приглушённо, оставаясь где-то далеко за закрытой дверью. Несколько секунд они просто шли рядом молча. Дазай сунул руки в карманы брюк, а Чуя поймал себя на том, что рад тому, что впервые за этот день он наконец может побыть рядом с Осаму наедине. Завернув за угол, где их никто бы не увидел, он остановился. Осаму тоже замер, вопросительно посмотрев на него. Чуя несколько секунд молчал, а потом всё-таки тихо спросил: — Ты не злишься? Дазай моргнул. — На что? — Ну… — Чуя отвёл взгляд в сторону. — На то, что я ухожу. На секунду между ними стало тихо. А потом Осаму вдруг мягко усмехнулся. — Чуя, мы с тобой прошли через слишком многое, чтобы я сейчас начал злиться из-за такого. Он сделал шаг ближе. — Ты правда думаешь, что всё закончится только потому, что ты снова стал игроком другой команды? Чуя ничего не ответил. Эти слова приятно прокатились по его телу вместе с осознанием того, что Осаму его понял. И принял его решение. Тогда Дазай осторожно поднял руку и коснулся его шеи, большим пальцем медленно проводя по коже. Движение вышло таким естественным и спокойным, что у Чуи внутри снова что-то болезненно сжалось. — Мы теперь связаны, — тихо сказал Осаму. — Хотим мы этого или нет. Чуя поднял глаза. И на этот раз не смог выдержать этот взгляд. Потому что в нём было слишком много чувств. Слишком много нежности. Слишком много чего-то настоящего. Дазай медленно притянул его к себе ближе и поцеловал. Так, будто пытался через это прикосновение сказать всё то, что словами у него никогда нормально не получалось. Чуя невольно сжал ткань его пиджака в пальцах, чувствуя, как внутри наконец становится спокойно. Даже когда Осаму чуть отстранился, он всё ещё продолжал держать его возле себя. — Я люблю тебя, — тихо произнёс он. — И ни за что тебя не отпущу. У Чуи на секунду сбилось дыхание. Он прикрыл глаза, коротко усмехнувшись. — Какое отвратительно собственническое признание. — Зато честное. Чуя покачал головой, а потом вдруг отошёл на несколько шагов назад и полез в карман брюк. — Тогда держи. Дазай удивлённо моргнул, когда ему в ладонь опустились ключи. — Это что? — Дубликат. Осаму несколько секунд смотрел на них молча. А потом медленно поднял взгляд обратно на Чую. — Ты сейчас очень странно сделал мне предложение жить вместе? — Вроде того. Потому что я тоже тебя люблю, Осаму. Дазай тихо рассмеялся, сжимая ключи в ладони. А потом вдруг снова наклонился чуть ближе к нему. — Слушай… а давай сбежим отсюда? Покажешь мне мой новый дом. Надо узнать, где я буду спать. Чуя чуть нахмурился и вопросительно вскинул бровь. — Ты хочешь уйти прямо сейчас? — Ага. Мы своё уже отстрадали. Остальные и без нас прекрасно справятся. Из зала как раз донёсся особенно громкий крик Акико, после которого кто-то явно начал возмущаться ещё громче. Чуя невольно усмехнулся. А потом спокойно кивнул. — Вообще-то… я не против. Чуя улыбнулся ему и мягко взял Дазая за руку. Тот в ответ обхватил её, однако, когда Накахара попытался пойти, Осаму вдруг его остановил. — Ты чего? — спросил Чуя. Дазай ещё немного постоял на месте, а после двинулся вперёд. — Ничего. Просто думаю… — О чём? — Какое бы пари тебе предложить. От этих слов Чуя ощутил, как внутри что-то вспыхнуло. То ли негодование, то ли обычная злость. — Да хрен я ещё хоть раз на это поведусь. — Да Чуя, всё будет хорошо, — не унимался тот. — Может, поспорим на то, что мы выиграем у вас в следующем году? В ответ Чуя неожиданно рассмеялся. Теперь он уже сам остановился и повернулся к Дазаю лицом. Поднял голову, ловя хитрый взгляд того, и с лёгкой издёвкой склонил голову набок. — Знаешь, на такое я согласен поспорить. — В таком случае, — Дазай наклонился чуть ближе, а его губы озарила предательски нахальная улыбка, — сыграем в следующем году? — Да, Осаму, — произнёс Чуя не менее вызывающим тоном. — Сыграем.