blaptophobia

Антон нервно дергал ногой под столом, от чего пол в классе слегка трясся. Но никто из одноклассников не обращал на это внимания, слишком погрузившись в очередную самостоятельную по химии, точнее, в ее списывание, поэтому парень даже не пытался остановить тремор. Он просто невероятно сильно заебался. Матвиенко очень сложный в общении человек. Иногда он бывает слишком грубым, иногда слишком резким, иногда он просто невыносим. Это был как раз такой случай. Сережа снова впутывал его в свои интрижки, участвовать в которых Шастун ну никак не хотел. Он хотел покоя, бухать и нормально сдать экзамены. Но бухло ему никто организовывать не собирался, к экзаменам готовиться не было никаких сил, а покой… Какой тут, блять, покой, когда твой лучший друг — Матвиенко. Они познакомились в сентябре прошлого года, когда Сережа пришел в их школу после девятого класса. Конечно, изначально планы у него были немного другие — поступить в колледж и спокойно себе пинать хуи на каком-нибудь «техобслуживании и ремонте автомобилей» в ВГПТК. Он не рассчитывал на светлое будущее в Воронеже, а потому особо стараться не видел смысла. В этом они с Антоном были похожи — Шастун тоже не питал надежд на высокооплачиваемую работу с гибким графиком и дружелюбным коллективом, ему было бы достаточно простого прожиточного минимума и своей съемной однушки. Вот только родители обоих парней считали иначе; у Сережи был просто пиздец, а не семья, свой личный такой концлагерь на минималках, а отец Антона хотел для сынишки всего самого лучшего, и потому настаивал на упорной и продуктивной учебе. Так они оба и оказались заложниками желаний родителей, и это их сильно сближало. Звонок прозвенел неожиданно и оглушающе громко, отчего Антон вздрогнул и уставился в свой листок. Он успел написать чуть больше половины, но для четверки с натяжкой этого было достаточно. Парень встряхнулся, чтобы немного прийти в себя после короткой прострации, собрал вещи, сдал свою самостоятельную и широким шагом вышел из класса. Выйдя в коридор, Шастун подавил желание глубоко вдохнуть и заорать от того, как его все достало. Вроде ничего и не происходило, но… достало. Парень тряхнул головой, скидывая со лба надоедающую челку, и нехотя поплелся на следующий урок. Литература. Звучит как приговор для человека, который никогда в жизни ей не занимался, но был вынужден ее сдавать, чтобы его приняли в театральный. Да, папа действительно думал, что его туда возьмут. Антон такими надеждами не обманывался, но ругаться с отцом не любил. Тот все же так старался ради него, что расстраивать мужчину не хотелось. Поэтому парень записался на профиль литературы, и сейчас был очень раздражен тем, что кабинет находился аж на четвертом этаже. Пройти через всю школу, не наткнувшись на Матвиенко… Насколько это возможно вообще? Как и следовало ожидать, низкорослый парень с отрастающими волосами поджидал Шастуна у входа в кабинет. Выглядел он отнюдь не виновато, даже нагло, то и дело оглядываясь по сторонам и ища друга. Благо, найти его было несложно: ростом Антон явно отличался от остальных одиннадцатиклассников, возвышаясь над толпой на добрый десяток сантиметров. Шастун тут же уныло опустил голову, абсолютно не желая сейчас говорить с Сережей, как вдруг почувствовал, что в него кто-то врезался, а под ноги тут же полетели какие-то бумажки. Оторвав взгляд от пола, Антон увидел высокого мужчину в деловом костюме, который что-то буркнул себе под нос и опустился, чтобы собрать документы. — Извините, я не видел, — так же тихо пробормотал парень, опустившись рядом и помогая мужчине. Тот мельком взглянул на парня, но промолчал, лишь сдержанно кивнув. Буквально выхватив документы из рук пацана, незнакомец прижал их к себе и поспешил дальше по коридору, не оборачиваясь. Учитель, чтоли, новый… Странно, вроде в ноябре уже всех набирают, — подумал Антон и, поднявшись на ноги, продолжил свой унылый путь к кабинету. Как и ожидалось, Сережа уже сверлил в нем дыру подозрительным взглядом. — Ну здарова, дружище, — парень протянул руку, рассчитывая на приветствие, но Антон лишь устало отмахнулся. — Щас вот вообще не хочу тебя слушать. И, кстати, ответ все тот же: пошел нахуй, — грубо ответил Шастун и протиснулся в кабинет. Сережа нахмурился и последовал за другом. — Ты че, ахуел совсем? — не совсем дружелюбно поинтересовался Матвиенко, наваливаясь на парту, за которую лениво сел Антон. Сережа хотел продолжить, но парень перебил его, нервно постукивая ногой. — Сам ты ахуел, Сереж. Ну вот скажи, че я тебе сделал? Ты зачем Юле напиздел, что у меня мутки с Кузнецовой? — Матвиенко уже открыл рот, чтобы объясниться, но Шастун предупреждающе поднял указательный палец, показывая, что он не закончил. — Я вчера пришел домой, заебанный как тварь, спать завалился, а у меня телефон разрывается из-за твоих блядских игр! И как ты прикажешь мне теперь им все объяснять? С чего ты вообще решил меня втянуть в это? Я тебе сразу сказал, определись и еби мозги одной, а не обеим! — вспылил Шастун, откидываясь на спинку стула и шумно выдыхая. В классе людей было немного, и потому их разборки не привлекали много внимания, но пара любопытных взглядов все же были направлены на Антона, и потому он замолчал, отворачиваясь от друга. Матвиенко застыл, не в силах подобрать слов. Вроде уже и придумал, что ему сказать, а сейчас… Как обычно. Злого Шастуна Сережа опасался, и потому даже рот открывать не осмелился. Парень тяжело вздохнул и сел рядом за парту, пытаясь сформулировать мысль. Антон тем временем достал телефон, всем видом показывая, что не настроен на разговоры, и Сережа сдался, доставая тетрадь и начиная списывать домашку. Снова прозвенел звонок. Эта выносящая мозг трель уже так сильно въелась в сознание учеников, что они почти перестали вздрагивать и морщиться от этого резкого звука, привычно вздыхая и становясь рядом со своим местом. Все ожидали, что сейчас в класс снова войдет Татьяна Васильевна, размахивая руками и жалуясь на успеваемость по литературе, но, вопреки ожиданиям, в класс вошел завуч, а вслед за ней… Опять этот мужик. Че он тут делает? Бля… Только не говорите, что… — Здравствуйте, садитесь, — по привычке произнесла завуч, доходя до учительского стола и опираясь на него одной рукой. Голос ее почему-то звучал взволнованно. — Увы, Татьяна Васильевна больше не будет вести у вас литературу. Позавчера она скончалась в связи со слабым здоровьем, — завуч и мужик в костюме почти синхронно склонили головы в знак скорби, а по классу прошелся удивленный, но не особо опечаленный гул. — Однако, — продолжила женщина, чуть повышая голос, чтобы привлечь внимание. — вашим учителем теперь будет Арсений Сергеевич. Настоятельно прошу, не повторяйте своих ошибок и следите за успеваемостью. Особенно профильники. — женщина бегло оглядела класс поверх узких очков, останавливая взгляд на Антоне и еще нескольких сдающих литературу, затем кивнула новому учителю и направилась к выходу. Арсений Сергеевич распрямил спину, подходя к своему столу, нервно осмотрел его и обратил взгляд на учеников, все еще обсуждающих смерть Татьяны Васильевны. Антон кинул напряженный взгляд на Сережу, на что тот лишь пожал плечами, и парень принялся рассматривать нового литературоведа. Арсений Сергеевич был высоким, но до этого момента горбил спину, будто пытаясь казаться меньше ростом, выглядел он не менее нервно, чем во время столкновения с Антоном в коридоре, на его запястье парень заметил красную нитку, а на шее тонкую цепочку. Все остальное он успел разглядеть еще на перемене, и теперь лишь пытался понять, как ему к этому мужику относиться. Татьяна Васильевна, конечно, не была ангелом во плоти, но Антону она нравилась. Конечно, кричала она часто, срывалась, ставила двойки, но Антон считал все это заслуженным, так как он учился в классе с конченными дебилами, которым только и надо что помотать нервы престарелой женщине. Парень пытался пару раз защитить учительницу от нападок, предлагая своим одноклассникам заткнуться, но результата никакого не было, кроме насмешек над самим Шастуном, так что он быстро бросил это дело, стараясь просто не приносить Татьяне Васильевне еще больше неудобств. И женщина видела эти благородные порывы, за что поила Антона чаем после спецкурсов и иногда разговаривала с ним на отвлеченные темы. Антон это общение ценил, как что-то малое, но приятное, однако литературу все равно полюбить не смог. Даже приятные беседы с учительницей не стоили вымученных часов прочтения «Войны и мира» или «Тихого Дона». Антон не любил литературу. И этого мужика, заменившего их учительницу, который придирчиво осматривал класс, чуть задрав подбородок, Антон тоже решил недолюбливать. — Итак, всем добрый день, — приятным голосом поздоровался мужчина, чуть кивая. Несколько девочек на первых партах непроизвольно вздохнули, тут же хихикая, а парни на задних партах прыснули от смеха, смотря на сосредоточенное лицо нового учителя. Тот не обратил на шум внимания, продолжая приветственную речь, но Антон заметил, как мужчина стал нервно крутить кольцо на правой руке. — Как вы уже узнали, меня зовут Арсений Сергеевич, и я буду вести у вас литературу. Да, увы, обстоятельства тяжелые, но я уверен, что мы с вами поладим. Чел, я бы не был так уверен, ты просто не знаешь этих долбаебов. А помогать тебе я точно не собираюсь. — Всех, кто сдает литературу в этом году, я попрошу остаться после урока, чтобы мы с вами обсудили ваши спецкурсные занятия, так как на этот счет я не до конца осведомлен, — гладко продолжил Арсений, все еще крутя несчастное кольцо. Несколько человек обреченно вздохнули. — Не волнуйтесь, менять время мы с вами не будем, просто обсудим дальнейшую программу. А сейчас, пожалуй, мы перейдем к теме урока, а именно… — Ааарсений Сергеич, — лениво протянул наглый голос с задних парт, и Арсений поднял выжидающий взгляд на ученика. Даже не оборачиваясь, Антон понял, что это Вова. Сукин сын никогда не упускал шанса повыебываться или просто побесить учителей, ему было плевать, как далеко он зайдет, он делал все на потребу публике, а публика в классе имелась, озлобленная и насмешливая. — А вы тут надолго? Наглый вопрос в лоб заставил учителя замереть на месте, не отводя взгляда холодных голубых глаз от Хохлова, который едва сдерживал ехидный смех. Несколько его дружков посыпались, прыснув от смеха в рукава толстовок, а сам парень в ожидании уставился на учителя, гордо задрав нос. Когда ж ты уже уймешься, оффник ебучий? — Извини, но твой вопрос я считаю неприемлемым, — наконец ответил Арсений Сергеевич, отводя взгляд и отворачиваясь к доске. Антон наблюдал за тем, как дрожала рука учителя, когда он выводил белым мелом тему урока, и ему даже стало жалко мужчину, но лишь на мгновение. Не он первый, не он последний. Благо, в мае этот ад закончится, и больше Антон этих уродов не увидит. — Итак, вернемся к литературе. Сегодня мы с вами обсудим биографию Ивана Алексеевича Бунина. Кто готов рассказать об этом писателе? — безэмоциональным голосом спросил учитель, проходя к своему столу и пробегаясь глазами по журналу. Руку никто не желал поднимать, и Арсений, кинув на класс такой же безразличный взгляд, слегка закусил губу и решил рискнуть, вызвав первого попавшегося. — Андреева Дарья? — Я не готова сегодня, — откликнулась Даша, не отрываясь от телефона, который лежал на парте, скрытый пеналом. Арсений Сергеевич внимательно посмотрел на девушку, видимо, пытаясь запомнить ее имя, и вернулся к журналу. — Очень плохо. Это два, — покачал головой мужчина, пробегая взглядом ниже по списку. Антон поежился, надеясь, что его не спросят, так как тишина в классе была слишком напряженной, и парень не хотел быть тем, кто ее нарушит. Даша, в свою очередь, никак не прореагировала на слова учителя, продолжая сидеть в телефоне. Она привыкла решать проблемы с оценками в последние дни семестра, так что сейчас напрягаться явно не хотела. — Антон Шастун? — учитель поднял вопросительный взгляд на класс, и Антон уже открыл рот, чтобы ответить, но его перебили. — Я, — ответил Вова, чем вызвал взрыв смеха на последних партах. Несколько его друзей посмотрели на Антона с насмешкой, когда он ошеломленно обернулся, не ожидая такой беспредельной наглости. Арсений Сергеевич нахмурился. — Что ж, Шастун, ты готов? — спросил учитель, уже занося руку над журналом. Вова отрицательно помотал головой, широко улыбаясь, и подмигнул Антону, который был не в силах сказать ни слова. Арсений кивнул, рассчитывая на такой ответ, и уже начал что-то быстро писать, когда к Антону все же вернулась речь и он повернулся к учителю. — Подождите! — неестественно громко вскрикнул парень, вызывая новый шквал смеха. Арсений поднял на него удивленный взгляд, а после узнал в нем парня из коридора, и слегка приосанился, ожидая продолжения. Антон сглотнул и устало продолжил. — Шастун — это я. Арсений поднял одну бровь, переводя взгляд с Антона на Вову, который уже не сдерживался и смеялся во весь голос. Несколько девочек на передних партах тяжело вздохнули; всех уже конкретно достали эти бессмысленные издевательства, но остановить этот вечный цирк было почти невозможно, поэтому половине класса приходилось терпеть со сжатыми зубами, а другая половина этим откровенно наслаждалась. — Неужели? — наконец проговорил учитель, еще более внимательно рассматривая Вову. — Тогда как же вас зовут, молодой человек? — Владимир Хохлов, — сквозь смех ответил тот, и Антон подтверждаюше кивнул, не сводя взгляда с учителя. Арсений быстро взглянул на Шастуна, давая понять, что разберется с ним позже, и вновь склонился нал журналом, выискивая нужную фамилию. — Хохлов — у вас замечание. После уроков подойдете вместе со мной к директору, — строгим тоном объявил учитель, делая какие-то быстрые, компульсивные пометки. Смех в дальнем конце класса постепенно стих. — А что уж сразу к директору? Что я такого сделал? — не унимался Вова, все так же вызывающе смотря на учителя. — Там и разберемся, что ты сделал, — отрезал Арсений Сергеевич, переводя все внимание на Антона, который уже сидел как на иголках. Ему очень не хотелось получить двойку, чтобы не расстраивать отца, и он даже знал пару фактов о Бунине, но ледяной взгляд Арсения не предвещал ничего хорошего. А ручки-то все еще дрожат. — Шастун, ты готов ответить? — Готов, — кивнул Антон, чем явно вызвал облегчение у учителя, который даже выдохнул, чуть приподняв уголок губ. — Наконец-то. Расскажи, что ты знаешь об Иване Алексеевиче? Антон начал отвечать, иногда растягивая слова, словно пытаясь вспомнить то, чего никогда не знал. Он рассказал в общих чертах о детстве писателя, о его романах и прочей никому не нужной истории, и Арсений слушал его внимательно, иногда кивая, словно подбадривая, и не сводя с парня пытливого оценивающего взгляда. Хохлов и его компания наконец успокоились, о чем-то тихо перешептываясь сзади, так что Антон расслабился и ответил, как смог, иногда бросая на учителя выжидающие взгляды. — Хорошо, спасибо. На четыре потянет, — улыбнулся Арсений, выводя оценку в журнале синей ручкой. Антон расслабленно выдохнул, откидываясь назад и доставая из кармана телефон. Отстрелялся, можно и отдохнуть. Арсений Сергеевич явно понял, что больше ответов сегодня ждать не стоит, и потому неторопливо повествовал детали биографии, упущенные Антоном, перещелкивая слайды презентации. От просмотра неинтересной ленты новостей Антона отвлек звонок, и он начал неторопливо собирать сумку, помня о том, что его попросили остаться. Сережа закинул на плечи рюкзак, бросил тихое «я буду в коридоре» и быстрым шагом вышел из класса. Антон тяжело вздохнул, понимая, что от разговора с другом ему не отвертеться, и подошел ближе к учительскому столу, где уже стояли другие профильники. — Что ж, — выдохнул учитель, поднимая взгляд от журнала и бегло оглядывая каждого. — В какие дни у вас были спецкурсы? — По вторникам, — ответил Миша, поправляя очки. Он был самым настоящим ботаном, но безобидным, поэтому к нему Антон относился нейтрально. — Всего один раз? — удивился Арсений, на что ребята только растерянно кивнули. — А вы не хотите заниматься два раза в неделю? — У меня еще танцы и репетитор по английскому… — неуверенно протянула Юля, девушка Сережи (одна из) , которая старательно не обращала на Антона никакого внимания. — У меня тоже репетиторы, — поддакнул Миша. Арсений Сергеевич кивнул, переводя взгляд на Антона. — Я не против, — пожал плечами парень, чувствуя себя некомфортно под прямым взглядом голубых глаз. Учитель завис на мгновение, пытаясь что-то разглядеть в зеленых глазах парня, и затем снова кивнул, поворачиваясь к остальным. — Тогда оставим занятия по вторникам и, если кому удобно, можете приходить после седьмого в пятницу, — сделав пару пометок в блокноте, Арсений вновь поднял взгляд. — Я вряд ли смогу, — признался Миша, и Юля согласно закивала, а Антон лишь беззвучно вздохнул, уже смирившись с индивидуальными занятиями. Ну а что, мужик он вроде нормальный пока что, да и с литрой что-то делать надо, а то до ЕГЭ не так уж и много времени. — Вот и договорились, — лучезарно улыбнулся мужчина, посмотрев на Антона. Парень лишь неловко повел плечами, отводя взгляд. — Как у вас обычно строятся занятия? — Ну, иногда варианты решаем, иногда какие-то задания разбираем… — откликнулся Миша, переминаясь с ноги на ногу. Арсений Сергеевич кивнул, снова что-то записывая в блокнот. — Понятно. Тогда жду вас… — мужчина повернулся к настольному календарю, высчитывая дни. — На следующей неделе, а тебя, Антон, завтра. Можете идти. — До свидания, — попрощалась Юля и поспешила ретироваться, за ней так же бодро вышел Миша и последним поплелся Антон, скомканно попрощавшись с учителем. В коридоре он успел заметить, как Сережа пытался догнать не желающую его слушать Юлю, и неторопливо пошел на следующий урок, вновь утыкаясь в телефон. Из приложения «Дневник» вдруг пришло уведомление, и парень нахмурился, открывая его. Мужик уже поставил четверку? Да, это тебе не пенсионерки, которые оценки раз в полгода выставляют. Открыв приложение, парень нахмурился еще сильнее и невольно остановился, тупо пялясь в экран. В графе «Литература» за сегодняшнее число стояла жирная пятерка.