my reflection

Остаток недели до заветного воскресного дня Томлинсон проводит в привычном детском нытье и своей совершенно не детской по уровню головной боли. Близняшки заболели, а Джоанна пропадает на работе, не в силах отказаться от дополнительного заработка, который ей предложили. И Луи понимает, а потому даже не задумывается о другом исходе, кроме как помочь семье. Для него это слишком важно. Дейзи и Фиби подцепили ветрянку в начальной школе, в которую пошли в этом году. У девочек болезнь по классике сопровождается высокой температурой, от которой они не только вялые, но и уставшие, а потому отказываются пить даже жаропонижающее, которое Томлинсону приходится подмешивать им в чай, а также обрабатывать пузырьковую сыпь. Джей пропадает на работе, иногда даже остаётся там ночевать, к чему семья уже привыкла, так что Томлинсон и Лотти развлекают младших за просмотром мультфильмов и чтением книг. Луи не появлялся в университете с того самого дня, когда прогулялся с Гарри, потому что на следующее утро сестры уже жаловались на зуд и недомогание. Шарлотту в школу брат всё же отправляет, хотя она и старается уговорить его на то, чтобы она осталась дома и тоже помогла. Они помирились после того дня благодаря общей беде — болезни близняшек. Семейный ужин Стайлсов запланирован на семь вечера в воскресенье, о чем Гарри сообщает парню в личных сообщениях твиттера. Да, подросток искал его около часа, параллельно уговаривая Лиама, сидящего у него дома, искать инстаграм Томлинсона. В конце концов кудрявый, подпрыгивая с кровати от радости, выходит на нужный профиль через читателей Найла и жмет на долгожданную кнопочку подписаться, всё же потом ощущая волну тревоги: «А вдруг я навязываюсь? Может, он лишь вежливо согласился на ужин и не хочет приходить на самом деле?..» Но ответное сообщение Луи со смайликом в конце несколько успокаивает подростка. Луи заранее сообщает матери, что ему нужно будет уйти, а Джоанна обещает, что вернется с работы пораньше, дабы посидеть с близняшками. Женщина очень благодарна сыну и Лотти и, как и многие матери, искренне желает только одного – чтобы её дети не болели и были счастливы, потому что они заслуживают это, как никто другой. Ночь с субботы на воскресенье сопровождается чуть ли не плачем девочек из-за сильной головной боли, вызванной жаром и зудом, который буквально берет в плен кожу Дейзи и Фиби. Луи всю ночь пытается сбить их температуру и уменьшить головную боль — и свою, и сестер — которая лишь немного притупляется после приема таблеток. Томлинсону приходится постоянно поправлять одеяла девочек, которые те скидывают, ворочаясь в беспокойном сне. Близняшки успокаиваются только к полудню, когда температура наконец сбита, но голова Луи всё ещё не перестает болеть. Девочки засыпают под очередную сказку, которую Лотти читает им с телефона, опираясь на плечо сидящего рядом старшего брата, обнимающего близняшек сбоку руками. Никто не может точно сказать, кто сдался в царствие Морфея первым, потому что Томлинсон, теперь тоже мирно спит на кровати, привалившись головой к ее спинке, отчего потом его шея точно будет болеть. Джоанна возвращается домой к шести вечера, прямо с порога удивляясь неожиданной тишине. Во всем доме погашен свет, лишь из комнаты Лотти доносятся звуки включенного телевизора — она ушла, чтобы не мешать спящим. Спешно скидывая обувь, женщина поднимается наверх, на секунду задумываясь о том, что Луи мог уйти пораньше и оставить близняшек с Лотти одних. Но, конечно, Луи так не поступить мог, в чем Джоанна и убеждается, когда заходит к нему в комнату. Луи с как всегда растрепанными волосами лежит посередине кровати и обнимает девочек, привалившихся к его груди и мирно посапывающих. Джоанна слишком давно не видела старшего сына настолько умиротворенным. Томлинсон выглядит так, будто его ничего не тревожит, что не может не порадовать женщину. Ей хочется оставить их вот так на всю ночь, однако, как бы ей ни хотелось дать отдохнуть и набраться сил своему ребенку, Луи не простит, если она его не разбудит. Именно поэтому Джоанна аккуратно присаживается на край кровати, протягивая руку и убирая карамельные пряди волос сына, упавшие на глаза. - Бу, - тихо шепчет она старое прозвище своего сына, чувствуя нотки родительской любви особенно сильно в эту минуту. Она очень благодарна Луи за всё. - Бу, просыпайся, ты опоздаешь, - женщина тихонько толкает его в плечо, боясь потревожить сон дочерей, и проверяет их температуру ладонью. Томлинсон недовольно хмурится, но все-таки разлепляет веки, непонимающим взглядом осматривая комнату и близняшек, лежащих на нем. Студент бросает взгляд на мать, которая, улыбаясь, поворачивает свой телефон с часами экраном к сыну. От вида времени глаза Луи удивленно распахиваются, а остатки сна уходят моментально. Если он сейчас же не поторопится, то точно не успеет.

***

Всю неделю Стайлс репетирует перед зеркалом то, что скажет на этом семейном ужине и какую интонацию будет использовать. Он даже гуглит варианты, но «Как сделать каминг-аут перед семьей на ужине» звучит, по его мнению, абсурдно. Ему просто нужно рассказать семье о том, кто он есть. Всего лишь. Гарри переписывается с Луи в твиттере, получая ответные сообщения достаточно редко, ведь студент занят заботой о сестрах, однако Томлинсон обещает поддержать друга в случае неудачи или помочь донести нужную мысль до его семьи. Он знает, каково это. Сам проходил. И все же, даже с такой поддержкой подростку не по себе. Заветный вечер наступил слишком быстро, слишком мгновенно, Гарри не успел обдумать сотню раз, с каких слов начать. Сейчас он сидит на качелях возле ворот своего дома, пока все внутри суетятся и занимаются приготовлениями. Так проходит каждое воскресенье в семье Стайлса, только вот обычно он помогает близким, и это время проходит легко и беззаботно, сопровождаясь шутками. Не сегодня. Гарри одет в черную рубашку, расстегнутую по привычке на три пуговицы, и черные широкие джинсы. На ногах красуются белоснежные новенькие кеды. Юношу совсем не заботит ветер, треплющий его идеально уложенные кудряшки, не заботит тихое поскрипывание качелей и редкие звуки проезжающих машин. Гарри находится глубоко в своих мыслях, иногда поглядывая на часы, чтобы убедиться, что его новый друг — он ведь может так называть Луи после их такого рода общения? — не опаздывает. Гарри слышит тихие шаги, доносящиеся из-за ограждения, и поднимает голову, замечая светлую макушку студента, которая подпрыгивает над забором из-за его слегка пружинящей походки. Подросток с улыбкой легкого расслабления (ведь теперь он не один в этом страшном вечере под названием «День каминг-аута») подрывается с места и быстро преодолевает расстояние до ворот, открывая дверь для Томлинсона раньше, чем тот успевает подойти. Луи улыбается ему издалека и, подходя ближе, пожимает парню руку. Они обмениваются парой фраз, однако Луи понимает, что Гарри сейчас точно не до разговоров: это заметно по будто сонным зеленым глазам. Именно поэтому студент поддерживающе подталкивает его за талию ко входу, словно это его собственный дом. Уверенность Томлинсона пропадает, когда он оказывается внутри. Огромный широкий коридор с большим количеством дверей, ведущих в разные комнаты, удивляет его. Луи не из богатой семьи и в таких домах бывает крайне редко. Обычно это происходит на каких-то вечеринках, и то – нечасто. Парень неловко стягивает свои потрепанные временем вансы и куртку, открывая сегодняшний образ: черные скинни, прекрасно подчеркивающие его бедра и задницу, — о чем не может не подумать подросток с чувством легкого смущения, гулко сглатывая, — и светло-голубая рубашка. Стайлс совсем ненадолго задерживает взгляд на фигуре приятеля и тоже скидывает свои кеды, проходя вперед. - Ужин только минут через пятнадцать, поэтому… Ты не против пройти в мою комнату пока что? - тихо спрашивает Гарри, неуверенно отводя взгляд в пол. - Да, конечно, - отвечает Луи, снова мягко улыбаясь, и двигается вслед за подростком, который поднимается по стеклянным ступенькам, ведущим на второй этаж. Комната Гарри расположена в конце коридора, а на двери висит табличка, на которой кривым детским почерком выведена надпись «hazza's room». Томлинсон тихо усмехается, когда видит это, и проходит в помещение, залитое голубым неоновым светом. Интерьер комнаты поражает Луи еще больше. Под потолком наклеена светодиодная лента по всему периметру, а темно-коричневая еловая мебель неплохо контрастирует с бежевым постельным бельем на кровати огромнейшего размера. На стене почти по всей ее длине висит пробковая доска, заклеенная полароидами и какими-то записями вдоль и поперек. Напротив кровати — огромная плазма с игровой приставкой, стоящей на специально прибитой полке. Но больше всего внимания привлекает полка с трофеями и кубками, прямо над шкафом со стеклянными дверцами, где в отдельных отсеках висит повседневная одежда и всевозможная спортивная форма. Луи восхищенно выдыхает, неловко переминаясь на одном месте, пока Гарри буквально падает на кровать, сминая идеально ровные до этой секунды простыни, прикрывает глаза, а затем вновь открывает их, чтобы посмотреть на студента и слегка улыбнуться. - Нравится? - усмехается он, начиная чувствовать себя более уверенно в своей комнате, и получает от Луи моментальный кивок в ответ, - Я сам делал ремонт и обустраивал тут все. - Это просто… восхитительно, Гарри, - Томлинсон решается пройти вглубь комнаты, замечает на окнах закрытые черные рафшторы и подмечает, что здесь довольно уютно в полумраке, который освещается лишь светодиодной лентой синего цвета. - Спасибо… - кудрявый хочет спросить что-то еще, продолжить начавшийся разговор, но в дверь кто-то аккуратно стучит. Гарри громко и вопросительно хмыкает, и на пороге появляется маленький мальчик лет пяти. Почти как его близняшки, подмечает Луи. Ребенок, одетый в синие джинсы и футболку-поло, со светлыми волосами, завивающимися к краю, мелкими кудряшками, падающими на лоб, выглядит, как с обложки детского журнала. Ребенок смотрит на Стайлса, а затем переводит взгляд на Луи, слегка смущаясь, и даже в таком свете становится заметен легкий румянец на его щеках. - Галли, - тихо говорит мальчик, не выговаривая звук «р». – Мама сказала позвать тебя... Э-э-э… вас, - моментально соображает мальчик, подходя к брату и забираясь на его кровать. - Я понял, малыш, спасибо - кивает головой Стайлс, путает детские волосы ладонью, провоцируя высокий смех, и переводит взгляд на прислонившегося плечом к шкафу студента, - знакомься, Итан, это Луи, мой друг, - парень кивает головой в сторону Томлинсона, - а это Итан, мой самый младший брат, - с нежностью улыбается Гарри, когда мальчик спрыгивает с постели, подходя к Луи и по-взрослому протягивая ему свою крохотную ладошку. - Приятно с тобой познакомиться, Итан, - улыбается студент, отвечая на рукопожатие и, поворачиваясь к подростку, отмечает слегка потерянный вид, а затем снова обращается к малышу, - Беги пока туда, мы с Гарри сейчас подойдем, - он кивает головой, следя за тем, как мальчик выходит из комнаты, прикрывая дверь. Луи подсаживается на край кровати и кладет руку Стайлсу на плечо, - Хэй, все будет хорошо, Эйч, - мягко говорит он, получая в ответ лишь пронзительный взгляд зеленых глаз. Гарри несмело кивает и встает, выдыхая. - Идём.

***

Ужин проходит в спокойной семейной обстановке, и Луи даже не чувствует себя неловко, потому что семья Гарри отзывчивая и… просто замечательная. Он познакомился со всеми его братьями, сестрой Джеммой и родителями, рассказал немного о себе, вскользь касаясь темы футбола. Томлинсон видит, что и Гарри немного расслабляется, так что точно знает, что подросток готов. Ему даже кажется, что Стайлс уже набирает полную грудь воздуха, чтобы наконец признаться, ведь один из братьев поднял тему своего будущего свидания с девушкой, как вдруг из уст другого звучит вопрос: - Хазз, когда уже нас с девчонками знакомить начнешь? А то у тебя кроме Салли в четырнадцать никого и не было, кажется, - выдыхает Ноа, отправляя в рот небольшой кусочек мяса. Самый ужасный вопрос, из которых только можно было задать в данную минуту. Луи видит, как Гарри прячет взгляд, видит, как к его глазам подступает влага. Томлинсон знает, что это все еще остается удобным моментом для каминг-аута, но он смотрит на это с высоты своего опыта. А для Гарри необходимо, чтобы никто не давил, когда заданный вопрос определенно создал напряжение. - Я… Для меня главное школу закончить, - тихо говорит Стайлс, не поднимая глаз, - Не до отношений, - с этими словами парень встает из-за стола, поворачиваясь к матери, и быстро отчеканивает под ее озадаченный взгляд, - Спасибо, все было очень вкусно, но мне нужно идти… Проект не доделал по финансовой грамотности. По той самой финансовой грамотности, на которую ходит три человека от всего класса, и Гарри не в их списке. Кудрявый, отходя от семьи, бросает взгляд на Луи и быстро удаляется наверх. Томлинсон видит непонимание со стороны каждого члена семьи, но они тактично молчат в присутствии гостя. Он осознает, что мог бы озвучить причину такого поведения Гарри, однако подросток должен — просто обязан — сделать это сам. Пусть не сегодня, но самостоятельно. Именно поэтому Луи не придумывает ничего лучше, чем сказать: - Я обещал помочь ему и даже прихватил пару конспектов из университета, поэтому прошу меня извинить. Все было очень вкусно, спасибо, - возможно он звучит не слишком вежливо, но для него главное – состояние Гарри, ведь парень сто процентов далеко не финансовой грамотностью заниматься ушел. Студент спешит на второй этаж, вспоминая дорогу по коридору, останавливается возле двери подростка, пару раз вежливо постукивая костяшками по дереву. Приоткрывая ее, Луи видит Гарри, сидящего около кровати и дрожащего из-за частых всхлипываний. Его пальцы сильно оттягивают кудряшки, а колени плотно прижаты к груди. Томлинсон быстро закрывает дверь, подходит к нему и аккуратно присаживается рядом, кладя руку на плечо, а другой чуть приподнимая лицо за подбородок, чтобы заглянуть в наполненные болью и слезами зеленые глаза. Стайлс резко хватается за плечи Томлинсона, все еще оставаясь в сидячем положении, и утыкается носом в грудь друга. Единственного, кто сейчас понимает его и не будет отпускать тупые шутки про отношения с девушками. Студент прижимает трясущееся тело мальчика к себе, мягко поглаживая по спине, и оставляет поцелуй на его затылке в попытке успокоить. Порой может казаться, что Луи создан для этого – успокаивать, как мягкие лучи солнца. - Тише, малыш… - нежно произносит он, выдыхая, - Ну чего ты, эй? Ноа ведь просто не знал, правда? - Я… Я н-не смог-г, Л-Луи, - захлебываясь слезами и заливая ими рубашку студента, произносит подросток, продолжая дрожать и цепляться руками за плечи гостя. - Т-ш-ш, Гарри. Все хорошо, ты еще сделаешь это. Сделаешь, когда будешь готов на все сто процентов, слышишь? В этом нет ничего страшного, все мы иногда боимся, - тихо говорит Томлинсон, перебирая кудри мальчика между пальцев. Стайлс не отвечает, лишь слегка кивает головой и продолжает всхлипывать, чувствуя заботливые, будто родительские прикосновения. Парень успокаивается только через пятнадцать минут, медленно отстраняясь и заглядывая Луи в мокрые от слез глаза. Гарри слегка не понимает, почему видит такие эмоции на лице Томлинсона. И сам студент не понял, когда тоже начал плакать, поэтому сейчас он просто вытирает свои слезы рукавом рубашки, протягивая ладонь к щекам Гарри и делая то же самое большим пальцем. Они сидят на полу в объятьях друг друга и не прерывают зрительный контакт. Неожиданно даже для самого себя, Луи словно по инерции слегка наклоняется, касаясь своими губами губ парня напротив, и чувствует солоноватый привкус слез. Студент замирает со страхом, ему кажется, Гарри сейчас оттолкнет его, выгонит из комнаты и полностью прекратит общение, однако, подросток, за последнее время жаждущий любого прикосновения, отвечает, превращая поцелуй в медленный и нежный, растягивая его короткий миг, как только может. Томлинсон целует парнишку еще несколько секунд, поглаживая рукой его щеку, которую не переставал держать ладонью, прежде чем отстраниться, снова заглядывая ему в глаза, теперь уже с беспокойством и ожиданием реакции. Гарри снова наклоняется к губам Томлинсона, ведь одного поцелуя ему слишком мало для пробы, но тишину комнаты разрывает звонок телефона Луи и прерывает дальнейшие действия парней. Луи судорожно достает гаджет из кармана брюк, а Гарри неловко отшатывается назад, решая забраться на кровать. - Да? - Луи поворачивается в сторону, не пересекаясь с кудрявым взглядом, - Черт… Да, я понял. Да, скоро буду. Если близняшки спят, можешь спокойно идти на работу, хорошо… - студент убирает телефон в карман и возвращает положение тела в сторону к подростку, неловко закусывая уже подсыхающую после поцелуя губу, - Черт, Гарри, ты прости, мне нужно идти, - выдыхает он, предполагая, как по-идиотски, наверное, сейчас звучит, - Маму снова срочно вызывают на работу, она и так сорвалась пораньше сегодня, чтобы посидеть с детьми и освободить меня… Подросток медленно кивает, поджимая губы, а Луи слегка ему улыбается, наклоняясь и хлопая по плечу. - Сделаешь еще свой каминг-аут, чемпион, - усмехается Томлинсон, ни слова не говоря про то, что случилось между ними. Кажется, они оба решили сделать вид, что этого не было. Однако по пути домой до Томлинсона начинает доходить, какую глупость он только что совершил. Он буквально дал надежду мальчику, который только-только начал принимать себя. Надежду на то, что когда-то сможет впустить его в свое искалеченное и еще не до конца излечившееся сердце. Но Луи не может снова полюбить. Он уверен, что не может. Он знает на все сто двадцать процентов из ста, что не может. Это слишком больно, а он не хочет снова испытывать это ужасное всепоглощающее чувство безысходности после приятных бабочек в животе. «Черт, я подошел слишком близко? Нужно это исправить», - думает будущий юрист, выискивая способы это сделать. «Это не так уж и сложно, верно?» Парень решает отдалиться. Отстраниться от подростка, чтобы не тешить его ложными надеждами: показать ему (или, быть может, доказать самому себе), что между ними ничего не может быть. Луи не тот, кто нужен Гарри. Томлинсон впервые задумывается о том, что вряд ли сможет даже собрать подростка по кусочкам в случае неудачного каминг-аута, не говоря уже о чем-то большем. Его бы самого кто собрал…