Паническая атака.

      Казуичи снова просыпается посреди ночи. Едва не вскакивает с больничной койки, в холодном поту, со сбивчивым дыханием. Воспоминания всплывают в голове один за другим, заставляя механика возвращаться в прошлое. В ужасное прошлое. В те дни, когда он всë ещë был грушей для битья для своего отца и одноклассников. В те дни, когда он не хотел идти ни в школу, ни домой. В те дни, когда он жил в постоянно страхе, за своë психическое здоровье и жизнь в целом. Но ладно, это ведь всë в прошлом, да? Значит, и волноваться не о чем. Только слабаки живут прошлым. Сода не слабак. Больше не слабак. Он больше не будет потакать своим слабостям. Он изменился. Он больше не такой. Но что если всë повторится? Это будет ужасно. Мысли об этом заполонили всю голову, мешая соображать. Парень обхватил себя за плечи, будто пытаясь согреть. Его словно окатили ведром ледяной воды, а сам он трясся как осиновый лист в непогоду. Глаза метались по палате, Казуичи то и дело нервно сглатывал, продолжая озираться. Холодок пробежал по спине, стоило ему услышать, как со скрипом приоткрывается дверь. Это ненадолго вытянуло юношу из хватки липкого страха, что сковал все его движения. – Ты чего не спишь? Раздался уже знакомый Соде голос светловолосого невысокого медбрата. Его Фуюхико зовут, вроде. Казуичи обернулся, плохо видя из-за накрывшей его глаза пелены слëз. Всë плыло, ничего нельзя было разобрать. Он видел только размытые цветные пятна. Преодолев себя, он выдавил какой-никакой ответ: – Я-я-то? Я н-ничего.. просто к-к-кошмар приснился. Отчасти это было правдой. Но не дурное сновидение стало причиной всего того, что сейчас происходило с Содой и довело его до такого состояния. Конечно же, Фуюхико не поверил его словам и вошëл в комнату, прикрыв за собой дверь. Не хватало ещë лишних свидетелей. Что подумают коллеги, если увидят его в палате наедине с пациентом, да ещë и в такой поздний час? Явно ничего хорошего. Кузурю подошëл к одной-единственной кровати, где был пациент, и сел на еë край. – Ну и что за кошмар? В ответ – молчание. Сода знал, что если снова попытается солгать, то его обман сразу раскроется, и придëтся объяснять настоящую причину. А этого тоже не хотелось. – Эй? Ты меня слышишь? Фуюхико легонько коснулся плеча Казуичи. Тот вздрогнул, но ничего не сказал. Он продолжал дрожать и быстро дышать. Хреново. Сода что-то ещë говорил, но из бормотания хер чë поймëшь, поэтому медбрату пришлось прислушаться. Что-то о семье, о школе. Что-то явно нехорошее, раз у него паническая атака. Тогда Фуюхико принял решение и встал с койки. После он вполголоса сказал: – Я принесу воды, а ты жди, окей? Не дожидаясь какого-либо ответа, блондин вышел из палаты и зашагал в стойке ресепшена. Там же стоял кулер с водой, что ему и было нужно. Налив полный стакан прохладной воды, юноша поспешил вернуться назад к Казуичи.       Вышеупомянутый пациент так и не изменил своего поведения. Его так же не по-детски трясло, а взгляд расфокусирован. Розововласый смотрел в пустоту и, кажется, начинал плакать. Благо, тут же зашëл Фуюхико и, подойдя к койке, он поставил на тумбочку воду и снова сел на кровать, прежде чем неуверенно обнять пациента. Он пытался утешить его словами, добавив к этому мягкие поглаживания по спине и голове. Сам пациент уткнулся ему в плечо и, даже слишком громко, всхлипывал. Создавалось впечатление, что эти ласки его ни черта не успокаивают, что не нравилось Кузурю. Нет, он не был херовым работником, просто сталкивался с таким случаем впервые. В конце концов, Сода здесь не из-за своих психических заскоков, а физической травмы. Неудачное падение или что-то вроде этого. В результате он вывихнул себе руку. Переломов не было, но это не помогло юноше избежать больницы.       Неизвестно, сколько Фуюхико и Казуичи так просидели, но последний вскоре начал успокаиваться. Всхлипы утихли, а дрожь прекратилась. – Полегчало? Интересуется санитар и убирает руку с головы пациента. Последний лишь кивает и отстраняется, тихо извиняясь. Кузурю не совсем понимает, за что, поэтому ничего не говорит и протягивает ему стакан с водой. Казуичи послушно его осушает до дна и возвращает назад. С уст розововласого срывается одно лишь слово, прежде чем он по собственной инициативе обнимает Фуюхико: – Спасибо..