blaptophobia

— Я же, блять, не специально. Я не еблан, чтобы так поступать!.. — И все равно поступаешь, как еблан. Антон докуривал первую за день сигарету, тогда как Сережа уже тянулся за второй. Парень перехватил Шастуна в раздевалке, и они, не сговариваясь, пошли в подворотню за территорией школы, чтобы поговорить. Хотя больше это было похоже на нелепые оправдания, чем на разговор. Сами посудите, нахуя мутить сразу с двумя, а потом, когда тебя спалили, впутывать в это левого человека и заставлять его разгребать дерьмо вместе с тобой? По итогу, Антону писала Ира с вопросами «когда это мы начали встречаться? в твоих влажных фантазиях?» и тому подобное, Юля, по началу пытавшаяся узнать у Шастуна всю правду, теперь его попросту игнорировала, а от самого Матвиенко обе перекрылись, заблокировав везде, где только можно. Сережа нервно курил, притоптывая на месте от ноябрьского мороза, а Антон обреченно стоял рядом, прислонившись к стене и делая неспешные затяжки. — Я сам не понял, как это все вышло! А что я могу сделать, если люблю их обеих одинаково? Тох, ты пойми, я же не в игры с ними играю! — Меня это вообще все не ебет, Серег, — буркнул Шастун, выпуская изо рта облачко сигаретного дыма. — Я тебе сразу сказал, как к этому отношусь, но ты меня слушать не захотел. Вот и разгребай это все сам, будь добр. Мне это все нахуй не сдалось. Я их даже не знаю, но теперь, видимо, обе меня косвенно ненавидят. Уж постарайся им сам все объяснить… — Да как я объясню, мать твою! — возмущенно перебил Сережа, и Антон неуютно поежился от его слов. Матвиенко спохватился, понимая, что ляпнул, но продолжил, уже спокойнее. — Они меня в чс обе кинули, ты теперь мой единственный выход. Просто скажи им правду… Или уговори их выслушать меня! — Схуяли, Сереж? Мне это зачем? — обереченно спросил Шастун, поднимая унылый взгляд на друга. Матвиенко возмущенно выдохнул. — А ты друг мне или не друг?! — А ты мне? Сережа осекся, недоуменно смотря на высокорослого парня, который сплюнул под ноги и затушил ботинком окурок. Антон натянул капюшон посильнее и посмотрел на застывшего парня сверху вниз. — Сам пойми, что ты хочешь сказать, а потом меня проси. А пока не разберешься, ради бога, не наделай хуйни. Мы еще эту не разгребли, — процедил Шастун, направляясь в сторону дома. Сережа остался в подворотне, докуривая, но он и без лишних слов уловил то, что пытался сказать парень. Разгребать они будут вместе.

***

Оказавшись дома, в холодной, едва отапливаемой панельке, Антон первым делом завалился на старенькую кровать, привычно поджимая ноги. На новую денег у его отца не было, да и подобрать подходящую под рост Шастуна было трудностью, так что парень ютился, как мог, и не жаловался. Немного полежав и посмотрев на ровный белый потолок, думая о том, как же сильно хочется уснуть и не проснуться, Антон с тяжелым вздохом взял себя в руки и переместился за стол. Уроки он делал вскользь, просто чтобы хоть как-то разбираться в темах, иногда заставлял себя делать письменные задания. На роль отличника парень никогда не претендовал, но и в тройки скатываться не хотел, поэтому уверенно держался на четверках. За это некоторые учителя его любили, некоторые просто обходили вниманием, а некоторые докапывались, утверждая, что ученик может стараться и на пять. Как жаль, что эти пятерки мне вот никак не всрались. После выполнения уроков парень устроил себе заслуженный перекур на балконе, окидывая усталым взглядом соседние хрущевки. Отец Антона знал, что сын курит, но запрещать не стал, и потому на балконе всегда валялась их общая пачка рядом с пепельницей. Антон вообще очень дорожил своими отношениями с отцом, хоть и не показывал этого слишком часто. Они оба пережили некоторое дерьмо, и теперь остались одни, поэтому доебывать друг друга по мелочам не видели смысла. Жили мирно, спокойно, изредка общались на кухне, иногда вместе смотрели футбол. Футбол, пожалуй, был единственным хобби Антона, о чем говорили немногочисленные плакаты в его комнате, а ко всему остальному он относился с холодным равнодушием. Смотря на развевающийся на ветру пепел, Антон думал о Татьяне Васильевне. Не то чтобы целенаправленно, но мысли то и дело утекали в это русло. Парень не знал точной причины смерти учительницы, но всем своим нутром чувствовал, что это из-за нервов. Он вообще много что чувствовал внутри, только показывал это редко, нехотя. Особенно ярко и обжигающе внутри него разливалась ненависть. Это они ее довели. На уроках 11 Б Татьяна Васильевна нервничала больше всего. Конечно, как же, блять, иначе с этими уродами. Хохлов и его компания и мертвого доведут, Антон это давно прочувствовал. С годами ненависть к одноклассникам притупилась, иногда выгрызалась где-то на фоне, но в основном Шастун просто игнорировал их. Однако сейчас не получалось. Это уже не шутки — довести пожилого человека до сметри своими выходками. Антон был уверен, что это их не остановит, за оставшиеся полгода с хуем они и нового литературника доведут. Арсений Сергеевич… Звучит как-то тягуче, с этими растянутыми гласными и шипящей «с», и вместе с тем резко, с приглушенным рыком. Имя мужчине подходило, но вот профессию он явно выбрал неудачно. Антон не отрицал, что мужчина красивый. Высокий, молодой, ему явно чуть больше двадцати пяти, стройный, хорошо одевается, мягкие черты лица… С такой внешностью в модели идут, или в актеры, или просто на телек. А он — учитель. Литературы, блять. К тому же, Антону показалось, что мужчина слишком мягок для этой профессии. Учитель старательно пытался скрыть некую нервозность за маской строгости, желая казаться сильным и неприступным. Очевидно, Вову он урыл красиво, но от любопытного взгляда Шастуна не скрылись подрагивающие пальцы учителя, поджатые губы и потерянные, колкие, ледяные глаза. Такие чистые и… Так, стоп. Это еще что за хуйня? Глаза как глаза, господи, какое мне дело. Потушив окурок о край пепельницы, Антон вышел с балкона и вернулся в свою комнату. Рутина, мать ее. Весь оставшийся вечер парень провел за просмотром бесполезных и не очень видосов в ютубе, поужинал с отцом, перекинувшись парой фраз, они опрокинули по стопке отцовского коньяка, чтобы помянуть учительницу, и Антон завалился спать. Ночью ему приснился кошмар, в котором Татьяна Васильевна звала его, моля о помощи, но, проснувшись в холодном поту, Антон лишь тяжело вздохнул и перевернулся на другой бок. Он привык к кошмарам в своей жизни.

***

Антон нервно дергал ногой, стоя у кабинета литературы, и крутил браслеты на тонких запястьях, путаясь пальцами в закрепляющих шнурках. Его первый спецкурс с новым учителем, да еще и индивидуальный. Арсений Сергеевич предупредил его, что может задержаться, поэтому Антон волновался скорее по привычке, чем по поводу. Нервное состояние стало ему родным относительно давно, так что он даже не обращал внимания, если какая-то часть тела начинала беспричинно подрагивать. Зато это заметил Сережа, стоящий рядом в коридоре, у которого были дополнительные по профмату. — Ты чего так трясешься? Боишься его? — с непониманием спросил друг, глядя на то, как Шаст дергал за шнурки от браслетов. — С чего ты взял? — не менее озадаченно спросил парень, и, заметив направления взгляда Матвиенко, слишком резко опустил руки. — Это с ним не связано. И сам знаешь. Сережа кивнул, отводя взгляд, но недвусмысленные чертики продолжали водить хороводы в его глазах. Антон на это только фыркнул. — Я от него не ожидаю ничего особенного. Обычный мужик по-моему. — А по-моему совсем необычный. Как с обложки сошел, — Матвиенко снова заинтересованно посмотрел на друга. — Он тебе нравится? — Нет, — честно ответил Антон. — Пока не за что им так восхищаться. — Ну-ну, вот пройдет время… — загадочно протянул Сережа. Антон пихнул друга в бок, усмехнувшись. — Смотри не влюбись. Четвертый в твои любовные интриги не поместится. Сережа хмыкнул, пихая друга в ответ, но пыл поумерил, поникнув от слов Шастуна. Антон замолк, решив не поднимать тему: Сережа заслужил такие подколы, но позже, когда вся ситуация поуляжется и будет виден хоть какой-то свет в конце. — Ладно, я пойду, — с плохо скрываемой обидой проговорил Матвиенко, направляясь в сторону своего кабинета. Антон тихо присвистнул. — А попрощаться? Сережа остановился, медленно обернувшись и посмотрев на друга, как на придурка. Шастун рассмеялся и подошел ближе, заключая парня в медвежьи объятия. Тот слегка посопротивлялся, но вскоре подхватил задорный и такой редкий смех друга и обхватил руками его спину. Простояв так пару мгновений, парни с улыбками кивнули друг другу, размыкая руки, и разошлись в разные стороны. Через одну минуту по коридору прошла уборщица, окидывая Антона презрительным взглядом и молча уходя к лестнице. Через две минуты торопливо просеменил пожилой историк, роняя бумажки, и на ходу сделал замечание парню, успевшему перебраться на подоконник. Через пять минут Антон уже решил, что Арсений Сергеевич забыл о нем и сегодня не придет, но решил для верности подождать еще пару минут. Через 45 секунд после этого на лестнице появилась темноволосая макушка. — Спасибо, что подождал. Задержался у директора, — начал оправдываться мужчина, но Антон коротко закивал, показывая, что все понимает и обиды не держит. Арсений слегка улыбнулся, повернул ключ в двери несколько раз и распахнул ее, приглашая парня войти. Антон зашел в знакомый кабинет, и в сознании снова всплыли мысли о прежней учительнице, заставляя Шастуна поежиться. — Холодно? — спросил Арсений Сергеевич, быстро пересекая класс и подходя к приоткрытому окну. Антон не стал перечить, потому что в помещении действительно гулял морозный ноябрьский воздух, и парень молча сел за первую парту, доставая тетрадь для подготовки. — Так, на чем вы остановились? — спросил учитель, подходя к своему столу и копаясь в многочисленных бумажках. — На противоречии миров в «Мастере и Маргарите», — с заметным унынием ответил Антон, лениво открывая тетрадь и пробегая взглядом по конспекту. — Отлично. Тебе нравится Булгаков? — ненавязчиво поинтересовался мужчина, поднимая взгляд на Шастуна. Парень неопределенно повел плечом. — Понятно. Ну, тут в целом обсуждать нечего, все лежит на поверхности… Арсений ударился в разъяснения, иногда нервно покусывая кончик ручки или бегая взглядом по веткам деревьев за окном. Антон внимательно слушал, иногда что-то записывал, старательно скрывая зевки ладонью. Мужчина рассказывал увлеченно, изредка прыгая с темы на тему, но в итоге все равно возвращался к тому, с чего начал. Антон успел подумать, что возможно он ошибся, решив, что Арсений выбрал себе не ту профессию. Судя по всему, литература его увлекала, и в ясных голубых глазах отражался неподдельный интерес и азарт, в отличии от наполненных скукой зеленых. — Я так нудно рассказываю? — усмехнулся учитель, когда Антон все же не сдержал широкого зевка. Парень подобрался и активно замотал головой. — Вовсе нет. Я просто не очень люблю эту книгу, — признался Антон, поднимая равнодушный взгляд на Арсения, который уже 15 минут рассказывал о всей глубине этого произведения. Учитель кивнул, опустив голову, и заметно поник. — Я вот не совсем понимаю некоторых определений из 12-го задания, — поспешил продолжить парень, заметив смену настроения учителя. Арсений Сергеевич доброжелательно улыбнулся. — У многих с этим возникают трудности. Давай-ка я погоняю тебя по терминам, — мужчина открыл какой-то сборник и пролистнул страницы. — Кстати, как у тебя с материалами? Какие-то книги по подготовке, методички есть? — Эм… Нет, — замялся Антон. — Нам все Татьяна Васильевна распечатывала… Арсений нахмурился и провел языком по сухим губам, поднимая взгляд на ученика. — У тебя есть с собой эти распечатки? — Антон протянул несколько листов, перегнувшись через парту, и мужчина бегло пробежался взглядом по бумажкам. — Понятно. Все же лучше обзавестись сборниками заданий, так будет удобнее и ничего не потеряется. Согласен? — он передал бумаги обратно, не глядя на парня, и Антон решил промолчать. — Так, я пожалуй сделаю с вами беседу в Вконтакте, туда и напишу нужных авторов и где можно их купить. Пока возьми мой, но решай в тетради. Парень кивнул, принимая из рук учителя увесистую книгу с вариантами ЕГЭ, и, найдя нужные задания, принялся усидчиво решать. Он перестал зевать, максимально сосредоточившись на заданиях, отчего сам не заметил, как снова начал дергать ногой под партой. Арсений Сергеевич через некоторое время обратил внимание на легкий тремор парня, но говорить ничего не стал, только нахмурился чему-то и с толикой беспокойства посмотрел на сконцентрированное лицо ученика. Остаток урока прошел ровно, Антон решал задания, то и дело замирая в ожидании и внимательно слушая учителя, а Арсений Сергеевич исправлял ошибки и объяснял некоторые ньюансы, в которых Шастун ошибался чаще всего. Они заметили, что прошло уже больше положенных 45 минут занятия, только когда в дверь тихо постучали и в проеме показалась макушка Сережи, с опаской поглядывающего на учителя. — Все-все, мы закончили, — усмехнулся Арсений, и они вместе с Антоном отчего-то незаметно выдохнули, будто все это время сидели в максимальном напряжении. Шастун поблагодарил Арсения Сергеевича за занятие, добавился к нему в вк, чтобы помочь с беседой профильной литературы, и вышел к ожидающему снаружи Матвиенко. Когда дверь за ним закрылась, Арсений устало потер глаза и задумчиво посмотрел в окно, крутя в пальцах синюю ручку. — Чет вы долго, — заметил Сережа, выходя вслед за Антоном из здания школы. Шастун в ответ лишь пожал плечами. — Первое занятие, хули. Я думаю, к нему легко привыкнуть. Он не так плох, как я подумал сначала, — откровенно ответил парень. — На самом деле, я думаю, что он подготовит нас лучше, чем это могла бы Татьяна Васильевна… Оба парня почувствовали, как сильно это «могла бы» режет слух, и неосознанно подернули плечами. Отойдя от школы, Антон достал из кармана пачку ЛД с зажигалкой внутри. — Да он нормальный, — высказался Матвиенко, делая первую затяжку и блаженно прикрывая глаза. — Литература это, конечно, пиздец, но из любой жопы можно выбраться, — он посмотрел на друга в ожидании, и Антон перевел на него заинтересованный взгляд, опираясь спиной о грязную стену подворотни, давая понять, что он готов выслушать. Сережа вздохнул. — Короче, насчет девчонок, я предлагаю поступить так: ты перехватишь Юлю на профиле, объяснишь ей все, что я еблан и так далее, она тебя точно выслушает, а вот с Ирой сложнее, надо будет немного пошаманить. Она же тебя вроде не заблочила? — Нет, — ответил Антон, для верности отрицательно мотнув головой. Серёжа кивнул. — Ну, вот, значит пишешь ей, мол такие дела, надо перетереть, назначаете встречу, и я приду вместе с тобой, вдвоем ее уговорить будет проще. — А потом что? — задал главный вопрос Антон, наблюдая за тлеющей сигаретой в своих пальцах. — А потом… Не ебу, но разберемся по ситуации. Поможешь? — Сережа чуть ли не со слезной мольбой посмотрел на друга, и Антону не оставалось ничего, кроме как кивнуть в ответ. Матвиенко благодарно улыбнулся, делая очередную затяжку, а Шастун лишь в очередной раз подумал, как же сильно он устал от всего. Телефон в кармане неожиданно завибрировал, отчего Антон чуть ли не подпрыгнул, но, как оказалось, это было лишь уведомление из новой профильной беседы. Парень сразу зашел в настройки, отключая уведомления беседы, и убрал телефон в карман, чтобы не морозить пальцы. Очередная очень важная конфа, в которую он вряд ли вообще зайдет. Привычно затушив окурок носком ботинка, Антон поежился и пошел в сторону своего дома, зная, что Сережа идет следом. Они как обычно молчали, растратив все силы в школе, да и острой надобности в разговоре по пути домой никогда не чувствовали, так что они просто шли по грязному асфальту, думая о своем и окидывая уставшим взглядом серые панели воронежских домов.