Сыграем?

Такси мягко притормозило у въезда в дом. Дорога блестела после ночного дождя, но раннее утро уже предвещало ясный, солнечный день. Чуя лениво выбрался из машины, глубоко вдохнул прохладу влажного воздуха, поправил воротник куртки и поднялся по выложенной плиткой дорожке к двери. Внутри пахло свежим кофе. Со стороны кухни тихо звенела посуда. Команда уже была на ногах. Кёка аккуратно раскладывала тарелки, Акико наливала кофе, Дазай что-то печатал на телефоне, а Куникида что-то проверял в заметках на планшете. Атмосфера была странной: с виду непринуждённой, но с ощутимым напряжениям, что читалось на лице каждого. Чуя снял куртку, повесил её на крючок и подошёл к столу, осматривая присутсвующих с интересом. Как только он сел за стол, все взгляды почти синхронно обратились к нему. — Доброе утро, — сказал он ровно. — У вас кто-то умер? Чего такие тихие? Никто сразу не ответил. Лишь спустя несколько секунд тишины, первым подал голос Осаму: — Да мы просто… поговорили, пока тебя не было, — начал Дазай, не отводя взгляда от телефона. — О вчерашней победе. Какая-то хрень выходит. — Да, — тихо добавила Кёка, сжимая чашку двумя руками. — Немного тяжело играть дальше, когда понимаешь, что мы прошли в полуфинал только благодаря тебе. Чуя внимательно посмотрел на неё, потом на остальных. — Я знаю, — сказал он спокойно. — Но давайте разбираться с проблемами по мере их поступления. Пока что у нас их нет. На кухне повисла тишина. Все принялись за еду. Звенели приборы, слышались редкие голоса. Чуя молчал, наблюдая. Команда снова начинала накручивать себя, выискивать проблему там, где её не было. После всего, что произошло, это казалось ему особенно бессмысленным. Но неуверенное молчание, редкие вдохи и этот глухой звон посуды давили всё сильнее. — Слушайте, — наконец сказал он, откладывая приборы. — Я вышел играть не для того, чтобы отнять у вас победу. Он говорил спокойно, но не без твёрдости в уставшем, охрипшем от недосыпа голосе. — Я вышел, чтобы у нас была возможность пройти дальше. Чтобы никто из вас не узнал, каково это — вылететь из плей-оффа вот так. Акико слегка кивнула. Кёка тихо выдохнула. Дазай лениво опустил голову на сложенные на столе руки. — Вчерашние игры это результат нашей подготовки и вашей общей работы, — продолжил Чуя. — Я просто сделал то, что умею лучше всего. Но это не делает победу «не вашей». Вы сделали всё, что могли. И даже больше. Он обвёл их взглядом. — Если вы будете раскисать каждый раз, когда что-то идёт не так, как хотелось бы, то вы ничего не добьётесь. Нужно хвататься за каждый шанс, который у вас есть, и принимать его. Всё, что сейчас с вами происходит это опыт. А не повод ныть. Если вы не начнёте мыслить как чемпионы, то поверьте — это будет ваш последний турнир. Куникида чуть заметно улыбнулся: — Значит, мы можем перестать себя корить? — Можете, — коротко ответил Чуя. — И вообще… у вас деньги есть. Наймите уже командного психолога. Потому что я ваше нытьё больше не вывожу. — Кто бы говорил, — тихо хмыкнул Дазай, приподнимая голову. Чуя нахмурился, отодвинулся и взял чашку кофе. — Заткнись уже хоть раз. Команда переглянулась, и напряжение постепенно начало спадать. Завтрак перешёл в тихие разговоры, редкие шутки и наконец смех. — После еды собираемся и выезжаем, — добавил Чуя чуть погодя. — Ещё раз обсудим тактику. Сегодня каждый должен знать своё место и свою роль. Без импровизации. Мы выходим на карту с чистой головой и готовые к давлению. — Как скажешь, тренер, — с лёгкой улыбкой отозвался Дазай. — И ещё, — Чуя поднялся из-за стола. — Русские могут провоцировать. Они играют жёстко и сплочённо. Ошибётесь и они вас не простят. Держите это в голове. Команда постепенно разошлась. Дом наполнился движением и звуками. Чуя ушёл в комнату, переоделся и использовал оставшееся время, чтобы хоть немного полежать. Почти бессонная ночь пролетела слишком быстро и голова всё ещё была перегружена. И самое раздражающее, что сегодня ему снова предстояло играть. Он никому об этом не сказал, но уверенность в собственной игре впервые за долгое время дала слабину.

***

Машина ехала по городу. За окнами мелькал утренний город — ещё не до конца проснувшийся, серо-золотой, влажный после ночи. Чуя сидел впереди, рядом с водителем, смотрел в лобовое стекло и мысленно прокручивал предстоящую игру, вспоминая реплеи матчей русской команды. Тайминги. Передвижения. Моменты, где они заставляли ошибиться и эти самые ошибки не прощали. Сзади негромко переговаривались. — Если они снова будут давить мид с третьего уровня, — говорил Куникида, листая заметки на планшете, — нам нельзя терять вижен на реке. Я предлагаю ранний контроль наверху. — Согласна, — отозвалась Акико. — Но тогда бот не сможет слишком агрессивно размениваться. Придётся играть аккуратнее. — Так и надо, — сказал Чуя, не оборачиваясь. — Но при этом нельзя позволить русским задавать темп. Они сильны, когда чувствуют преимущество. Если его не дать, то они начнут спешить. — А если они пойдут через лес, а не реку? — тихо спросила Кёка. Чуя повернулся, опираясь локтем на спинку сиденья. — Тогда читаем по таймингам. Смотрите на карту внимательно. Если их лесник пропал слишком рано , то это значит, он уже идёт к тебе. Кёка коротко кивнула. — И никаких одиночных выходов, — добавил он. — Даже если кажется, что всё под контролем. — Без проблем, — лениво отозвался Дазай, глядя в окно. — Мы с Акико тогда берём контроль нижней карты, а ты поможешь с виженом сверху. Чуя хмыкнул: — Именно так. Машина замедлилась. Впереди показалось здание арены. Разговоры постепенно стихли. Каждый уже был внутри игры, заранее концентрируясь на предстоящем матче. Внутрь они вышли все вместе. Холл встретил холодным пространством и высокими потолками. Эхо шагов разносилось по залу, где суетились работники. Где-то включались камеры, слышались обрывки чужих разговоров. И с другого входа в холл как раз заходила команда соперника. Русские шли навстречу спокойно и уверенно — в одинаковых бело-красных куртках, ровным строем. Сильные. Опытные. Опасные. Они не ускорились и не замедлились. Не переглянулись между собой. И, словно сговорившись, даже не посмотрели в их сторону. Прошли мимо, не удостоив никого и взгляда. Чуя замедлил шаг — сначала едва заметно, потом остановился совсем. Его взгляд вцепился в спины удаляющихся игроков. Внутри поднялось резкое, глухое чувство — холодная, сдерживаемая злость. Вспышками всплывали больничные коридоры, тихий писк аппаратуры, бледное лицо Ацуши. Пальцы сами собой сжались в кулаки. Мысли стихли. И только тогда в голову пришёл простой, отрезвляющий вопрос: как так вышло, что его дисквалифицировали за слова, а они продолжают играть, будто ничего не было? — Ну, — тихо сказал Дазай, когда двери за соперниками закрылись и те скрылись в своей гримёрке, — либо они нас вообще не считают угрозой, либо решили не тратить силы. — Второе, — ответил Чуя без колебаний. Голос прозвучал ровно, но внутри каждая мыщца была натянута как струна. Перед входом в зону для игроков Осаму немного задержался, цепляясь пальцами за кофту тренера. Остальные прошли дальше. — Эй, — негромко сказал Дазай. — Ты сегодня чересчур спокойный. — Потому что сейчас эмоции нам не помогут. Мне нужна холодная голова, — ответил Чуя честно. Дазай посмотрел внимательнее. — И всё же… — он обошёл тренера и встал перед ним, вынуждая вновь остановиться. Чуя поднял глаза и усмехнулся, заметив, как Осаму наклонился ближе. — Если вдруг что-то пойдёт не так, то ты не обязан всё тащить на себе. — Я знаю, — сказал Чуя. — Именно поэтому всё пойдёт так, как надо. Дазай на секунду задумался, а потом легко коснулся его плеча. — Тогда просто знай: что бы ни случилось на карте, за её пределами это ничего не изменит. Чуя кивнул. — Пошли, — сказал он. — Нам пора. Они вошли в помещение вместе, следом за остальными. Делая ещё один шаг на пути к финалу, Накахара почувствовал, как сонливость окончательно отступила. Ему как никогда хотелось победить. И игра именно с этим соперником задевала что-то куда более личное, чем возможная встреча с его старой командой.

***

Сцена встретила их холодным светом прожекторов и уже привычным гулом публики. Два ряда компьютеров, чёрные кресла, аккуратно уложенные кабеля, разложенные девайсы. Всё выглядело точно так же, как и раньше. Разве что ближе к финалу зал становился полнее, шоу ярче, а комментаторы громче. Чуя сел на своё место почти автоматически. Проверил мышь, клавиатуру, надел наушники, поправил маску. Танидзаки остался за кулисами, скрестив руки на груди, снова отыгрывая роль тренера. Экран ожил, приветствуя игровым интерфейсом. И именно в этот момент Чуя вдруг поймал себя на странной мысли: привычного напряжения в пальцах не было. Оно ушло. Рассеялось, будто это был не полуфинал, а обычный тренировочный матч. Команда расселась быстро и молча. Кёка выпрямилась холодная и сосредоточенная. Акико медленно выдохнула и положила ладонь на мышь. Куникида что-то тихо проговорил себе под нос, и даже Дазай не отпустив какой-нибудь неуместной шутейки сидел неподвижно, цепко глядя в монитор. — Добро пожаловать на полуфинал! — загремел голос комментатора. — BSD против RMP! Я буквально чувствую напряжение в воздухе! — Согласен! Сегодня решится, кто выйдет в финал! Невероятно, что такая молодая команда забралась так далеко. Как думаешь, смогут ли они обыграть одного из главных фаворитов турнира? — Шансы есть. Накахара Чуя проделал огромную работу… Началась стадия пиков. Экраны по очереди показывали чемпионов и баны. Русская команда выбрала агрессивный старт, что для тренера было ожидаемо. Чуя едва заметно усмехнулся. И BSD ответили тем же, не став контрпикать противника. А выбирая чемпионов не менее сильного старта. — Интересный выбор от BSD, — отметил комментатор. — Это не самый стандартный ответ на такой пик. Похоже, сегодня мы увидем поистине интереснейшую игру! Загрузка карты. Чуя начал игру аккуратно, так, как это было обговорено. Без резких движений. Без попыток навязать игру. Вижен, перекрытие подходов, контроль карты. Сегодня его роль была простой: ждать и наказывать за ошибки. Вот только что-то было не так. Команда, с которой они обговаривали начало игры не один раз, отчего-то решила сыграть иначе с самого начала. Чуя поочерёдно переключился на каждого, смотря, кто и что делает. Их план был прост. Дать русским начать, а потом перехватить доминацию на средней стадии. Однако ни о какой аккуратности не шло и речи. Его команда просто шла вперед, загоняя противника под башни. Они начинали давить. Чуя стиснул зубы. Понимая, что теперь вражеский лесник может выйти куда угодно. И он вышел на среднюю линию. Чуя придвинулся к монитору, хотя что-то сказать. Однако Кёка не растерялась и вовремя успела уйти под свою вышку. Воруя время лесника и оставляя центр за собой. Она действовала не хаотично, как показалось тренеру в начале, а точно и выверенно. И в ответ на выход, нижняя линия начала роумить. Дазай, оставляя Акико одну, помогал теперь уже Кёке получить необходимую ей сейчас доминацию. Русские, несмотря на агрессию от BSD, пытались навязать привычный ранний темп, но те раз за разом оказывались на шаг впереди. Чуя быстро понял: он больше не ведёт. Сейчас он наблюдает, перебарывая желание начать говорить. Тем более, что голос Куникиды звучал в наушниках почти безостановочно — чёткий, уверенный, ведуший и вынуждающий команду двигаться синхронно. — Что происходит?! — удивился комментатор. — RMP пытаются продавить мид, но BSD читают каждое их действие! Первый файт вспыхнул резко. И не по инициативе Чуи. Кёка ворвалась первой — без колебаний, будто другого варианта просто не существовало. Следом с реки пришла Акико. Дазай прикрыл, дал контроль, позволил ей жить ровно столько, сколько нужно. Дабл-кил. Размен троих в одного. — Вот это агрессия! — сорвался голос комментатора. — BSD играют невероятно жёстко! Это совсем не та команда, что мы видели раньше! Чуя напрягся, но промолчал. Лишь отметил, как русские начали сыпаться. Это читалось в движениях, в поспешных решениях, в слишком глубоких заходах. — Такое ощущение, — осторожно заметил второй комментатор, — будто BSD пытаются бить соперника по менталке. — И, похоже, успешно! Статистика вспыхнула на экране. У Чуи она была скромной. Без доминации. Без показательных цифр. Он отметил про себя, что может просто фармить. Следующий файт был на драконе. Русские зашли первыми. — Рискованный ход, — заметил комментатор. — RMP заняли позицию, но противник этого не видит. Если BSD вмешаются… И они вмешались. Куникида дал колл давить. Чуя подчинился, отбросив все внутренние доводы, почему этого делать не стоит. Он ворвался в яму, поймал контроль, впитал в себя ключевые умения. Полоска здоровья таяла. И в этот момент команда вошла следом. Акико и Дазай сомкнули ловушку с реки. Контроль. Ультимейты. Смещения. Ни одного лишнего шага. Экран Чуи стал серым. А вот его команда сумела выбить троих, вынуждая выживших отступить и отдать объект. Он коротко рассмеялся, поняв, что Куникида сознательно разменял лесников, используя его как приманку. — Они… — голос комментатора дрогнул. — Они уничтожают соперника. RMP просто не понимают, что происходит! Дракон — за BSD. Без паузы команда пошла к Нашору. Русские не успели даже зареспауниться, а BSD уже давили центр. Игра формально продолжалась, но Чуя видел: для соперника она закончилась. Последние минуты тянулись тревожно. Каждый выход RMP был отчаянным. Каждая попытка с их стороны запоздалой. — BSD не спешат, — тихо сказал комментатор. — Они знают, что победа уже у них в руках. Последний файт был коротким. На базе противника они, несмотря на меньшее здоровье, раскидывали скилы точно и аккуратно. Их микроигра казалась идеальной. И когда противники полегли, Чуя заметил, что большая часть его команды тоже мертва. Но Акико выжила на нескольких процентах здоровья. Их крипы уже давили и девушка не стала отступать. Всего пятнадцать секунд и нексус под её напором пал. Победа. На мгновение всё стихло. А затем арена взорвалась криками и аплодисментами. Чуя слышал лишь ускоренное биение собственного сердца. Не в силах поверить, что они с такой лёгкостью смогли справиться с одной из сильнейших команд на сегодняшний день. Чуя медленно снял наушники и посмотрел на команду. Кёка дрожащими пальцами отпустила мышь и закрыла лицо ладонями. Акико откинулась на спинку кресла. Куникида снял очки и протёр переносицу. Дазай повернулся к Чуе и спокойно улыбнулся. — Похоже, — сказал он негромко, — мы справились.

***

Они встали почти одновременно. Стулья скрипнули, отъехав назад. В зале всё ещё кричали, аплодировали, выкрикивали имена, но для Чуи эти звуки словно ушли под воду. Остался только гул крови в ушах и тяжесть в груди. Он посмотрел на команду соперников: опущенные головы, неподвижные силуэты, застывшие плечи. Они сидели молча, будто не сразу осознали, что всё кончилось. Эта картина отозвалась внутри тихими, почти болезненными нотами. Не было триумфа, не звучали хлопки фейверков. Лишь тихое и долгожданное облегчения. — Итак, — торжественно произнёс комментатор, — BSD проходят в финал турнира, продемонстрировав не только выдающуюся механику, но и поразительную психологическую устойчивость. Эта игра войдёт в историю! Пальцы Чуи слегка подрагивали. Запоздалое напряжение наконец догнало. Он медленно выдохнул и обвёл взглядом свою команду: все стояли чуть растерянные, будто не до конца верили, что всё действительно закончилось. Что долгожданную игру можно наконец оставить в прошлом и идти дальше. — BSD сегодня показали, — продолжал комментатор, — что умеют адаптироваться, выдерживать давление и, что самое главное, не ломаться под ним. Чуя выпрямился. Спина сама заняла ровное, собранное положение. Настало время обязательного ритуала. Они подошли к столу соперников. Русская команда поднималась медленно, без слов. Лица усталые и напряжённые. Рукопожатия пошли по порядку. Чуя шёл последним, отмечая, как соперники слегка склоняют головы перед каждым его игроком формально и отстранённо. Он двигался ровно, почти механически. Пожимал руки без взгляда и желания. Каждый из них был причастен к тому, что произошло с Ацуши. И в глубине души Чуя знал: ни один из них не заслуживал этого жеста. Лишь поравнявшись с Достоевским, он наконец поднял глаза. Фёдор выглядел невозмутимым. Его лицо было отрешённым, закрытым, и это странным образом напоминало взгляд Осаму в моменты, когда тот уходил глубоко в себя. Он протянул руку. Чуя медленно вскинул подбородок. Рукопожатие вышло коротким и холодным. Достоевский формально склонил голову, собираясь отступить. Но Чуя не сделал ни шага. Он остался стоять, чувствуя, как в груди поднимается плотная, тяжёлая тошнота. Его взгляд медленно, почти лениво скользнул по лицу соперника. — Ниже, — произнёс он спокойно. Фёдор напрягся — едва заметно, но Чуя это уловил. Скулы дрогнули, в глазах мелькнула усталость, сдержанная злость. Несколько долгих секунд они смотрели друг на друга, не отводя взгляда. А потом Достоевский действительно опустил корпус и голову ниже. Без резкости. Без демонстрации. Он просто… сдался. В тот же миг его команда, заметив жест капитана, замерла, а затем — почти синхронно — склонила головы в глубоком поклоне. Взгляды были прикованы к Чуе. Камеры тут же поймали момент, выводя изображение на экраны. — Вот это я называю настоящим спортом! — закричал комментатор. — Соперник достойно принял поражение и отдал почести игре молодой команды! Чуя коротко усмехнулся. Этого было достаточно. Внутри наконец что-то отпустило. То была, увы, но не радость. Да и не злорадство. А тяжёлое, изматывающее напряжение, копившееся месяцами — с того самого дня, когда он вылетел из турнира; с тихого писка аппаратов, к которым был подключён Ацуши; с бессонных ночей и сдерживаемого гнева, который приходилось проглатывать снова и снова. Вот и всё. Чуя не сказал больше ни слова. Он сделал шаг вперёд, оставляя соперников за спиной. Зал снова взорвался аплодисментами. BSD уходили со сцены. И пусть впереди был финал, пусть напряжение ещё не исчезло до конца, Чуя впервые за долгое время позволил себе подумать, что он справился.

***

В комнате отдыха пахло свежесваренным кофе и свежей прохладой осени. Маски легли на стол одна за другой, команда разошлась по комнате. — У меня в конце экран поплыл, — пробормотала Акико. — Я думала, что у меня интернет залагал. — Это не интернет, — отозвался Танидзаки. — Это нервы. Кёка кивнула, глядя в колени, устроившись на диванчике в углу: — Я думала все кнопки перепутаю. — Заметно не было, — сухо сказал Куникида. — Ты отлично справилась. Дазай шумно выдохнул и откинул голову назад, устроившись рядом с девушкой. Чуя, всё это время стоявший чуть в стороне, шагнул ближе. — Слушайте, а вы хорошо сыграли. Никто сразу не ответил. — На этот раз не «повезло», не «пронесло», — продолжил Чуя. — Вы реально их переиграли. Они шли по одному сценарию, а вы каждый раз были на шаг впереди. Он посмотрел на Куникиду. — И это во многом благодаря тебе. Куникида поднял голову на тренера: — Я просто следил за картой. — Вот именно, — кивнул Чуя. — каждый твой колл был идеален. Это и есть работа капитана. В следующий раз только дыши. Куникида слегка сжал губы. — Спасибо, — сказал он после паузы. Чуя перевёл взгляд на остальных: — А вы его слушали. Это тоже важно. Скажу честно, сегодня я впервые видел вас настолько сильными. Вы должны запомнить этот день и эту игру. И тогда вы сможете остаться наверху и в следующем году. Кёка тихо добавила: — Я всё время думала об Ацуши. — Я тоже, — коротко сказала Акико. Повисла пауза. — Вы сделали это не только для него, — сказал Чуя. — Но и для себя тоже. Дазай приоткрыл один глаз: — Это сейчас была похвала? — Да. — Запишу в календарь. Чуя фыркнул: — Вставай давай. Пока не разлеглись окончательно. Акико поднялась первой, потянулась: — Значит… мы правда выиграли. — Правда, — ответил Чуя. И на этот раз в этом не было сомнений. Только тихая усталость и понимание, что они смогли это сделать.

***

Вернулись они только под вечер. Дом встретил их светом в окнах — привычным и тёплым, таким, в котором сразу угадывалось обещание покоя: можно было войти, закрыть за собой дверь и хотя бы на некоторое время перестать куда-то бежать. Чуя первым прошёл внутрь, машинально скинул куртку и, уже собираясь идти дальше, но вдруг остановился, словно наткнулся на невидимую преграду. В прихожей стоял Фукудзава. Спокойный, собранный, как и всегда: руки сложены за спиной, взгляд внимательный и прямой. Но когда он посмотрел на команду, в этом взгляде на мгновение мелькнуло что-то тёплое, почти неуловимое, и уголки губ едва заметно дрогнули. — Вы рано, — сказал он. — Я думал, что вы задержитесь. — Мы тоже, — пробормотал Дазай, проходя внутрь и стаскивая обувь. — Но Чуя сказал, что нам ещё рано праздновать. И только тогда, когда все вошли в дом, взгляды почти одновременно вцепились во второго человека. Ацуши стоял чуть в стороне, опираясь плечом о стену. В домашней одежде, немного бледный, но уверенно держащийся на ногах — живой, здесь, настоящий. На несколько секунд время будто застыло. — …Ацуши? — первой выдохнула Кёка, и в этом слове было столько неверия, что у Чуи внутри что-то болезненно сжалось. Ацуши улыбнулся — неловко, по-детски, с осторожной, тихой радостью, словно он всё ещё боялся, что это сон. — Привет. Дальше всё произошло так быстро, что Чуя не успел даже моргнуть. Акико рванула к нему первой и крепко обняла, сжимая ещё не до конца оправившееся от пережитого тело — слишком хрупкое, слишком худое, почти пугающе маленькое после всего, что произошло. — Ты с ума сошёл?! — пробормотала она, уткнувшись ему в плечо. Голос дрогнул, и Чуя заметил, как она быстро моргнула, пряча слёзы. — Почему ничего не сказал? — Мне запретили писать, — честно ответил Ацуши сдавленным голосом. — Фукудзава-сан сказал, что так будет лучше. Что это сюрприз… — Он был прав, — буркнул Танидзаки, подойдя и хлопнув Ацуши по плечу. — Но ты всё равно обязан был предупредить. — Прости, — тихо сказал Ацуши. — Да что вы пристали к нему? — вмешался Куникида, подходя ближе. Он положил руку на плечо Акико, пытаясь аккуратно отстранить её. — Акико, осторожнее. Он только встал на ноги. Но она лишь сильнее сжала объятие, и Куникиде пришлось отступить. — Всё… в порядке, — со смешком сказал Ацуши, мягко опуская руки ей на талию. — Тебя точно выписали? — всё же уточнил Доппо. — Не «отпустили на пару часов»? — Официально, — кивнул Ацуши. — С условием, что я буду отдыхать и не нервничать. — Тогда тебе с нами нельзя, — тут же заявил Дазай. — Мы опасны для здоровья. Ацуши тихо рассмеялся, и этот звук неожиданно показался Чуе самым убедительным доказательством того, что всё действительно позади. Несколько секунд Чуя оставался единственным, кто так и не подошёл. Спрятав руки в карманы, он просто смотрел, чувствуя, как внутри разливается незнакомая, щемящая радость — такая, от которой перехватывает дыхание. Он не хотел ломать этот момент, понимая, насколько он важен для всей команды. Подойти он решился только тогда, когда вокруг стало чуть свободнее. — Как ты? — спросил он просто, остановившись напротив. — Лучше, — ответил Ацуши, посмотрев ему прямо в глаза. — Спасибо… за всё. Чуя кивнул. Слова здесь были не нужны. Фукудзава негромко прокашлялся, привлекая внимание: — Я рад, что вы вернулись целыми, — сказал он. — И что сегодня есть повод собраться вместе. — Есть, — тут же отозвалась Акико, вытирая щёку тыльной стороной ладони. — Поддерживаю, — добавил Дазай. — Закажем всё. Вообще всё. — Согласен, — неожиданно сказал Куникида. Он подошёл к Ацуши, положил руки ему на плечи, строго и оценивающе посмотрел — и Чуя заметил, как в следующий миг его глаза заблестели. Куникида резко притянул парня к себе и прижал к груди, пряча лицо в светлой макушке. — Ацуши… я так счастлив, что с тобой всё хорошо. — Куникида, — хмыкнул Чуя, — ты его сейчас сломаешь. — Извини, — руки разомкнулись, но отходить он не спешил. И именно в этот момент не выдержала Кёка. Она стояла в стороне, с приоткрытым ртом, словно всё ещё не до конца верила происходящему, а потом всхлипнула — и сорвалась с места, вжимаясь в Ацуши и сбивчиво лепеча что-то своё, сквозь слёзы и тяжелое дыхание. Её голос дрожал под тяжестью эмоций. Никто не вмешивался. Все просто смотрели, позволяя этому моменту быть. Через полчаса дом наполнился запахами еды, негромким смехом и живыми голосами. Коробки заняли половину стола, кто-то ел стоя, кто-то устроился прямо на полу, прислонившись к дивану. Чуя сидел на подоконнике, держа в руках миску с жареным рисом. Говорили обо всём и ни о чём: о странных мувах в игре, о глупых ошибках, о том, как сильно хотелось спать и как волнительно было играть полуфинал. Никто не вспоминал русскую команду. Никто не говорил о мести. Они просто ели, переглядывались, смеялись — иногда громко, иногда совсем тихо. И впервые за долгое время это ощущалось не как короткая передышка между боями, а как настоящий дом, где можно просто перевести дух. Чуя не вмешивался, позволяя им быть вместе, позволяя отпраздновать сразу несколько побед. И столкнуться с мыслью, что всё позади. Абсолютно. Пусть впереди была последняя игра сезона. Пусть после неё они разойдутся, и всё закончится. Сейчас Чуя чувствовал, что большего ему и не нужно. Впервые в жизни он не считал необходимым что-либо доказывать — даже своей прошлой команде. Он просто хотел отпустить всё, что тянулось за ним тяжёлым, неподвижным грузом, и смотреть, как его команда смеётся — живо и искренне. — Чуя, — поток мыслей прервал голос Дазая. — Не устал? Накахара поднял глаза. Осаму стоял рядом, чуть склонившись над ним. — Немного, — честно ответил он, опираясь спиной о холодное стекло. — Думаю, пойду отдыхать. А ты посиди ещё. Дазай улыбнулся, забрал у него тарелку, поставил её на стол и мягко перехватил его пальцы, вынуждая встать. — Пошли со мной.

***

В комнате Дазая было полутемно. Окно приоткрыто, занавеска лениво колыхалась от прохладного ночного воздуха. Снизу доносились ставшие уже неразборчивами, звуки голосов и обрывки фраз. Дом жил дальше, но здесь было тихо. Чуя закрыл дверь и пару секунд просто стоял, уперевшись спиной в стену. Потом шумно выдохнул и прошел вглубь комнаты, где уже был Осаму. Дазай уже был у окна, опирался плечом о подоконник. — …Извини, что выцепил, — сказал он. — Захотелось немного покоя. — Слишком шумно для тебя? — уточнил Чуя. — Да. Особенно в голове. Чуя хмыкнул и сел на край кровати и потер лицо ладонями. — У меня наоборот, — сказал он после паузы. — Тихо как-то. Дазай улыбнулся. — Это хорошо или пугает? — Пока не понял, — честно ответил Чуя. — Наверное… хорошо. Он помолчал, потом добавил, глядя в пол: — После игры вдруг стало легче. — Легче? — Дазай приподнял бровь. — Ну… — Чуя повёл плечом. — Да, наверное. А когда увидел Ацуши, то отпустило кончательно. Он замялся. — Не знаю даже. Я думал, что только после финала выдохнуть смогу. — Рановато ты расслабился. Чуя вздохнул, подняв глаза на Дазая. — Да просто... — он поискал слова и махнул рукой. — Просто отпустило. Я же всё время думал: если сейчас облажаемся, если не дотащу, если, если, если… А теперь это осталось позади. И вы смогли справиться без моей помощи. — Ты говоришь так, будто это настолько было неожиданно, — заметил Дазай и подошёл ближе. — Так и есть. Эта была ваша лучшая игра на моей памяти. Дазай сел рядом. — Ты не всегда обязан делать всё в одиночку, — сказал он. — Я знаю, — сразу ответил Чуя. И тут же добавил тише: — Теперь точно знаю. В общем я хотел сказать… спасибо. — За что именно? — Дазай склонил голову. — За то, что ты… — Чуя замолчал. — Чёрт, это сложно сформулировать. — Попробуй плохо, — предложил Дазай. — Я переживу. Чуя фыркнул. — За то, что не лез. Не говорил, как «правильно». И не смотрел на меня так, будто я вот-вот облажаюсь без твоих нравоучений. Он поднял взгляд. — Ты просто был рядом. И верил, даже когда я сам… — он замолчал и пожал плечами. — Даже когда ты делал вид, что всё под контролем, когда под контролем не было ничего? — тихо договорил Дазай. — Да, — коротко кивнул Чуя. Они замолчали. Снизу хлопнула дверь, кто-то рассмеялся слишком громко и тут же притих. — Чуя, — сказал Дазай спустя пару секунд. — Ты ведь понимаешь, что не обязан быть сильным всё время? — Теоретически, — буркнул тот. — Я серьёзно. Чуя посмотрел на него. — Я знаю, что ты серьёзно. Просто… — он вздохнул. — Иногда легче быть сильным, чем признать, что устал. — А иногда наоборот, — заметил Дазай. Чуя усмехнулся, потом вдруг произнёс на выдохе: — Я люблю тебя. Слова вышли сами собой. — Вот так, без подводки? — тихо спросил Дазай. — Ага, — Чуя пожал плечами. — Не было времени продумать признание. Дазай смотрел на него долго. Потом хмыкнул. — Ты вообще в курсе, что говоришь это в самый неподходящий момент? — Знаю, — кивнул Чуя. — Но плевать. Дазай качнул головой, но его взгдяд тут же смягчился. — Я с тобой, — сказал он. — Даже когда ты упрямый, уставший и считаешь, что знаешь всё лучше всех. — Это три разных состояния, — заметил Чуя. — Нет, — усмехнулся Дазай. — Обычно одно и то же. Чуя наклонился первым. Поцелуй вышел неровным, коротким, чуть неловким. Просто коснулся его губ, дабы получить немного тепла. Вспомнить, что помимо игр, в его жизни появилось и ещё кое что очень и очень важное. Что он так же трепетно должен беречь и за что бороться. Когда он отстранился, то лишь облегчённо выдохнул и произнёс: — Странно. Я правда так спокоен. — Запомни это чувство, — сказал Дазай. — Потом пригодится. Чуя опёрся лбом о его плечо и прикрыл глаза. — Нет уж. Это только на сегодня. Сверху послышался смешок. — Я справлюсь с тобой, каким бы ты ни был. И Чуя, — Осаму мягко отстранился, вынуждая тренера поднять голову и посмотреть ему в глаза. — Я тоже. Я тоже люблю тебя.