Паническая атака.

      Шуичи снова просыпается посреди ночи. Едва не вскакивает с больничной койки, в холодном поту, со сбивчивым дыханием. Воспоминания всплывают в голове один за другим, заставляя детектива возвращаться в прошлое. В ужасное прошлое. В те дни, когда он всë ещë был грушей для битья для своего отца и одноклассников. В те дни, когда он боялся доверять людям. События после первого его дела. А вдруг он что-то неправильно тогда сделал? Не так поступил? Допустил ошибку? Но ладно, это ведь всë в прошлом, да? Значит, и волноваться не о чем. Только слабаки живут прошлым. Сайхара не слабак. Больше не слабак. Он больше не будет потакать своим слабостям. Он изменился. Он больше не такой. Но что если всë повторится, и он снова кого-то подведëт? Это будет ужасно. Мысли об этом заполонили всю голову, мешая соображать. Парень обхватил себя за плечи, будто пытаясь согреть. Его словно окатили ведром ледяной воды, а сам он трясся как осиновый лист в непогоду. Глаза метались по палате, Шуичи то и дело нервно сглатывал, продолжая озираться. Холодок пробежал по спине, стоило ему услышать, как со скрипом приоткрывается дверь. Это ненадолго вытянуло юношу из хватки липкого страха, что сковал все его движения. – Ты чего не спишь? Раздался уже знакомый Соде голос светловолосого невысокого медбрата. Его Фуюхико зовут, вроде. Шуичи обернулся, плохо видя из-за накрывшей его глаза пелены слëз. Всë плыло, ничего нельзя было разобрать. Он видел только размытые цветные пятна. Преодолев себя, он выдавил какой-никакой ответ: – Я-я-то? Я н-ничего.. просто к-к-кошмар приснился. Отчасти это было правдой. Но не дурное сновидение стало причиной всего того, что сейчас происходило с Содой и довело его до такого состояния. Конечно же, Фуюхико не поверил его словам и вошëл в комнату, прикрыв за собой дверь. Не хватало ещë лишних свидетелей. Что подумают коллеги, если увидят его в палате наедине с пациентом, да ещë и в такой поздний час? Явно ничего хорошего. Кузурю подошëл к одной-единственной кровати, где был пациент, и сел на еë край. – Ну и что за кошмар? В ответ – молчание. Сайхара знал, что если снова попытается солгать, то его обман сразу раскроется, и придëтся объяснять настоящую причину. А этого тоже не хотелось. – Эй? Ты меня слышишь? Фуюхико легонько коснулся плеча Шуичи. Тот вздрогнул, но ничего не сказал. Он продолжал дрожать и быстро дышать. Хреново. Сайхара что-то ещë говорил, но из бормотания хер чë поймëшь, поэтому медбрату пришлось прислушаться. Что-то о семье, о школе. Что-то явно нехорошее, раз у него паническая атака. Тогда Фуюхико принял решение и встал с койки. После он вполголоса сказал: – Я принесу воды, а ты жди, окей? Не дожидаясь какого-либо ответа, блондин вышел из палаты и зашагал в стойке ресепшена. Там же стоял кулер с водой, что ему и было нужно. Налив полный стакан прохладной воды, юноша поспешил вернуться назад к Шуичи.       Вышеупомянутый пациент так и не изменил своего поведения. Его так же не по-детски трясло, а взгляд расфокусирован. Брюнет смотрел в пустоту и, кажется, начинал плакать. Благо, тут же зашëл Фуюхико и, подойдя к койке, он поставил на тумбочку воду и снова сел на кровать, прежде чем неуверенно обнять пациента. Он пытался утешить его словами, добавив к этому мягкие поглаживания по спине и голове. Сам пациент уткнулся ему в плечо и едва слышно всхлипывал. Создавалось впечатление, что эти ласки его ни черта не успокаивают, что не нравилось Кузурю. Нет, он не был херовым работником, просто сталкивался с таким случаем впервые. В конце концов, Сайхара здесь не из-за своих психических заскоков, а физической травмы. Неудачное падение или что-то вроде этого. В результате он вывихнул себе руку. Переломов не было, но это не помогло юноше избежать больницы.       Неизвестно, сколько Фуюхико и Шуичи так просидели, но последний вскоре начал успокаиваться. Всхлипы утихли, а дрожь прекратилась. – Полегчало? Интересуется санитар и убирает руку с головы пациента. Последний лишь кивает и отстраняется, тихо извиняясь. Кузурю не совсем понимает, за что, поэтому ничего не говорит и протягивает ему стакан с водой. Шуичи послушно его осушает до дна и возвращает назад. С уст черновласого срывается одно лишь слово, прежде чем он по собственной инициативе обнимает Фуюхико: – Спасибо..