Бинты как индульгенция

Кухня на базе была совершенно роскошной. Бартон тут частенько зависал, когда было особенно скучно, и готовил на всех. Без особых изысков, но недовольных ни разу не было. Клинт открывал все шкафы в поисках одной небольшой коробочки. Он не собирался долго кашеварить. Ему хотелось утешить Пьетро, и сделать это как можно скорее. Наконец, он нашел, что искал - маленькую зеленую коробочку, которая Наташа прятала в глубине шкафчика за крупами и макаронами. Бартон плеснул в кастрюлю молоко, довел до кипения и залил растертый с сахаром порошок. По кухне поплыл аромат какао. Ртуть, до сих пор сидевший скукожившись на стуле, встрепенулся. Бартон подошел к ему и, присев перед ним на корточки, протянул дымящуюся кружку: - Это русский какао. Нат прячет его и никому не дает. Пьет, когда ее накрывает ностальгия. Я подумал, Заковия недалеко от России, вдруг в твоем детстве был такой же? Ртуть все еще не был уверен в своем голосе. Он взял кружку обеими руками. Вкус был точно таким как в детстве. Даже с дозой сахара Клинт угадал: - Знаешь, - он говорил медленно и тихо, - если б я мог еще плакать, я бы снова заплакал. Но, кажется, я все слезы оставил на твоей толстовке. - Ага, и сопли тоже, - улыбнулся Клинт. Ртуть тоже улыбнулся, немного, краешком рта. Они уселись на небольшой диван на кухне. Пьетро забрался на него с ногами и медленно тянул какао из большой кружки, Клинт не спеша отхлебывал кофе. Ему хотелось поговорить о произошедшем, но он решил подождать следующего дня, когда Пьетро придет в себя окончательно. Он подумал, как много всего пришлось вытерпеть парнишке в плену, что все это время он ждал, когда и здесь его начнут пытать. В животе у Бартона похолодело, он инстинктивно вытянул руку и осторожно обнял Ртуть за плечи, внимательно заглядывая ему в лицо. Пьетро был не против, он опустил голову на плечо лучника, устраиваясь поудобнее. Пьетро было странно, что о нем кто-то заботится. Живое тепло и внимание были в новинку. Он прикрыл глаза, почувствовав что ужасно устал. Мысли текли вяло и медленно, впервые за долгие месяцы он позволил себе расслабиться. Краешком сознания Максимофф подумал, что сейчас самое прекрасное время, чтобы получить удар поддых. Но ему будет все равно, потому что у него были эти несколько секунд счастья. Вместо удара он почувствовал, как у него из рук забирают чашку, и выпустил ее, не сопротивляясь. Ладонь Клинта скользила по его плечу, а от нее волнами разбегалось тепло и мурашки. Пьетро упустил тот момент, когда его тело зажило отдельной жизнью от мозга. Потому что в следующую секунду он обнаружил, что всем телом прижимается к Бартону, обвивая его руками. Ртуть вздрогнул и поднял голову, чтобы посмотреть в лицо лучнику. Ему хотелось провалиться сквозь землю, но он помнил, что всегда может буквально исчезнуть и от того тянул. Бартон выглядел слегка удивленным, но не рассерженным. Его пальцы скользнули между светлых прядей Ртути, едва заметно задели раковину уха. Пьетро, на секунду забыв как дышать, прикрыл глаза от удовольствия. Меж тем легкие касания очертили линию скул, прошлись по его щетине и замерли на подбородке. Максимофф распахнул глаза и встретился с потемневшим взглядом лучника. Тот смотрел так, что внутри у спидстера все переворачивалось. - Пьетро? - лучник большим пальцем гладил подбородок, пока парень завороженно смотрел на него. - После сегодняшнего я не имею права делать первый шаг. Понимаешь? - Клинт с трудом заставил себя убрать руку. - Ты мне очень нравишься, но это не имеет никакого значения, если ты сам не хочешь. - Я хочу! - выдохнул Ртуть. - И не потому что тебя ест чувство вины, долга и чего ты там себе надумал? - Пьетро ни разу в жизни не целовался, но дольше тянуть было уже невыносимо. Он прижался губами к губам Бартона, цепляясь пальцами за его плечи, чувствовал обжигающе-горячее дыхание.