my reflection

Гарри принимает душ, смотря на свои опухшие глаза в зеркало, и ненадолго задумывается, наконец принимая решение о том, что ему абсолютно точно нужно отвлечься, ведь подросток уже не может выдерживать напряжения, которое давит на него в течение последних месяцев. Стайлс быстро натягивает первый попавшийся в шкафу спортивный костюм, подхватывая всегда готовую собранную сумку и мяч, и, покручивая ключи от дома на указательном пальце, направляется на найденный месяца два назад стадион, где никто никогда не бывает и где ничто не помешает выплеснуть эмоции. А их слишком много, чтобы выделить какую-то одну. Стыд за себя и свои увлечения? Безусловно. Страх за своё будущее? Конечно же. Презрение? Да. Только вот к себе, как к гею, к самим геям, или же к обществу, которое воспитало его иначе? Стайлс не может дать себе ответа на этот вопрос, и это раздражает его. Будто эти мысли висят над головой и неприятно звенят время от времени настолько громко, что хочется ударить источник звука, чтобы он заткнулся. Гарри хватает ума не бить себя по голове. Вместо этого он собирается бить что-то более предназначенное для этого — футбольный мяч. Парень уже дошёл до нужного места, которое оправдало его ожидания. Закрытый засов подросток с легкостью снимает, проходя на слабоосвещенную футбольную площадку. Пара прожекторов с тусклым светом. Легкие лучи клонящегося к закату солнца. Тишина, которую парень долго терпеть не может — снова вылезают его противные мысли — поэтому решает поскорее начать тренировку. Скидывая с себя спортивный костюм и оставаясь лишь в джерси со своим номером и шортах, Стайлс, слишком подавленный своим состоянием, чтобы делать правильные вещи, решает, что нет необходимости натягивать бутсы и остаётся в кроссовках, предназначающихся для игры в помещении. Всё же внутренний спортсмен в нём одерживает победу, когда кудрявый заставляет себя пробежать два круга по стадиону в качестве разминки — на большее моральных сил нет. С первым ударом, по которому кто-то, кто стоял бы рядом, понял бы, что парень не сдерживает свою силу, пришёл и первый грохот от шатающихся ворот. Они держатся крепко, но летящие с — если не смертельной, то травмоопасной — силой и скоростью голы практически прорывают сетку, которая тянет штангу и расшатывает её. Стайлс не замечает, как солнечные лучи сменяются вечерними сумерками и прохладой. Он уже достаточно вспотел и разгорячился сильнее прежнего, так что холод ему не страшен. Удар. Бег к воротам. Удар. Скрип железа. Гол. Скольжение по покрытию. Ещё удар. И ещё один… Из транса, в котором Гарри пребывает, ограждаясь от окружающего мира, его выводит протяжный скрип ворот. Подросток испуганно и вместе с тем несколько недовольно вздрагивает и оборачивается, опуская ногу, которой замахивался, и подтягивает стопой к себе мяч. Кто-то ещё, кроме Стайлса, знает, что эта площадка не заброшена, а просто всеми забыта? Несколько секунд — и возле импровизированных трибун, состоящих из менее, чем двадцати сидений, появляется мужской силуэт. Пришедший останавливается у края поля, осматриваясь, пока скидывает с себя капюшон и освобождает уже почему-то знакомые игроку карамельные пряди. Прибывший студент замирает, замечая, что он не один на этой площадке, и бросает удивленный и недоумевающий взгляд на подростка в спортивной форме, вспоминая, что видел его раньше. Луи уже знаком с этой копной кудрявых волосы и стесняющимися зелеными глазами. Томлинсон, решивший обдумать этот вопрос через двадцать секунд, стягивает с себя толстовку, подобно Гарри, остается лишь в джерси и шортах, бросает свой мяч на землю, ловкими профессиональными движениями толкая его вперёд, и двигается ближе к парню, явно не ожидавшему кого-то здесь увидеть. - Привет, - слегка хриплым от двухнедельных криков и истерик, а также отвыкшим говорить за эти четырнадцать дней с людьми голосом тянет Томлинсон, протягивая руку кудрявому. Тот, кажется, до сих пор не вышел из ступора, потому что отвечает рукопожатием лишь несколько мгновений спустя. Гарри опускает взгляд, осознавая, что Луи здесь тоже для того, чтобы попинать мяч. - Я думал, у тебя травма… - тихо говорит подросток, даже не поприветствовав старшего словесно, тут же сожалея о своей бестактности. Стайлс порой слишком волнуется в присутствии незнакомцев, чтобы думать рационально, хотя имеет это объективные причины. Теперь в ступор впадает Луи, туго после четырнадцатидневного запоя вспоминая, что в первый день знакомства соврал подростку о причине прекращения игры в футбол. Томлинсон хмурит брови, закусывая щеку изнутри, снова чувствуя горькость во рту даже от одной мысли об этом, и натянуто улыбается в следующее мгновение. - Я не могу стать профессиональным игроком, но просто попинать мячик мне никто не запрещает, - пожимает плечами будущий адвокат, гадая, выглядит ли он по-другому после двух недель страданий. Это первая прогулка Томлинсона за последнее время. - Я тоже мечтаю сделать футбол делом моей жизни, - тихо признается подросток, все еще чувствуя неуверенность в каждом своем действии. Хотя Луи и кажется дружелюбным, Гарри тяжело вот так вот сразу открыться незнакомцу, что кудрявый считает даже правильным и привычным после времени, проведенном в детском доме. Стайлс подмечает красные капилляры в глазах собеседника, а также бледный вид и более заостренные скулы, чем они были при первой встрече. Они не виделись уже две недели, поэтому младший предполагает, что тот, скорее всего, заболел — ну или что-то случилось. Однако Гарри не в том статусе, чтобы интересоваться подробностями личной жизни нового знакомого. Он лишь неуверенно пожимает плечами на заинтересованный взгляд приятеля после слов о футбольной карьере и отходит в сторону, решая продолжить быстрыми и резкими движениями посылать мяч в ворота. Будь кудрявый не так зол, он бы начал накручивать себя насчет всей этой ситуации: удивительное совпадение при встрече, да ещё и его кто-то потянул за язык вновь начать рассказывать про себя, хотя никто не спрашивал. В любом случае, решает он, сейчас лучше отвлечься на ворота. Луи некоторое время просто наблюдает за отточенными ударами, все еще стоя посреди поля и боясь даже сдвинуться с места. Угораздило же его в такой день, один из первых его футбольных выходов после травмы встретить на самом заброшенном, по его мнению, поле, кого-то, так еще и знакомого. Томлинсон, конечно, предполагал, что снова выйти даже на такое поле будет сложно, но нахождение на нем еще одного человека усугубляет ситуацию, а потому Томлинсон нерешительно отходит в сторону, судорожно доставая из своего рюкзака пачку сигарет и, зажимая одну губами, в следующее мгновение выпускает сероватый дым, смешивающийся с лёгким вечерним туманом под прожекторами. Это должно успокоить его, просто обязано, или он снова сломается… Сердце Луи стучит в ушах от адреналина, посылаемого из-за открывающихся ран на сердце. Словно кто-то снова идёт по нему и сдирает защитную корку. Футбол был для Луи всем. Футбол остаётся всем. Парень мечтал заниматься этим спортом с детства и, сколько себя помнил, всегда знал, что получит специальность адвоката лишь на случай травмы — единственного варианта развития событий, при котором Луи оставит футбол в своем прошлом. Кто же знал, что Томлинсон бросит спорт далеко не по физическим причинам?.. Он точно понимал тогда, когда уходил, что не смог бы продолжать играть, потому что с этим занятием теперь связано чересчур много раздирающих душу (и Луи не преувеличивает в выборе определения) моментов. Но, чтобы оставить их в прошлом, ему нужно встретиться с ними лицом к лицу, посмотреть в глаза своим страхам, как любят писать во многих мотивирующих книгах. А к этому не так легко прийти, как может казаться. Докуривая сигарету, парень рефлекторно бросает её в сторону от себя, под сидения. Шумно вдыхая последние остатки никотина, он решительно — ведь нужно же в конце концов что-то сделать, верно? — направляется к центру площадки, где Стайлс уже чеканит мяч, а не бьёт по воротам. Кудрявый парнишка, как его у себя в голове называет Луи, выглядит еще более отстраненным, чем при первой их встрече, из-за чего Томлинсон хмурится. Если тогда студент мог списать это на неловкость знакомства, то сейчас было очевидно: у Гарри что-то происходит, что-то явно не радостное. Но это не дело Луи, а потому он не станет расспрашивать. Пустой стадион и двое футболистов, каждый со своими мыслями в голове. Что еще остаётся делать? Студент подходит ближе, будто бы игнорируя состояние собеседника, и кивает на свой мяч, получая от подростка внимательный, сосредоточенный взгляд. - Давай сыграем, - на выдохе произносит Томлинсон со стальной уверенностью, словно совсем не сомневался и не нервничал перед этим до дрожи в руках, прячущихся за спиной. Ему нужно сделать первый шаг, и он собирается использовать Гарри как помощь. В любом случае, Стайлс уже тоже тут, так что это выгодно обоим, верно? Подросток мнётся под сдавленное «Эм-м-м», сводит брови вместе, а затем выпрямляется, словно это невероятно сложный математический вопрос. Взгляд кудрявого немного расфокусирован, а самому Гарри тяжело сейчас сосредоточиться на чем-то определенном, кроме физических упражнений: громкие мысли в голове перебивают все окружающие факторы. - Давай, - кивает Стайлс, соглашаясь скорее рефлекторно, и подкатывает свой мяч к Луи, впервые за весь вечер контролируя силу удара. - Будем играть моим, - мотая головой, отвечает тот, с нежностью смотря на предмет около своих ног. - Этот мяч — трофей, победный на чемпионате Великобритании среди школьников, - гордо заявляет парень, растягивая губы в искренней ностальгической улыбке. - Без проблем, - пожимает плечами Стайлс, не удивляясь необычной истории этого мяча, он скорее даже не уловил мысль Луи, просто пропустив его слова мимо ушей. Парень не особо волнуется о подробностях предстоящей игры: ему лишь хочется поскорее продолжить, чтобы занять свою голову хотя бы чем-то, что позволит выгнать навязчивые мысли из неё. - До пяти? - предлагает Томлинсон в качестве разогрева, на что получает кивок кудрявой головы в ответ. Луи отходит на пару шагов назад, позволяя Стайлсу разыграть мяч и перейти в нападение первому. Подросток начинает игру, набирая скорость и толкая спортивный снаряд в сторону ворот. Даже несмотря на то, что Гарри интересно посмотреть на способности обладателя кубка Великобритании по футболу, тело игрока двигается скорее на автомате, мозг всё равно сосредоточен на другом. Луи бросается вперед, чувствуя знакомый азарт, который наконец вырвался на свободу после восемнадцати месяцев заточения. Перед глазами Томлинсона проносятся все игры его жизни, начиная с самой первой: тринадцать лет назад…

Получив долгожданное разрешение на прогулку во дворе без сопровождения, шестилетний Луи хватает старенький потёртый футбольный мяч, купленный когда-то на распродаже, и выбегает во двор, где лениво чеканят мяч несколько подростков. Томлинсон выходит в центр импровизированного футбольного поля, где воротами служат два камня, поставленные на одинаковом расстоянии от центра, а границами — проезжая часть. Паренек поправляет свою олимпийку и ставит мяч в центр, вспоминая все обучающие видеоролики и практику игры на заднем дворе возле гаража отца. Луи отправляет мяч в ворота достаточно сильным ударом для своего возраста и гордо улыбается, когда за спиной звучит протяжный голос: - Хей, малой, мы тут вообще-то играть собирались, - тринадцатилетний Джефф — сосед Томлинсона по лестничной клетке — припоминает мальчик, закусывая нижнюю губу. В другой двор он пойти не может, отец чётко сказал не выходить за пределы видимости из окна кухни. - Может…, - тихо начинает паренёк дрожащим голосом, - Может, сыграем вместе? — проговаривает Луи, поднимая с земли свой мяч. На лице Джеффа возникает подобие насмешливой улыбки, но затем он пожимает плечами и безмятежно выдыхает. - Хорошо, - кивает головой парень, вызывая у Луи смесь удивления и радости, - Будешь со мной в команде, - добавляет подросток, разворачиваясь к своим друзьям. Игра начинается с нападения команды противника, Томлинсон бежит к воротам, отражая удар одного из друзей Джеффа своей ногой и отдавая пас союзнику. Тот со всех ног несется через весь двор, пиная мяч Томлинсону, тем самым позволяя мальчику забить гол. Первый гол Луи в первой настоящей игре, которая стала началом чего-то большего. Именно Джефф сказал отцу Луи о таланте его сына, именно Джефф представил его своему тренеру, который как раз набирал новую команду детей. Именно Джефф был первым, кто узнал, что Луи уходит из футбола. Правда для него причина была та же, что и для Стайлса — травма.

Из воспоминаний Луи выдергивает боль в левом колене. Он не успевает ничего понять, соприкасаясь щекой с влажной травой и судорожно выдыхая. Луи прокручивает в голове картинку происходящего, рефлекторно обхватывая колено ладонями. Он совершенно точно бежал в сторону ворот Гарри с мячом, поэтому вывод сделать несложно — подросток нарушил правила, ударяя не по мячу, а по ногам соперника. Томлинсон прекрасно помнит, что ему сегодня сказал подросток. Если он собирается связать жизнь с футболом, то там так грубо нарушать правила тот явно не сможет. Хотя бы потому, что они воспринимаются как рефлекс — Луи-то знает не понаслышке. А потому он озадаченно смотрит на виновника своего падения, не понимая, как это произошло. Однако, судя по отстраненному виду кудрявого, тот находился слишком далеко в своих мыслях во время игры. Боль в колене отходит на второй план, когда Томлинсон слышит судорожный вздох и испуганный всхлип сверху. Он поднимает глаза, натыкаясь на искаженное паникой лицо подростка. - Господи, прости, пожалуйста, прости, Луи! Я… н-надеюсь у тебя это колено не травмировано. Боже… Я такой придурок, прости, пожалуйста, я не специально! - начинает тараторить Стайлс, падая на колени возле студента, он хватается руками за кончик его шорт и, аккуратно отодвигая на несколько сантиметров, осматривает черновато-зелёную от грязи и травы ссадину. Томлинсон приподнимается на одном локте, садится на газон, и его лицо озаряется мягкой улыбкой при виде такого раскаявшегося паренька. Наконец-то он видит в Гарри что-то искреннее, а не смущённо-задумчивое. - Всё хорошо, Гарри, я в порядке, - спокойным тоном взрослого заверяет Томлинсон, протягивая руку и сжимая плечо подростка. Стайлс помогает студенту подняться, позволяя опереться на него, но Луи быстро приходит в себя: лишь пару раз крутит ногой и предлагает продолжить. Да, бывший футболист чувствует боль в колене, но решает, что может её потерпеть, и не хочет заканчивать игру. - Ты уверен? - слегка неуверенно и всё еще испуганно выдыхает парень - За кого ты меня принимаешь? - посмеивается Луи, отряхивая грязные со всех сторон шорты и нижнюю часть джерси. - Я вообще-то собирался играть профессионально, а там такие падения не редкость. На самом деле, редкость. В официальных играх за такой подкат могут дать красную карточку, и оба парня прекрасно это знают. Договорившись о продолжении, приятели вновь разыгрывают мяч с центра поля. На этот раз Стайлс снова отбирает круглый предмет, обгоняя Луи, но теперь уже по правилам игры. Томлинсон бежит за соперником, ведь он не может позволить, чтобы ему забили ещё один гол. Буквально на линии ворот студент догоняет кудрявого и радостно выбивает мяч из-под его ног в красивом манёвре. Теперь Луи нужно быстро бежать обратно, к чужим воротам, дабы увести мяч как можно дальше от своей половины поля. Благодаря заминке Гарри, так как подростку нужно было еще и развернуться, студент уже направляется в противоположную сторону, Томлинсон добегает до ворот и бьёт по мячу с идеально рассчитанной силой, так, что сетка задерживает мяч, но штанга не подпрыгивает, как это было у второго игрока. Еще один мяч в воротах Луи, ещё один — пропускает Гарри — всё более раздражённый Гарри. Он начинает чувствовать себя никчёмно, пропуская голы, тем более, от человека, травмированного и в прошлом, по его собственным рассказам, и сегодня — после случайного неудачного подката. - Чёрт, - ругается себе под нос Стайлс, когда теряет мяч в очередной слепой борьбе. Ноги делают эти движения сами: это условный рефлекс. Гарри прекрасно понимает, что это мероприятие — не больше, чем игра, но он также хочет победить, потому что проигрыш или ничья для человека в плохом настроении никогда не кажутся хорошим вариантом. Еще несколько решающих ситуаций, в которых Гарри показывает абсолютно бесчестную игру, привлекают внимание Томлинсона, ведь он уже во второй раз падает от неудачного манёвра Стайлса, а до этого даже не забил гол, потому что кудрявый хватался за джерси студента, оттягивая его назад и тем самым замедляя бег обоих. И уже во второй раз Луи слышит извинения и объяснения о том, что Гарри делает это «не специально». Что-то явно происходит со школьником, и Томлинсон, понимая, что и ему самому уже нужен перерыв от катаний своей задницей по траве, решает помочь новому знакомому, ну или хотя бы попробовать сделать это. Старший ещё раз уверяет кудрявого в своей «не обиде», слышит в ответ облегченный вздох, видит протянутую руку помощи, чтобы встать, и решается спросить, неуверенно пробуя слова, наблюдая за реакцией подростка. - У тебя что-то… случилось? Луи помнит, что сам был очень эмоциональным в этом возрасте, а потому старается с пониманием относиться к состоянию Гарри. Старший знает, что кудрявому нужно выговориться, чтобы попробовать «отпустить ситуацию, совершенно точно засевшую в его голове». Именно такие советы давали все психологи, которых посещал Томлинсон по настоянию мамы в свое время. Теперь он может оглянуться на это с бо́льшей мудростью и опытом, хотя ещё, безусловно, сам учится путём проб и ошибок. - А, что? Стайлс явно не в этом измерении сегодняшним вечером, но студент выбирает терпеливую тактику, а потому спокойно повторяет вопрос, не позволяя интонации ни повыситься, ни понизиться ни на единицу. - У тебя что-то случилось? Испуганно нахмуренные зелёные глаза бегают по всему полю, но упорно не встречают взгляд старшего футболиста. Грудь Гарри опускается от слишком частых вздохов, и только сам Стайлс знает, что это от нервов — Луи же смахивает это на агрессивную игру. - Н-нет, ничего не случилось... - тихо бурчит под нос кудрявый. Ложь нехотя слетает с его губ, и парень тут же впервые за разговор поднимает глаза на собеседника, дабы убедиться, что ему поверили. Томлинсон поджимает губы, делает шаг вперёд, от которого Гарри еле удерживается, чтобы не отпрыгнуть назад. Всё же сила воли и умение физически владеть своим телом, полученное Стайлсом на тренировках, позволяет ему лишь на несколько градусов отклониться от по непонятным ему причинам приблизившегося молодого человека. - Если тебе нужна помощь, можешь сказать мне. Стараясь быть поддерживающим, Луи кладёт руку на широкое плечо соперника, чье дыхание всё ещё остаётся заметно рваным, и пытаясь таким образом словить взгляд школьника. Со скрытым нежеланием и стиснутыми задними зубами Гарри поднимает взгляд исподлобья, который никак не кажется злым или настроенным враждебно — в зелёной радужке лишь абсолютное непонимание происходящей ситуации и настороженность. Затаивая дыхание, школьник наклоняет голову вправо, впиваясь взглядом в ладонь на своём плече. Стайлс чувствует мурашки от прикосновения молодого человека, постепенно спускающиеся по позвоночнику, и не может понять, к какой эмоции они относятся: страху, неприязни от вторжения в личное пространство, злости или возбуждению. Ощущение мерзости от своих чувств заставляет Гарри скривить лицо, не задумываясь, как это выглядит со стороны Луи. Кудрявый дёргает плечом назад, наконец-то делает заветный шаг в сторону, а за ним ещё несколько почти воздушных, словно бы ему тяжело стоять на земле на всей стопе. - Мне... - он поднимает голову вверх, от чего Томлинсону на глаза попадается мерцающая в свете прожекторов капелька пота, стекающая с челюсти футболиста вниз, к воротнику джерси. Гарри приподнимает брови, придумывая свою дальнейшую речь. Всё ещё тяжёлый отпечаток чужого прикосновения давит на него, вызывая непонятный молодому разуму водоворот желаний и эмоций. Стайлс боится, что Томлинсон как-то это поймёт, ведь он уже понял, что с Гарри что-то не то. Указывая пальцем в тёмное беззвёздное небо, кудрявый старается придать уверенности словам, - Я вспомнил, что мне нужно идти... Да, идти... Меня ждут... Эм... Девушка. «Чёрт, зачем я сказал про девушку?» - тут же ругается про себя он. Ему подумалось, что такая информация отведёт у Луи любые подозрения. Но Гарри не знает, что у Томлинсона никаких подозрений, кроме явно нестабильного эмоционального состояния знакомого, нет. - Эм... Было приятно поиграть с тобой? - вопросительной интонацией прощается студент, не понимая спешки и дёрганности школьника. Гарри бурчит «Угу», и, не поднимая теперь головы, спешно собирает вещи, в таком же темпе покидая стадион. «Скорее…», - думает он, желая как можно быстрее оказаться в одиночестве — так безопаснее. А Луи, всё ещё не опускающий удивлённых бровей, решает, что ему больше ничего не остаётся делать, а потому спокойно шагает по чуть влажному от вечернего тумана газону и достаёт сигарету, зажигая её в тишине, нарушаемой лишь гудением белых фонарей над стадионом.