по ту сторону запретного леса

***

дремлет за горой мрачный замок мой душу мучает порой царящий в нём покой.

Платформа девять и три четверти была заполнена спешно снующими туда-сюда магами. Гарри медленно брёл в мантии-невидимке со своим чемоданом мимо маленьких детей и их родителей, помогающих нести клетки с совами, крысками и жалобно мяукающими кошками. Многие из них были одеты в пестрящие мантии, узоры которых поблёскивали на солнце. Вдалеке Гарри разглядел Невилла, ещё больше выросшего за лето и сильно повзрослевшего после войны. Он держал в одной руке свою жабу, что от страха жалась к нему, а другой — придерживал дорожную сумку на плече. Он казался нелюдимым. Как и тогда, месяцем ранее, когда они оба стажировались в Хогвартс.

***

Отстроенный и во многом переделанный кабинет Дамблдора освещался тёплыми лучами солнца, в котором, сидя за дубовым столом, находилась Макгонагалл, беседующая с Кингсли Бруствером. Гарри вместе с Невиллом стояли возле входной двери, не решаясь пройти, и слышали лишь отрывки из их диалога: — Мне некого поставить на многие должности, министр… Я не знаю, что делать, — промолвила снимающая очки женщина. Бруствер что-то прошептал ей в ответ, а Минерва ахнула, удивляясь и поднимая брови так, что все морщинки на лице разгладились. — Они же мальчишки! Какое им преподавание? Знаете… Поттер… Столько прошёл! — негодовала она, вставая с места и повышая тон голоса, но решение министра было беспрекословно. Наконец волшебники обратили внимание на прижимающихся к двери парней, косо глядевших в их сторону. Кингсли попрощался с директрисой, склонив голову, и, пройдя мимо Гарри, подмигнул ему в знак поддержки. Поттер не понимал его решения в тот момент, но позже, как только он увидел первую кричащую статью и в «Придире», и в «Пророке» о том, что сам «Герой» устроился в школу, до него тут же дошёл выгодный для министра мотив — чем больше шума и сплетен, тем больше популярности у Хогвартса и, конечно, у самого Бруствера, ведь кого, как не нового министра, будут восхвалять все остальные волшебники? Он проделал удобный политический ход для самого себя. Однако и Гарри это оказалось на руку — меньше возни с документами, бумагами и прочими формальностями, но больше — заданий от Макгонагалл и книг по педагогике и психологии, которые велела прочитать директриса.

***

Гарри не знал, кто ещё из знакомых согласился работать в Хогвартсе, поэтому он быстро забрался в ярко-красный поезд и стал искать узнаваемые лица. И нашёл. В самом дальнем купе Гарри увидел Малфоя, одиноко сидящего и читающего что-то. На нём была белая рубашка и чёрная жилетка, а его мантия изумрудного цвета аккуратно лежала рядом. Платиновые волосы слизеринца, как и всегда, оказались зализаны назад. Драко прикусил нижнюю губу, хмурясь, и перелистнул страницу. Как только книга оказалась в наибольшей видимости, Гарри смог разглядеть название на обложке: «Зельеварение: Том I». Значит, Малфой будет преподавать зельеварение, догадался он и уже хотел было развернуться, чтобы уйти, но наслышанный за время учёбы голос остановил его: — Шпионишь, Поттер? — растягивая гласные и самодовольно улыбаясь, произнёс Малфой. Он убрал книгу в кожаный портфель и размял шею. Гарри открыл дверцу и вошёл, не привлекая лишнего внимания. Сняв капюшон мантии-невидимки, гриффиндорец бросил на него колкий взгляд: — Размечтался. Я просто искал знакомых, — Гарри понял, что тот, похоже, не настроен на ссору, и расслабился. — Зельеварение, Малфой? Серьёзно? — Да, Поттер. Никого нет, лучше меня, на эту должность, — ощетинившись, ответил Драко. — А теперь проваливай, я не собираюсь дальше с тобой говорить, — он скривился на последнем слове. — А Слизнорт? — не отставая, продолжил Гарри. Его веселило, как с каждым вопросом Малфой злился, наверняка желая его проклясть, и маска равнодушия спадала с надменного лица. Малфой всегда оставался Малфоем даже после войны и последующего суда над ним и его семьёй. Драко вёл себя точно также, словно между ними ничего и не было, словно они и не стояли по разные стороны баррикад, защищая своих любимых. Гарри был рад тому, что хоть что-то в его жизни оставалось неизменным. После войны Поттер понял — он устал. Устал вечно сражаться, выдерживать на своих плечах ношу миссии, той цели, что всю его жизнь была первостепенной. Когда всё закончилось, и он убил Волдеморта, ему захотелось покоя. Обычной жизни со своими маленькими проблемами. Если до войны Гарри хотел работать в Министерстве, стать мракоборцем, находить сбежавших и неизвестно где скрывающихся Пожирателей Смерти, то после парню захотелось чего-то более спокойного и заземляющего. Поэтому Поттер решил стать учителем, чтобы просветлять маленькие умы и готовить их ко взрослой жизни после Хогвартса, с чем, в том числе, помог ему Бруствер. Это, наверное, правильно. Это ему подходит. — Слизнорт слишком старый, ему давно пора на пенсию, — малфоевский голос прервал его от размышлений. Гарри рассмотрел лицо своего бывшего врага. Круги под глазами, плохо скрытые заклинаниями, тревожно искусанные губы, капельки пота на лбу — всё буквально кричало о его внутреннем напряжении. И он вдруг понял: Драко волновался. Ведь на его левой руке до сих пор оставалась метка Тёмного Лорда — тайна, о которой могли прознать многие ученики. Он боялся их осуждения? Или того, что страх в их глазах окажется куда ужаснее открытой ненависти? Как бы то ни было, Гарри понимал его. Ему тоже потребовалось время, чтобы решиться стать тем, кто не просто ведёт за собой, но и учит в пути. И если честно, его до сих пор пугала мысль о том, что дети будут видеть в нём лишь недосягаемую «звезду» — образ, которому трудно довериться, — а не человека, способного стать для них настоящим авторитетом. Быть символом, не значит быть наставником. — А ты… — Гарри не успел задать вопрос — в купе ворвались ученики. Он вновь нацепил на голову капюшон мантии-невидимки, чтобы скрыться от любопытных взглядов. Заметив Малфоя, первокурсники переглянулись между собой. Маленький мальчик со светлыми кудрявыми волосами что-то шептал своим друзьям, а другой, чуть старше, стал пихать его в бок. И только одна девочка, крепко держащая клетку с большим сонным филином, закатила глаза и уселась на сидение. Поезд тронулся, и Гарри чуть не свалился на слизеринца, ищущего его глазами. Ему пришлось дотронуться до плеча Малфоя — тот заметил это и, даже не взглянув на ребят, что уже уселись к подруге, вышел, незаметно держа открытую дверь дольше положенного, чтобы гриффиндорец тоже смог выйти. Будущие учителя оказались в тесном коридоре поезда; Малфой отдавил Поттеру все ноги и тесно прижимался к нему, чтобы пропустить вперёд учеников. Двое близняшек, курса с третьего, вошли в его купе. Драко тяжело вздохнул, наверняка собираясь обвинить Гарри в том, что это из-за него малолетки заполонили его личный уголок, но промолчал. — Поттер, сними эту дрянь, ради Салазара, я тебя не вижу. — Вот так ты, значит, относишься к старинным артефактам, Малфой, — произнёс Гарри, полностью сняв мантию-невидимку. Он почувствовал на себе оценивающий взгляд и не знал, как на него реагировать. Спустя минуту неловкого молчания он спросил: — Как ты узнал меня в ней, если я был невидимым? — Секрет, — шепнул Драко и, развернувшись на каблуках, обратно зашёл в купе. Он забрал оттуда свой чемодан с портфелем и снова вышел под молчаливые взгляды ребят. — Веди туда, где… посвободнее. Вместе они дошли до нужного купе, где уже расположился Невилл. По пути многие из учеников встали со своих мест, чтобы рассмотреть «Героя» и «Мальчика-Который-Выжил-Во-Второй-Раз». — Как всегда, Поттер. Не успели мы ещё доехать до Хогвартса, а тебя уже облепили твои фанатки. Не много ли чести?.. — Завидуй молча, — перебил его Гарри, взял под локоть и потянул за собой. В купе они продолжили браниться, но это дело им быстро надоело, поэтому ближе к концу езды парни расселись в разные углы и бросали друг на друга гневные взгляды. Невиллу, сидящему меж двух огней, было некомфортно. Он не знал, что сделать, чтобы те вели себя нормально. — Вы же взрослые люди… — начал Лонгботтом, однако, не увидев реакции, не стал договаривать. Лишь тихо буркнул себе под нос что-то, чего Поттер не смог разобрать. Так они и доехали до станции Хогсмида. Осеннее небо, покрытое пушистыми облаками, окрасилось в яркие красно-жёлтые цвета. Солнце, садящееся за горизонт, отдавало свои последние тёплые лучи. Спустя пару мгновений оно ушло, оставив за собой перламутровые отблески на облаках. Дым Хогвартс-Экспресса тянулся по небу, медленно стирая хрупкое очарование заката. Гарри засмотрелся на удивительный пейзаж и не заметил Хагрида, который уже увёл первокурсников на лодочки, что должны поплыть по Чёрному Озеру и окунуть детей в мир магии и волшебства Хогвартса. Внезапно кто-то больно толкнул его острым локтём, и Поттеру пришлось отвлечься от созерцания. На поляне осталась одна единственная карета, сцепленная со спинами фестралов. Существа фырчали и лениво били копытами по земле, разминая свои крылья. Гарри погладил одного из них. — Вот, кто нас всегда вёз. А я думал, что кареты сами ездят, — тихо промолвил Невилл, немного боязно коснувшись крыла. Малфой же ни слова не проронил и поглядывал на фестралов с безопасного для себя расстояния. Поттер знал, что Люциуса Малфоя убил кто-то из Пожирателей, когда прошло несколько дней с судебного разбирательства над их делом, где он предоставлял суду многие факты, указывающие на то, что они не заслужили такого жестокого наказания, как поцелуй Дементора или пребывание в Азкабане, по крайней мере Нарцисса и Драко — точно. Увы, но они стали жертвами обстоятельств. Несмотря на явное сотрудничество с Волдемортом, Нарцисса проявила материнское милосердие по отношению к Гарри на войне, не выдав его Пожирателям, а Драко узнал его в мэноре даже под заклинанием и не рассказал об этом. Пусть их страх по отношению к Лорду и был велик, страх за своё будущее и жизнь пересиливал другой. «Им хватило смелости соврать в лицо самому Волдеморту и спасти мою жизнь. Если бы они сделали то, что ему было нужно, возможно, никто бы из нас не находился здесь. И потому Нарцисса и Драко Малфои не виновны, судья», — сказал тогда Гарри, уверенно держась своей позиции. Когда в Визенгамоте наступило единое молчание, а затем был вынесен вердикт, волшебник наконец спокойно выдохнул. Догадаться, почему Пожиратели Смерти убили Малфоя-старшего, было несложно. Раз Драко видел фестралов, значит, отца убили на его глазах? Гарри точно не знал, да и спрашивать не хотелось. И разбираться-то в личных проблемах Малфоя тоже. Родители Невилла так и умерли в больнице Святого Мунго. Гарри читал статьи об этих двух случаях в «Пророке», ему было искренне жаль, что в тот момент он был не рядом с другом. В это время Поттер помогал преподавателям отстроить Хогвартс; в ремонте также участвовали многие из семьи Уизли и старшекурсники. Даже Малфой принёс как-то раз свой вклад, правда, ненадолго; спустя два дня он ушёл. Невилл поведал Гарри историю о своём решении работы в Хогвартсе, пока они медленно ехали, всматриваясь в мрачные тени деревьев, окружившие их со всех сторон. Оказалось, он давно думал об этом: жить, работая в школе, намного лучше, чем быть рядом с бабулей, слушая её причитания, терпя гиперопеку и подружек, приезжающих каждые выходные на «чай». Подъехав к замку, Гарри с любовью рассмотрел огни в окнах Хогвартса, спокойную гладь озера и Гремучую Иву, стоящую в отдалении. Ничто не станет для него таким домом, каким является Хогвартс. В этих стенах он впервые нашёл своих друзей. Замок заполнил его жизнь и не собирался отпускать. Поттер был рад вернуться, пусть и с такой разношёрстной компанией. Поздоровавшись с Филчем, парни вошли в Большой зал, украшенный заколдованными свечами. В нём стояли привычные сердцу Гарри столы, и внутри что-то болезненно сжалось. Поттер уже было направился к столу, за которым шумно веселились гриффиндорцы, но вовремя остановился, вспомнив, что теперь его место — за другим. Волнение захватило Гарри, стоило ему подойти к столу профессоров и присесть по правую руку от новой директрисы, — Минервы Макгонагалл, слегка улыбающейся ему, — и по левую от Филиуса Флитвика. Распределяющая Шляпа, лежащая на небольшом стульчике, начала свою песню. По залу раздались восхищённые вздохи, смех и радость. Макгонагалл приподнялась со своего места, чтобы произнести список первокурсников. Гарри увидел маленькую девочку со светлыми пушистыми волосами и серыми глазами, которая едва ли не светилась от всего, что её окружало. Она с надеждой села на стульчик, не переставая разглядывать убранство Большого зала. — Луиза Иль Эллиарайт… — Слизерин! — произнесла Шляпа, не успев коснуться её волос. Поттер успел заметить тень негодования ученицы. Как только минуло человек десять, Гарри узнал в следующей девочке ту самую, что ворвалась со своими друзьями в купе Малфоя. Прежде чем сесть, она поправила свою чёлку и мантию. Сжимая ладонями ткань, она закрыла глаза. Словно уже точно знала, к кому хочет присоединиться. — Николь Харрисон… — Гриффиндор! Многие дети со звонким смехом подбегали к столам факультетов, когда их распределили, и о чём-то шептались, глядя в сторону стола преподавателей. Старшекурсники радостно приветствовали новобранцев, дружелюбно улыбаясь им. Следующим к Шляпе подошёл мальчик, нервно перебирающий в руках волшебную палочку. Он так же, как и Гарри при распределении, переживал, куда его могут послать. Поттеру безумно захотелось успокоить его в этот момент, поэтому, когда мальчик случайно бросил взгляд на него, он лукаво подмигнул ему. Это успокоило ребёнка, и он, осмелившись, уселся на стул. Шляпа долго думала, но в итоге произнесла: — Пуффендуй! Как только распределение было закончено, Минерва встала: — Рада приветствовать всех вас, — наколдовав Сонорус и приставив свою палочку к шее, с мягкой улыбкой произнесла директриса. — Итак, как заметили многие, в нашем преподавательском составе произошли некоторые изменения, — женщина быстро взглянула на Поттера, ища в нём поддержки. — Поэтому в этом году профессором по Травологии и деканом Пуффендуя станет наш недавно выпущенный ученик — Невилл Лонгботтом. Замявшись, Невилл неуклюже поднялся, и по залу раздались аплодисменты. — Профессором Зельеварения и новым деканом Слизерина — Драко Малфой, — голос её не дрогнул, когда она сказала фамилию. Малфой, сидя за столом с идеально прямой спиной, гордо поднялся и немного кивнул головой. Многие слизеринцы со старших курсов, помнившие Драко, громко захлопали. — И… — Минерва Макгонагалл сделала небольшую паузу, оглядывая учеников, — Гарри Поттер — наш новый преподаватель Защиты от Тёмных Искусств и также декан Гриффиндора. Ученики, особенно младшие, с огромными глазами от интереса смотрели на Поттера и шумно аплодировали ему; Гарри даже подняться с места не успел. Тепло улыбаясь и приветствуя всех, он также слегка кивнул. Таким же счастливым, как в этот момент, он был только тогда, когда поборол Волдеморта. Приметив Малфоя, надменно закатывающего глаза, его настроение ещё больше улучшилось. Никогда ему не перестанет нравится выводить Малфоя из себя. — А теперь — ужинаем! — закончив речь, Макгонагалл присела. — Мистер Поттер, я надеюсь, вы меня не подведёте, — директриса, распрямив салфетку, положила её к себе на колени. — Что Вы, профессор, — учтиво отозвался Поттер и приступил к ужину. Прямо перед ним появилась большая тарелка с запечённым картофелем и куриными крылышками, салатницы с нарезанными овощами и зеленью, отбивные, супы в небольших кастрюлях, а также различные соусы и приправы. Положив к себе в тарелку сырный суп и взяв горячий ломоть хлеба, Гарри, наконец-то, поел. По правде говоря, он ждал этого момента весь вечер. Когда подали десерт, места в животе не осталось. Гарри пил тыквенный сок, внимательно наблюдая за столами факультетов. Некоторые ученики уже сонно смотрели в тарелки, едва ли не падая в них. Поттера тоже начало клонить в сон, но он не позволял себе закрыть глаз, дабы не заснуть прямо здесь, и лишь мечтал о мягкой кровати с застеленным красным пледом и чистыми, по-особенному пахнущими простынями. Это заметила Минерва и сказала старостам факультетов провести учеников по своим спальням. А затем она подозвала Гарри, Невилла и Драко. — Ваше расписание занятий я выдам завтра утром до завтрака, а сейчас вам, мистер Малфой, нужно в подземелье, чуть дальше прохода в гостиную Слизерина будет располагаться дверь в вашу комнату. Вам, мистер Лонгботтом, как и мистеру Поттеру, нужно в новую выстроенную Башню для профессоров. Ваши спальни будут соединены одной гостиной. Чтобы никто не запутался, я всех вас проведу. — Профессор Макгонагалл, меня не нужно провожать, я помню, где у профессора Снейпа была его комната, спасибо, — спокойно произнёс Малфой, выражая в голосе свою благодарность и уважение. — Отлично, мистер Малфой. Пароль — «Змеиная чешуя». Надеюсь, вы справитесь. Коротко кивнув, слизеринец ушёл. Поттер проводил его взглядом. Хорошо, что Гарри делил гостиную с Невиллом, а не с ним. Без происшествий точно бы не обошлось. Макгонагалл довела Гарри и Невилла до отдельно выстроенной профессорской Башни, сказала пароль и покинула их. Гарри пожелал спокойной ночи Невиллу, когда они оказались в гостиной. Переодеваться не хотелось от слова совсем и ещё бы чуть-чуть, то он бы так и уснул в своём новеньком приталенном костюме. Поборов сонливость, Гарри всё же достал из чемодана пижаму и Карту Мародёров, чтобы проверить всё ли нормально в замке. Привычка контролировать происходящее въелась в его подкорку мозга после войны, как и многие другие — держать палочку поблизости, спать, находясь спиной к стене, постоянно оглядываться, проверяя, идёт кто-нибудь за ним или нет, соблюдать режим, тренироваться до боли в теле, избегать лишних разговоров, не сближаться с незнакомыми людьми, проверять заклинаниями почту, еду, воду; точно знать, как справляться с тревогой, приступами паники и истерики, принимать зелья и таблетки в определённое время и многое другое. Иногда это доставляло неудобства, но без таких привычек он просто не смог бы жить нормально. Уже в пижаме Поттер лёг на кровать и произнёс волшебные слова, и карта начала проясняться. По коридорам на втором этаже бродил Филч, вероятнее всего, выискивая учеников, которые изредка разгуливали после отбоя, а на третьем — находилась миссис Норрис. В гостиной Гриффиндора всё было спокойно, и Гарри мог лечь спать с чистой совестью, если бы не одно, слишком важное «но». Малфой так и остался в коридорах подземелья, не найдя нужной двери. Со стороны лестниц к нему неспешно шла группа ребят, около четырёх человек. Гарри криво нацепил мантию-невидимку и быстрым шагом направился в подземелья, подсвечивая себе карту Люмусом. Гарри не подумал. Снова не успел подумать. И бросился к Малфою. Поттер чувствовал тревогу и не знал, с чего бы она завладела им. Однако как сказал когда-то Люпин — инстинкты никогда его не подводят. В этот момент инстинкты говорили — всё плохо.

***