Особенности эволюции в параллельном мире

      Щелк. Окурок полетел по параболе и отрикошетил от мусорницы, шмякнувшись на пол. Никогда не получался этот фокус. Каждый человек хоть раз в жизни испытывал чувство бессмысленности своей работы, да и своего существования в целом. Утром понедельника у меня это чувство достигало небывалых высот. - Снова дымишь, Лен? – отвратительно бодрый голос отвлек от философских рассуждений о смысле бытия, возвращая на грешную землю. - Уже нет, - подняв в доказательство пустые ладони, выползла из уютного закутка за туалетом. От Валеры просто так не отвяжешься, его энтузиазму никакой понедельник не помеха. - По какому поводу печаль на светлом лике? Нет, этот не отстанет. - Все тлен. - Понятно, - из кармана мятого лабораторного халата была извлечена не менее мятая пачка сигарет. – Герасим в запой ушел? При внешности классического безумного ученого, не видящего ничего дальше своих колб и пробирок, чутье на настроение собеседника у Валеры прямо на уровне экстрасенса. - Скорее погрузился еще глубже. Будто он из него выходит. Дурной пример заразителен, вторая сигарета пошла за первой, горечью оседая на языке. Собеседник и единственный друг в этом дурдоме, именуемом научно-исследовательским институтом, солидно покивал, уронив на пол заткнутый за ухо карандаш. Моего нынешнего научного руководителя Степана Герасимовича редко кто видел трезвым. - Если он еще раз заведет беседу о том, как девушке нужно одеваться, чтобы выйти замуж, попрошу у химиков фенолфталеин* и сотворю зелье долгой задумчивости, - не хотела заводиться, но выговориться тянуло неимоверно. - А потом станешь темным архимагом и захватишь мир. Улыбка выползла сама собой. Приятно видеть собрата по разуму. - Валер, вот у тебя никогда не появлялось ощущения, что страдаешь херней и вся твоя работа нафиг никому не сдалась? Кому интересны причины мутации амброзии полыннолистной и их связь с промышленным загрязнением? На кой я вообще училась, если сейчас сижу на кафедре и перекладываю бумажки? Надо было в мед идти, хоть какая-то польза для общества. - Лен, а может, Герасим был прав? Насчет замужества? – торжественный тон подпортил прорвавшийся смешок. - А не пойти бы вам полем, сударь? – засранец, знает, чем меня отвлечь. До начала рабочего дня оставалось десять минут. Для перекура слишком много, для похода за кофе в буфет – мало. - Я, собственно, тебя почему искал, - встрепенувшись, Валера ловко зашвырнул окурок в мусорку и взъерошил светло-русое гнездо, по ошибке именуемое прической. – Хочешь принести реальную пользу науке? - Пробирки мыть не буду, - отрезала, складывая руки на груди и морщась от залетающего в окно горячего ветра. Не лето, а филиал Геенны Огненной. – У меня еще результаты статистического анализа не обработаны. Друг, товарищ и брат возмущенно замахал руками, отметая нелепое предположение. - Да нет. Алекс Алексеевич сейчас работает над новой теорией. Изучает биотоки, излучаемые растениями разных видов. Ему для сравнения нужен опытный образец. Здорово. Меня уже к траве приравняли. Друг, называется. - Валер, я, конечно, временами бываю овощем, но на видовую принадлежность это не влияет. Несколько минут Валерка хлопал светлыми ресницами, переваривая отповедь и оценивая образность слога. - Злая ты, Лен. Для сравнения нужны параметры других объектов. Людей, в том числе. Мы уже все лабораторией отметились, требуется контрольный образец. Я тебя у Герасима отмажу, отдохнешь душой в нашем уютном подвале. Искуситель. Но в лаборатории у них и правда уютно – тихо, прохладно, нормальная рабочая атмосфера. Да и руководитель у них мужик мировой, из породы гениев-бессребреников. - Уломал, змей, - одернув футболку, изобразила научный энтузиазм. – Веди. И напомни, почему я вообще этим занимаюсь? - Потому что ты – наивный идеалист, неумело маскирующийся под циника. Парень заулыбался, светясь аки солнышко. Хороший он все-таки, умел бы готовить – себе бы оставила. Обиталище Валеры находилось на нулевом этаже, жара сюда не добралась. Мерно гудели три мощных компьютера, обрабатывая данные, Алекс Алексеевич, больше похожий на пирата в отставке, чем на уважаемого профессора, тихо втолковывал что-то двоим помощникам. Завидев нас, добродушно покивал и поманил в святая святых – комнатушку с заэкранированными стенами и кучей датчиков. Меня усадили в кресло, к которому тянулось несколько пучков проводов, попутно сделав комплимент новой футболке с изображением группы «Ария» в старом составе. Валера принес банку геля вроде того, который используется для УЗИ, и принялся закреплять датчики на запястьях, сгибах локтей и висках.       Прохладный гель быстро нагрелся, кожа под присосками начала чесаться. Чего-то мне тревожно. Уж больно антураж мрачный. Нужно меньше фантастики на ночь глядя читать. Никто меня пытать не будет, да и Валерке я верю. - Лен, ты в порядке? – все же Валерий наш экстрасенс. - Чешется, зараза. Не кипешуй. - Не волнуйся. Это займет пару минут. Потом в буфет сходим, я тебя угощу. - Лучше я тебя. Мне папа блинов передал. С творогом и мясом. Валера закатил глаза, выражая экстаз. А то, мой папа готовит получше многих хозяек. Жаль, от него я только специфическое чувство юмора и орлиный профиль унаследовала, нет бы что полезное. - Ну, с богом. Может немного пощипывать. Алекс Алексеевич махнул рукой помощнику, тот опустил какой-то рубильник… То ли подкачала древняя электропроводка, то ли ребята что-то напутали. В лаборатории на мгновение вспыхнула ослепительная дуга разряда, тело скрутило сильным спазмом. Даже больно не было, словно нервы парализовало. Сквозь синий неприятный свет пробивался голос Валеры, надсадный крик. А потом, как любят писать в книгах, наступила темнота.