my reflection

Две недели Луи искусно игнорирует существование Гарри Стайлса. Он не отвечает ему в социальных сетях, не выходит во внутренний дворик школы и почти все свое свободное время занимает учебой. Парень отрицает любые возможные проявления чувств со своей стороны, пытаясь отогнать навязчивую мысль о том, что ему на самом деле понравился тот момент близости. Очень сильно понравился. Но Томлинсону также и очень сильно страшно. Он боится боли, как и боится любви. Найл снова видит изменения в поведении друга, а именно поэтому вызывает его на откровенный разговор, в ходе которого после нескольких попыток Луи отмахнуться выслушивает все подробности произошедшей истории. И Хоран дает самый очевидный совет – рассказать об этом Стайлсу. «Просто, но эффективно». Найл открывает Луи глаза на то, что можно добавить в и так сложную ситуацию каплю легкого решения и на то, что может чувствовать сейчас подросток. Гарри подавлен после неудачного каминг-аута, так еще и единственный поддерживающий его в этом человек поцеловал его и ушел, не оставив никаких нитей для связи. «Звучит как отчаяние, если спросить меня», - заявляет Найл. Томлинсон осознает, какую глупость совершил, пока не думал о чувствах Стайлса в эти две недели. Школьник, безусловно, винит себя в том, что произошло, и даже не рассматривает вариант, где он не виноват. Он подумывает снова закрыться в себе, окончательно отказываясь принимать свою сущность, ведь от неё будто одни проблемы. Энн замечает это в сыне, вся семья старается развеселить теперь мрачноватого Стайлса за общими обедами, но попытки прекращаются после недовольных фырканий кудрявого. Студент долго решает, прав его лучший друг или нет, но всё же решается поговорить с Гарри: как минимум, извиниться перед подростком и рассказать все, как есть на самом деле. А дальше смотреть по ситуации. Поздний вечер пятницы. Темнота опустилась на город, а его улицы наполнились гуляющей молодёжью. Ливерпуль славится активной жизнью молодой доли населения. Школьники и студенты не только отрываются на вечеринках, но и постоянно гуляют, знакомясь друг с другом и придавая своему существованию красок. Однако даже в этом многолюдном городе существует одно из немногих мест, где, несмотря на шумные заполненные улицы и парки, всегда тишина и спокойствие. Место, где можно уединиться. Футбольная площадка, на которой раньше тренировались любительские команды подростков для ежегодного турнира, а сейчас она всеми забыта, несмотря на идеальное состояние. Возможно, причина этого в ее местоположении, ведь поле находится почти на окраине города;– недалеко от самого богатого района Ливерпуля, – именно поэтому ребята из семей рабочего класса доходят сюда очень редко, а обеспеченным подросткам по обычаю куплен абонемент в спортивный комплекс, где есть всё необходимое: начиная от футбольного поля, заканчивая бассейном и хоккейной коробкой. И всё же, бывают исключения. Уже темнеет. Стайлс лежит посередине этой самой заброшенной площадки, и, подложив под голову мяч, смотрит на звёздное небо. Его джерси и шорты давно промокли от вечерней влаги, собравшейся на траве, а волосы прилипли к влажному от пота лбу. Подросток думает о событиях последнего месяца слишком часто и слишком тщательно. Парень бросил любые попытки связаться с Луи, потому что студент, очевидно, этого избегает. Гарри очень сильно хочет извиниться за все, что сделал и не сделал, хочет сказать, что их поцелуй был наивной ошибкой. Стайлс еще не до конца разобрался в себе, поддался эмоциям, ответив на жест со стороны Томлинсона скорее по инерции, нежели чем по желанию. За прошедшие две недели подросток сумел убедить себя в том, что никаких чувств кроме дружеских, он к Луи не испытывает. Парень пытался высказать это студенту, пояснить свою позицию, но Луи не выходит на связь и напрямую игнорирует его во всех соцсетях, которые Гарри только смог найти. Стайлс так и не рассказал родителям о том, кто он есть на самом деле, но зато практически до конца принял самого себя. Теперь мысль о том, чтобы встречаться с парнем, не вызывает у него презрения или отвращения. Подросток не знает, как так получилось, но он чувствует, что готов двигаться дальше. Из полусонного задумчивого состояния парня вырывает протяжный скрип ворот, заставляющий его вздрогнуть и приподнять голову. Из-под кудрявых волос подросток видит знакомую походку в тусклом свете прожекторов, и резко поднимается с травы, вскакивая на ноги. Уставшие после тренировки мышцы отзываются легкой болью и тяжестью, отчего Стайлс слегка морщится. Ему становится страшно, чертовски страшно, когда Луи подходит ближе, кудрявый опирает ногу на мяч, будто бы готовится к удару и остается в напряженной позе. Гарри замечает, что Томлинсон похудел. Его плечи стали уже, из-за чего он выглядит еще более хрупким. Волосы падают на лицо, а руки спрятаны в карманы куртки, накинутой поверх свободной футболки. Студент останавливается, не решается некоторое время поднимать взгляд и не прекращает покусывать нижнюю губу. Гарри впервые видит Луи таким… смущенным? Обычно в их дуэте он самый неуверенный в себе. Непривычно хриплый голос Томлинсона разрывает тишину: - Прости, что не отвечал тебе. Я полный придурок, потому что подумал, что если не буду больше принимать участие в твоей жизни, то ты будешь в порядке, - быстро выговаривает студент, буравя взглядом землю, и, пока подросток не успел его перебить, продолжает, -Я должен извиниться перед тобой за тот поцелуй, потому что… я ошибся. Мне показалось, что это был подходящий момент, но потом я осознал, что после предыдущих отношений, еще не готов к чему-то романтическому. Не уверен, что вообще когда-либо буду готов. Поэтому… Прости меня, Гарри, - Томлинсон наконец поднимает глаза, и подросток видит в них скопившуюся влагу и абсолютную честность – такую, которую нельзя спутать с чем-то другим. Стайлс будто чувствует её, осязает в воздухе. Подросток преодолевает небольшое расстояние и утягивает студента в объятья, чувствуя, как груз рук Луи на его плечах заменяет другой, который был там последние дни. Томлинсон сам считает, что это была ошибка, а потому школьнику становится легче, ведь он не знал бы, как объяснить подобное. - Я очень рад, что ты сам это сказал. Мне тоже кажется, что поцелуй был ошибкой, - тихо шепчет Стайлс, - Я боялся твоей реакции, хотел поговорить с тобой все эти дни, Луи. И я не обижаюсь на тебя, всё… Всё хорошо, - Гарри кивает, подтверждая свои слова Ему становится горестно, когда он слышит тихий судорожный вздох, больше похожий на всхлипывание. Томлинсону тяжело, это очевидно. Тяжело и от отголосков прошлого, и от всей ситуации в целом. «Что же такого произошло в отношениях с Зейном, что Луи больно даже думать о перспективе будущей влюбленности? Он словно пытается возвести вокруг себя стены непробиваемости», - задумывается Гарри, но решает не продолжать развивать эти мысли сейчас. Студент отстраняется от подростка, заглядывает ему в глаза и выдыхает с облегчением. Пусть он и не избавился от тяжести чего-то, о чём он не говорит, ему действительно стало легче от всего, что он высказал. - Я рад, что это так, Гарри, - поджимает губы, глотая каплю, стекающую по ним. – Я очень надеюсь, что это не помешает нашему дальнейшему общению, и… давай просто будем друзьями? Я не хочу терять тебя, - признаётся он вслух. То же самое, что он сказал себе перед тем, как прийти сюда. - Конечно, Луи. Ты не потеряешь меня, потому что я тоже этого не хочу, - Гарри слегка улыбается и дружески хлопает парня по плечу. Стайлс меняет тему разговора, надеясь отвлечь студента от негативных воспоминаний и наконец высказать всё, что держал в себе это время, - Кстати, я, кажется, готов к каминг-ауту. Не хочешь прийти на воскресный ужин через две недели и лицезреть это своими глазами? Студент искренне удивлен и рад за Гарри, кивает головой, соглашаясь на приглашение. И если ранее перспектива быть друзьями с Гарри казалась Луи не совсем реальной из-за неловкости, то теперь он может с радостью взять свои слова назад. Всё хорошо. Всё действительно хорошо. Между ними нет напряжения. Всё так, как и было. Томлинсон узнаёт подростка все ближе и только сильнее убеждается, что Стайлс – прекрасный человек, чей образ успешного и популярного капитана футбольной команды совсем не вяжется с его сущностью.