Искушение

      — Ты потерял память? — упырёнок не устоял на ногах, как только сказал это, присев.       — О каком Эрике идет речь? Я—Света. А теперь объясни мне всё сейчас же, — всё ещё держа книгу в руке, потребовала я.       Но, увидев разбитые осколки зеркала, обомлела. В нём отражался парень и повторял всю мою мимику. На голове показались рога, которые я едва ощущала. А сзади было что-то неудобное. Как и… ниже. Рука с книгой сама собой опустилась, а рот открылся в немом вопросе. Что здесь вообще творится? Мне кто-нибудь объяснит?.. Не успела я добавить хоть ещё что-нибудь, как услышала грохот со стороны двери.       Я еле оторвалась от зеркала, как в комнату влетел незнакомый мне парень в странных одеяниях. Его глаза не скрывали ту злобу, ненависть и презрение, которое он испытывал к этому пареньку, в чьём теле я сейчас нахожусь. Я ожидала его дальнейших действий. Что-нибудь скажет или нападёт? Я хотела встать в защитную стойку, но тело не слушалось и даже поступило против моей воли. Рука с книгой зашла за спину, спрятав потрёпанную старинную вещицу.       Он со скрежетом в зубах схватил меня за воротник единственной рубашки, которая в одиночку прикрывала мою наготу. Она была вся порванная, и всё же хоть что-то на этом голом теле. Книга отлетела в сторону, а я почувствовал, что со мной что-то не то. Внутри… Кхм… что-то саднило, а спереди было странное чувство. Но, я поняла, что Эрик здесь с кем-то не сказочки на ночь читал. Парень, держащий меня за грудки и смотрящий на меня с вызовом, вывел меня из мыслей, заставляя вздрогнуть и сжаться.       — Сколько можно повторять! Высасывай силы из кого-то другого! Ты будто специально это делаешь! — взревел он, находясь близко к моему лицу, да так, что все слюни от переизбытка плещущих эмоций летели на меня. Я зажмурился и, пока парень не ударил меня, вытерла с лица этот пахнущий смрад. Даже приёмные родители не смели со мной так обращаться. И все конфликты я привыкла решать словами.       — Что специально? — меня ничего не удивляло. Будто это тело уже привыкло к побоям. Оставалось ощущение, что этот парень со странным оттенком кожи не первый человек, который запросто может поднять руку. Но пока он этого не делал.       На мои слова он отреагировал буйно. Если бы взглядом можно было убить, то я бы умирала каждую секунду. Настолько этот парень ненавидел, кого там мышонок назвал? Эрика?       — Чтобы не смел больше доставлять ему хлопот! Он и так не в лучшем состоянии, так ты ещё тут! — уже более спокойно вякнул он, зло выдохнув и отпуская ворот несчастной рубахи, направляясь к двери на несгибаемых от бурных эмоций ногах.       Я же повторно протёрла лицо, думая где бы принять ванну после всего бедлама. По ноге что-то стекало, заставляя чувствовать себя отвратительно.       — Эрик бы так не сказал… — вылез из-под кровати перепуганный упырёнок.       — Я же сказала, что никакой я не Эрик. Сколько можно повторять? — казалось, что всё это сон. Нужно только проснуться и..... А дальше что? Те же серые будни? Но что было до того, как я попала сюда? На момент я впала в ступор, пытаясь вспомнить что же не так. Ничего не выходило. Решив, что это пока не важно, села на кровать, попутно расспрашивая, где же можно помыться.       Упырёнок медленно вышел передо мной, казалось, что миг… и он вовсе заплачет. Но он лишь грузно склонил голову, ничего не отвечая некоторое время.       — Рядом с общежитием есть купальня или по-другому источники. Вечером там собираются студенты, такие как ты, и принимают водные процедуры.       — Мне жаль твоего хозяина… Но я и вправду не смогу ничего для тебя сделать. Я и сама попала сюда по ошибке, — решив, что не стоит зря обнадёживать зверька, осведомила его. Всё же, я тут беспомощна.       Я говорила чистую правду. Я была той ещё эгоисткой при жизни. Приёмных родителей, возможно и любила, но никогда не показывала этого и пыталась не привязываться сильнее, чем это того стоило. В детском доме всегда царило невесть что. Каждый второй устраивал подлянку, за что, конечно, расплачивались все. Так было и у приёмной семьи, однако, я совершила ошибку, я прониклась этим семейным тёплым чувством. И когда казалось, что всё идёт лучше некуда, жизнь подкидывает такой сюрприз, за который вновь расплачиваются все. Смерть близких, к которым ты привязан, морально-мучительна и истощает в сто раз лучше всяких подколов хулиганов в интернате. Остаётся лишь сидеть сложа руки и накручивать себя, что всё было бы лучше, если бы ты могла хоть чем-то помочь.       — Девушка… Как там вас? С вами всё в порядке? — летающий мышонок взлетел, взобравшись на кровать, расположившись сбоку от меня. Он поступил тактично, ведь я всё ещё питала страх перед ним. — Я не пытался давить на жалость. Просто вы напоминаете мне моего прежнего хозяина. Что вас сломало?       — Я-Света. Для кого-то Светлана, но думаю, что теперь мне не отвертеться от «Эрика». Сломать человека… или даже не человека может что угодно, но это уже не твои заморочки, — я не любила делиться чем-то личным с другими. Даже с первым встречным, хоть и говорилось, что многим легче вылить душу первому встречному. — Лучше скажи, чем занимался тут твой хозяин, пока я не появилась… — взглянув на своё больное запястье и на весь бардак на полу, поняла, что был совершён какой-то ритуал. Стало тошно от крови на руках, но я старалась сдержать позывы рвоты.       Всё так и было. Но про отметины и про то, что я теперь в теле называемого Эрика, он ответить ничего не смог. Лишь сказал, чтобы я посмотрела всё в книге, которая валяется на полу.       Обдумав, что это будет лучше сделать завтра или когда-нибудь позже, спрятала под кровать эту книженцию. Почему-то тело само просило это сделать и я посчитала это правильным. Я начала расспрашивать про того незнакомца. Всё же не ни за что наорал ведь?       — Это личный стражник мужа Эрика. Муж Эрика… То есть теперь ваш, помогает вам не помереть с голоду.       — С голоду? Помогает? Тут скорее с недотраха, — закатила я глаза, вспоминая ощущения внизу. Но до меня дошло, что я похожа на какую-то нечисть. — Стоп, я инкуб, если поглощаю энергию через постель? — предположила я, собирая полученный пазл у себя в голове, попутно ероша волосы.       — Нет, всё гораздо хуже… — Мых виновато склонил голову, будто эта тема была для него деликатной. — Ты… являешься суккубом, — последнее он произнёс шёпотом. Но, находясь рядом с ним, я расслышала.       — И где различия? Оба соблазняют людей во снах, разве нет?       — Ничего такого не слышал. Суккуб тот, кто соблазняет мужчин и находится в нижней позиции. Инкуб же, наоборот, может соблазнять как мужчин, так и женщин, но уже находится сверху. Теперь понимаешь, насколько всё серьёзно? К тому же ты умрёшь, если за три месяца с кем-нибудь не совокупишься. Эту же роль выполняет твой муж, так как Эрик не хотел ни под кого ложиться и… — начал он тараторить, но я его перебила, пока вся каша не смешалась в один огромный ком в голове.       — Тогда как он выживал все эти года без мужа? — всё остальное меня сейчас не волновало. Как зовут супруга, какой он там благородный, кто мой муж… Объелся груш! В гробу я видала этих мужланов, которые стражников при себе держать не умеют, да и супруга до гроба довели. Точнее до меня, но не суть важна.       — До совершеннолетия суккубы и инкубы подпитываются жизненной энергией матери. Я, честно, не знаю, что случилось с семьёй Эрика, но твой муж… — это слово уже в голове застряло, не давая спокойно мыслить. Я не заметила, как мой монотонный тон сменился на раздражённый и грозный.       — Так, оставь свои «твой муж», не хочу даже этого слышать. Лучше уж зови по имени или зови «козёл» или «кабель».       — Но… я не могу так, — мышонок остолбенел от таких заявлений, будто так назвав его он обречёт себя на казнь. Но больше «твой муж» я за этот вечер не слышала.       Спустя пару часов купальня, как назвал упырёнок должна была быть готовой, поэтому я без лишний раздумий, порылась в шкафу в поисках полотенца и нормальной одежды. То, что раньше называлось штанами, которые валялись на полу, я не рискнула надеть. А вот гардероб у мальчишки и вправду оказался бедным. Пара цветных рубашонок тоже были в плохом состоянии, как и брюки. Все изношенные и в грязи.       — У тебя хозяин что ли стирать не умеет? И работать тоже? Он ведь замужем за «влиятельным человеком», да и к тому же вертихвост из него наверняка не плохой бы получился…       — Не смей так про него говорить! Мой хозяин — лучший в своём роде! — насупился тот, а я возражать и давить на больное место не стала, и он продолжил:       — Ты вообще ничего не знаешь про него. Он самый добрейший из всех, кого я когда-либо встречал!       — Допустим… Ну так что? Работу не мог найти, чтобы вещи получше купить? Да если даже подлатать и постирать, то уже как человек будет, — почему-то вспомнилось, как я всё время зашивала одежду, которую брат часто в детстве дырявил. То зацепится за что-то, то упадёт. А ведь тогда он ещё мог ходить… На лице появилась мимолётная улыбка. Но суккуб не дал всё же мне впасть в ностальгию.       — Он не человек, а суккуб, — поправил Мых, пока я напяливала то, что смотрелось не слишком броски и главное — опрятно.       — Это выражение такое. Говори уже, — процедила я сквозь зубы от усилий, ища хоть что-то напоминающее полотенце.       — Эрика дразнят. Валяют в пыли. Даже избивали иногда до такого состояния, что Эрик возвращался домой весь в синяках…       После того, как он это произнёс, я вспомнила про свои порезы, которые игнорировала некоторое время до этого момента. Не то чтобы я их не замечала, просто вообще боялась смотреть на все эти кровавые штучки.       — Если завтра в академии начнут приставать или приближаться какие-то отбитые, то убегай сразу же.       — А кто сказал, что я туда пойду? — последний вопрос вышиб из Мыха весь энтузиазм рассказчика истории «О, мой любимый хозяин то-то и то-то».       — В каком это смысле? Ты должна учиться за хозяина. Он все эти годы усердно трудился, чтобы уйти подальше от семьи, устроиться куда-нибудь магом и потом расторгнуть этот брак.       — Так, давай проясним детали. Во-первых, я ничего не должна этому владельцу. Во-вторых, пока меня всё устраивает кроме этих вынужденных потрахушек каждые три месяца и твой хозяин ясно дал понять, что больше этот свой план продолжать не намерен, как из твоего рассказа выяснилось, покончив с собой. Чистое самоубийство. Я больше ничего не могу тебе сказать, — найдя что-то напоминающее неровный квадрат из тонкого куска ткани, который даже, по личному опыту, вытирать тело от влаги не будет, поставила перед фактом верного подданого этого хрупкого мальчишеского тела. — Ладно, поговорим потом. Помоги мне дойти до той купальни, про которую говорил. Будь так любезен, — но увидев, как он смотрит на меня грозным взглядом, я почесала затылок, подбирая слова. — Слушай, ты же не хочешь, чтобы твой хозяин был в таком грязном виде? — решила надавить на слабое место этого мышонка.       — Ладно, но на уроки ты обязан… обязана пойти, — я не стала добавлять масла в огонь, поэтому, пожав плечами, рванула за этим порхающим зверьком.

***

      — Эй, не лети так быстро! — пытаюсь угнаться за Мыхом, но он всё дальше улетает от меня, пока я пытаюсь не толкаться со своими распахнутыми крыльями. Только это у меня плохо получается. Крылья под рубашку не залезают, поэтому рубашка находится наверху, спадая на место, где они растут. Крылья расположены странно, они находятся на спине возле таза, только выше, и к тому же совсем не слушаются. И как Эрик с этим управлялся?       Пока я пыталась ускользнуть от потока студентов, напоминающих монстров, нежели людей вообще, напоролась на кого-то из них. И, о боже… Это был парень, но внизу у него была змеиная часть тела. Красиво и довольно внушительно. Но это я быстро смела в сторону, когда его презрительный взгляд устремился на моё, точнее Эрика, тело.       — Смотри, куда… — он остановился на словах, его лицо расслабилось. А на нижней части физиономии появилась хищная улыбка-оскал. — Ааааа, это ты.       Плохо дело, он меня узнал. Точнее Эрика, но это уже не важно. Наверняка у него с ним плохие отношения. Теперь эти проблемы передались мне. Почему я не могла переродиться феей там или на крайняк гномом? Тем и то лучше, сидят в своих шахтах ковыряются, красивые камешки находят.       Моё тело затрясло. Колени, будто не слушаясь, не двигались вовсе. Да что вообще происходит? Это память тела о нём? Стоит ли мне его опасаться?       Но последующие действия повергли меня в шок. В руке этого нага была кружка с каким-то странным цветом напитка, цвет которого я определила, когда он вылил это возле меня.       — Заодно вылижешь то, что по твоей милости я пролил, — он сделал так, что оказался жертвой, сделав жертвой меня. Вот так номер! Эрик вообще не умеет себе врагов выбирать?       — Ага, щас! — встал на дрожащих ногах и рванул в обход. Но тот со своим хвостом сделал так, чтобы я споткнулся об него и распластался, утянув за собой рядом стоящих.       — Да ёб твою… — не успела договорить, как меня подняли за плечи и поставили на ноги, слабо встряхнув.       — Кто это тут у нас? Эрик Вольфхилл? Та самая подстилка Сэммюэля? Эй, чего такой обмякший?       Я и сама не понимала, почему это тело не слушается меня. Оно вздрагивало каждый раз, когда называли это имя другие кроме Мыха. Он давно улетел и помощи я не ждала. Значит все, кто меня сейчас окружают-враги Эрика? Они все?       — Да ты издеваешься! — слова вырвались сами собой. Он действительно не располагал к себе многих. Сейчас же это были одиннадцать человек, стоявшие вокруг меня. Возможно, он сделал врагами не только их, но и всех, кто находился в так называемой академии. Ну что, старый план-всегда надёжный план.       Я прыгнула наступив на ногу обоих. Тех, кто держал меня. И, пока они не очухались, вновь побежала по коридору, извернувшись из чужих цепких рук и хвоста того парня. Может следы от рук и останутся за то, что слишком сильно схватили, когда убегала. Да и тело хрупкое и бледное. Но главное сейчас-убежать от этой нечисти подальше, не напоровшись на другую.       Я читала в интернете, что тело способно на чудеса, когда человек испуган. Я тоже была удивлена этой бешенной скорости, чуть не сметая других учеников. Сзади раздавался шум и ругань лю… монстров. Наконец, выбежала на улицу. Эта неподготовленная туша и километр без отдышки не сможет пробежать. К тому же желудок неприятно тянуло, указывая на ещё один недостаток-голод. Если я не упаду в обморок, то это будет чудо.       Однако, заметив летающую чёрненькую фигурку вдалеке, побежала туда. Сзади, в корпусе, доносился устрашающий грохот, поэтому пришлось бежать быстрее.       — Мых, быстрее! Веди меня куда-нибудь! — крикнула, когда была в двух метрах от зверька, с недоумением смотрящего на корпус.       — Что ты успела натворить? Ты даже из корпуса выйти не можешь спокойно?       — Мых, оставь свои препинания при себе, мне сейчас не до этого, — задыхаясь от бега, прихватила я летучую мышь за крыло и уже прижимала к груди, вбегая в какое-то строение.       Услышав недовольное бурчание, отодвинула от себя копошащегося мышонка.       — Слушай, ты! За всё пребывание здесь, а именно почти полчаса, тебе удалось вывести меня из себя! Ты можешь хотя бы нормально уже выслушать меня и пойти умыться или что ты там вообще хотела?! — он трепыхался на моих ладонях. Если честно, мне было абсолютно плевать на то, что про меня говорят, но то, как он царапал руки своими острыми когтями, вгоняло в беспокойство. Поэтому посреди его монолога, опустила руки, достигнув крайней точки болезненного терпения. Мышь охнула, потирая ушибленное место, ударенное об каменный пол.       — Ты реально издеваешься или хочешь, чтобы я тут полысел с тобой?       — Ты умеешь лысеть? — приподняла одну бровь, изображая удивление.       — Аргх! Хватит, ничего слышать от тебя больше не хочу, иди за мной. А о тех не волнуйся, о них наверняка уже комендантка позаботилась.       Он отвёл меня к какому-то деревянному зданию, которое располагалось дальше всех остальных. И отличалось только тем, что оно было деревянным и с ограждением. В то время как остальные четыре здания были каменные и оставались без того беспросветного заборчика. Только сейчас поняла, что даже деревья здесь мне не знакомы. Даже сама трава выглядела странно. А посмотрев на небо, обомлела и вовсе. Два солнца заходят за горизонт? Или их больше? Небо не обладало таким голубым оттенком, как на Земле. Оно было с бирюзовыми откликами, что сердце забилось ещё сильнее от неизвестного. Всё это впечатляло, но больше всего пугало. Правильно говорят, что людей пугает неизвестность, но также их и притягивает, либо заманивая в смертельную ловушку или заставляя познать себя и поработать. Мои умозаключения прервал упырёнок, попросив открыть дверь этого домика. Внутри тоже всё было деревянным. Вначале было что-то похожее на раздевалку, где я с трудом сняла с себя вещи, стараясь рубашку не зацепить за рога, а хвост аккуратно вытащить и не дёргать. Да, я его перед тем, как надеть штаны, обвила вокруг ноги, чтобы не мешался. Дальше накинула на нижнюю часть полотенце, которое, оказывается, было здесь. Смотреть на причиндалы Эрика не больно-то хотелось. Следующая комната была похожа на мойню, где несколько из рода нечисти намыливали тело, а потом просто споласкивались. Интересно, им вообще известно что такое мочалка или вехотка? Но я последовала их примеру, так как меня потом не пропустят. С хвостом и крыльями управиться было сложнее всего, но я упрямая. Потом, прошла за остальными, оставив Мыха. Он сказал, что с питомцами туда нельзя, поэтому, пожав плечами, направилась дальше.       Как и сказал Мых, это была купальня. Красивая и обширная купальня. Но минус был в том, что она была общая…