Бинты как индульгенция

- Ну вот и все, молния. Ты здоров! Можешь бегать сколько влезет, - последняя повязка оказалась в руках медсестры. Чистая, без каких либо следов вообще. Все таки регенерация - великая вещь. Пьетро задержал взгляд на бинте. Ему показалось, что белая лента подводит итог небольшой передышке. Пьетро не верил в свободу. За 8 лет, что они с Вандой пробыли у Штрукера, он забыл, что это значит. Здесь, на базе Мстителей все были добры и приветливы. Из него вытащили все пули, зашили все раны, и он постепенно восстанавливался. А когда достаточно окреп, из больничного крыла его переселили в жилой отсек. Здесь у каждого Мстителя была своя комната, Пьетро тоже выделили. Собственная кровать, туалет, гардероб - сущая роскошь после бетонных келий и ободранных мотелей. Но Пьетро не верил. Ждал, когда вся эта сказка кончится. Иногда он просыпался по ночам, потому что ему чудилось, что за ним пришли. Что снова потащат в камеру или на эксперименты. Вообще, он ждал, что все начнется сразу по окончании миссии, а когда этого не случилось, что через неделю или две. Но за это время опять ничего не произошло. Ртуть решил, что они выжидают пока он окончательно выздоровеет. Логично - чем он здоровее, тем им будет интереснее. Бинты давали ему индульгенцию, пропуск в лучшую жизнь, в которой можно было быть самим собой. У выхода из больничного крыла его ждал Бартон. Лучник частенько оказывался рядом. Пьетро вспомнил, как Клинт дежурил у его кровати вместе с Вандой. Потом водил на экскурсию по базе, учил пользоваться кофеваркой на кухне и еще какими-то мелочами, с которыми Пьетро сталкивался впервые. Спидстер терялся. Он чувствовал исходящее от Бартона тепло, его глаза неизменно лучились искорками озорства и радости. Бартон был уютным, рядом с ним было спокойно и почти безопасно. С той лишь разницей, что Ртуть подозревал, что истинная причина внимания лучника - задание сверху. За ним присматривают, бдят. Максимофф был уверен, что это тепло мгновенно выключится, как только поступит приказ. Думать о таком было больно. И дело даже не в том, что он знал, что приказ этот скорей всего уже прозвучал. А в том, что исполняться он будет лучником. Которому так хочется доверять, в грудь которого иногда так хочется уткнуться, чьи руки так хочется почувствовать на своем теле. Пьетро грустно ухмыльнулся - скоро почувствует. И вряд ли это будет приятно. Он вздрогнул, на секунду вспомнив Штрукера и его офицеров. Может, Бартону это все тоже будет не по вкусу? Впрочем, Ртуть не сомневался, задание Клинт выполнит качественно, даже если удовольствие от процесса ему чуждо. - Отметим твое выздоровление? Теперь-то можно развлекаться по полной! - Бартон похлопал спидстера по плечу. - Пойдем, я кое-что придумал. Ртуть не ожидал, что все так быстро начнется. С другой стороны, смысл тянуть? Он давно здоров, снятые бинты это только подтвердили. Он сжал зубы, кивнул и постарался изобразить веселье. Нет, он не сбежит. Он здесь всем обязан. За литры перелитой крови, за килограммы лекарств. Ванда здесь в безопасности и счастлива, как никогда. Максимофф решил послать все чувства и мысли подальше. Он сделает все, что скажут. Он будет стараться понравиться. И если повезет, это когда-нибудь кончится. - Что-то с тобой не то, - чуть нахмурился Бартон, заглядывая в лицо Пьетро, пока они шли по коридору. - Ладно, сейчас обсудим. Смотри, какое место я зато нашел! - они вошли в просторный зал. Одну стену полностью занимал огромный экран, а у стены напротив стоял здоровенный кожаный диван. В ширину третьей стены вытянулась барная стойка. - Ого! - выдохнул Ртуть, оглядывая экран в два своих роста. - Я тоже не знал, что на базе есть кинозал. Делал точно Старк - узнаю руку мастера - приверженца гигантизма. Тут, правда, все равно кое-чего не хватает, но ты жди здесь, я вернусь минут через пять. - и Клинт исчез за дверью. Пьетро попружинил на носках, опустил взгляд на пол - ковролин был мягкий и светлый. Плохо - кровь на таком будет сильно заметна. С другой стороны, ему вроде как должно быть все равно. Или даже наоборот, должен радоваться - лежать на любом ковре куда комфортнее, чем на бетонном полу. Муштра у Штрукера научила его, что лучше всего встречать собравшихся развлечься подготовленным. Не для того ли его тут и оставили? Он огляделся, но ничего необычного вроде пыточных инструментов не заметил. Может ему удастся хоть немного задобрить лучника в начале? Показать, что он готов сотрудничать? Он стянул футболку, оставшись в одних мягких тренировочных штанах. Снять их, если понадобится, дело секунды. А для Ртути и того быстрее. Но остаться сразу совсем голым он не готов. Футболку аккуратно сложил и положил на край дивана. Из всех выданных вещей больше всего ему нравилась эта - из мягкой серой ткани. Она приятно скользила по телу. В ней было не жарко и не холодно. Ему почему-то было жалко, если ее порвут. Ртуть развернулся лицом ко входу, опустился на колени и уставился в пол, сцепив руки за спиной. Давно знакомая, отработанная поза - показать, что он готов. Хотя готов он не был. Мысли разбегались, по позвоночнику пополз липкий холод, где-то в животе скрутился узел. Ожидание было самым худшим и изматывающим. Что с ним сделают? Вернется ли Бартон один или приведет кого-то еще? Он заметил, что отвык, перестал контролировать расползающийся страх, который перерастал в панику. У Штрукера он примерно знал, что его ждет. Набор приемов не отличался изощренностью. А здесь? Сердце глухо забилось о грудную клетку. Капля пота скатилась скатилась по виску и ударилась о бетон. Взгляд с трудом сфокусировался на темных пятнах на полу. Пьетро осознал, что это его кровь - он ободрал локти, колени, ладони, а еще она почему-то капала изо рта. Понять почему так, он не мог. В ушах стоял гул. Чьи-то руки подхватили его, рывком поставили на ноги. Он видел смазанные лица, слышал немецкую речь и смех. В следующую секунду удар под дых сбил его с ног. - Считай, мутант! - он ясно услышал приказ. Непослушными, потрескавшимися губами он пытался выговорить число, но не помнил какое нужно. Он выдавил из себя нечленораздельное мычание и получил за него еще один удар, на этот раз сапогом. Его снова поставили на ноги, точнее приставили к стене спиной, чтобы не так быстро падал. - Считай! - снова рявкнул голос - Пятнадцать, - прошептал Ртуть. Он не знал, почему пятнадцать. Других чисел в его голове не было. - Пятнадцать! - рука офицера схватила его за подбородок. - Ничего себе ты заврался! Но мне нравится число. Пожалуй, столько раз нам и отсосешь, - послышался дружный гогот. Пьетро отчетливо услышал, как звякнула пряжка ремня где-то совсем рядом. - Пьетро! Максимофф! Эй, пацан, - чей-то знакомый голос прорывался сквозь пелену морока. - Слышишь меня? Иди на мой голос, возвращайся. Пьетро, черт тебя дери! Ртуть вздрогнул. На миг он задохнулся, как от слишком большого глотка кислорода в легких. Он стоял на коленях все в той же комнате с экраном. Совсем близко маячил мягкий светлый ковролин. Еще ближе было лицо Бартона, он что-то говорил и тряс его за плечи. - Максимофф, твою мать, ты что учудил? - голос лучника был взволнованным. Его руки беспокойно скользили по плечам спидстера. - Посмотри на меня. Узнаешь меня? Пьетро? Ртуть пытался отдышаться. Его била крупная дрожь, но сил выдохнуть имя лучника он все же нашел: - Клинт Бартон, - прошептал он. Внезапное воспоминание о том, зачем он здесь, скрутило в его желудке новый узел. Спидстер опустил глаза, пытаясь собраться с силами. Пустить все на самотек, значит только отодвинуть неизбежное. Он набрал в легкие воздуха, - Прости, я все испортил. Я хотел подготовиться, хотел понравиться тебе. Обещаю, больше этого не повторится. Я сделаю, все что скажешь. Я я готов, правда готов. Пожалуйста. Спидстера понесло, он задыхался от слов. Ему все еще хватало дыхания, а голова кружилась. Он врал, что готов, но оттягивать было еще мучительней. Наконец он нашел в себе силы посмотреть на лучника и наткнулся хмурящегося Бартона. Ртуть тряхнуло еще сильней - он разочаровал своего смотрителя. Разочаровал Клинта. Черт! Черт! Черт! Бартон не отнимал рук от Пьетро. Он боялся. что как только отпустит его, флешбек снова накроет парня, а как его оттуда вытаскивать, он не знал. Клинт терялся в словах Пьетро - действительно ли он говорил их ему или все еще пребывал в своем мороке. Любой из этих раскладов его не устраивал. Что Пьетро хочет понравиться ему, хотелось бы услышать совсем в другом контексте. -Знаешь что, пацан? Давай-ка пойдем отсюда. - Клинт дотянулся до дивана и подцепил футболку Ртути. Закатал ее и осторожно надел на парня, словно тот все еще был изранен. Потом потянул и поднял Пьетро на ноги. - Идти можешь? Ртуть мог. Хотя был этому удивлен. Его тело было чужим и непослушным. Что теперь с ним сделают после такого представления? На выходе Пьетро остановился. Если б не его глупость, мог бы остаться с Клинтом в кинозале с мягким ковролином. А теперь уже точно нет. Теперь - точно подвалы без окон и кирпичные стены. Спидстер решил, что терять уже абсолютно нечего. - Клинт, пожалуйста! Не надо, прошу тебя! Да, я облажался, но я все исправлю. Сделаю, все что ты скажешь. Как ты скажешь. Пожалуйста! Пожалуйста! Бартон осознал, что он на минном поле - одно неверное слово и парнишку накроет окончательно. Он видел, как паника затапливает его сознание, как слова застревают в горле из-за мешающегося там комка, как глаза наполняются слезами. - Пьетро, послушай, - Бартон развернулся к нему всем телом и поднял руки в примирительном жесте. - Ты напуган, но я вовсе не хотел напугать тебя. Ты думаешь, что я собираюсь сделать тебе больно, но это не так. Смотри, - он кивнул в сторону стойки - я ходил за пиццей. Я думал, мы сядем посмотрим кино, выпьем пива, поболтаем. Помнишь, как мы сидели в общей гостиной пару недель назад? Мне понравилось, я хотел повторить. Ртуть все еще била дрожь. Он слушал, и ему хотелось верить, но он знал, что нельзя. - Максимофф, я не знаю, что с тобой сделали в том кабинете, но клянусь, я пойду и повыдергаю руки этим врачам. Я видел тебя утром, и ты был самим собой! Обозвал меня пенсионером, как обычно. - Прости! - глаза Ртути округлились. Нет, он правда идиот. - Прости, прости, прости! Я больше никогда в жизни! - Да блин, Пьетро, все в порядке! Над этим все шутят, я забил давно. Но я хочу знать, что с тобой. Что случилось? Что они сделали? Ртуть опустил глаза: - Сняли бинты. - И все? - И все. - И не промыли тебе мозг? - Нет. - Тогда что произошло? - Бартон приблизился почти вплотную, пытаясь поймать взгляд Ртути, но тот смотрел в пол. - И ты сказал, что хочешь развлечься, - Пьетро казалось, что он вот-вот свалится на пол, бесформенным мешком. - Так, они сняли бинты, сказали, что ты здоров, а я позвал развлечься, - Бартон говорил медленно, пытаясь нащупать ускользающую от него логику. Тут, наконец, он вспомнил, что Максимофф был в плену. Очень долго. - О господи! Пьетро! Ты решил, что я поведу себя как люди Штрукера?! Почему?? - Я подвел вас в Заковии. Вы потратили на меня кровь и лекарства. Вы дали мне и Ванде кров и еду. За все надо платить, - Ртуть не заметил, как перешел на шепот. - Я готов. - Пьетро, ты спас мне жизнь! Мне и того мальчика. И еще куче народу, потому что с твоей помощью мы победили Альтрона. Слышишь? Это мы тебе должны. Я тебе должен! Я не знаю, как там было у Штрукера, но мы Мстители - как семья. Мы всегда друг за друга. У нас никто никого не наказывает. Посмотри на меня, пацан? Наша миссия - спасать всех, и своих в том числе. И если кого-то из наших ранят, мы делаем все возможное, чтобы он выжил. Мы отдаем всю кровь, все лекарства, все внимание. Когда ты лежал без сознания, все к тебе приходили. Беннер приходил, Стив. Старк пришел сразу со сканером, чтобы тебе новую форму сделать. Ну или гроб, но ты тогда уже вышел из критического состояния. Ты мне веришь? Ртуть хотел верить. Правда хотел, но у него не получалось. Он шмыгнул носом, попытался проглотить ком в горле, но не смог. Слезы побежали по щекам, остановить их не было никаких сил. Бартон обхватил его руками, мягко сжимая объятья. Защищаться от живого тепла Клинта не было никакой возможности. Пьетро разрыдался навзрыд, уткнувшись лучнику в плечо, стискивая ладонями его толстовку и пачкая ее слезами, соплями, слюной. Он трясся и подвывал, пока Бартон гладил его по спине, плечам, забирался пальцами в волосы. Наконец, заряд рыданий истощился. Ртуть хлюпнул носом: - Мне так стыдно. - Все хорошо, Пьетро. Все нормально. Ты обживаешься в новой среде, ты вообще не знал, что бывает по-другому. Теперь знаешь. Пойдем на кухню?