"Вечера на хуторе близ Колеиды"

Дверь тотчас же открылась нараспашку, и между "пчелиным роем" и Симоной возникла немая сцена... Кажется, она застала своих гостей не за самым нравственно-положительным делом. Встретившись взглядом с девушкой, каброки застыли как истуканы — парочка лиц выразила гримасу стыдливого ужаса, а другая парочка — лишь неповторимое злобное недовольство, какое обыкновенно бывает у творцов-гениев, которых нагло отрывают от работы над очередным оглушающим перфомансом. И тут в чувствительный носик девушки ударил резкий запах спирта... Сомнений не было, вместо обработки ран каброки занимались "зельеварением" из сахара и апельсиновых корок. Откуда они натащили коробку цитрусовых объедков и пару-тройку кило сахара, один Бог ведает... Как и ожидалось, маленькая комнатушка уже практически трещала по швам, ведь вместо положенных двух персон в ней приютилось плюс-минус штук десять неугомонных чудовищ. Своими перебежками по периметру комнаты и снованиями по всем её углам они создавали ещё большую тесноту и суматоху. К тому же, добрую половину помещения занимало "волшебное" самодельное устройство, состоящее из множества колбочек, трубочек и пары железных бидонов. А какая же духота царила по вине их горячего дыхания и усердной работы данной шайтан-машины... От такой обстановки Симе стало дурно. Ноги её ослабели, а в макушку ожидаемо нагрянула мигрень. Не в силах более стоять самостоятельно, она облокотилась об косяк двери и стала обмахивать рукой у своего лица, надеясь, что таким образом хоть немного рассеит удушающее спиртовое зловонье. В свою очередь, каброки быстро потеряли интерес к девушке, ведь они ждали приход другой, уже ранее упоминаемой и куда более интересной личности, да и к тому же Сима не спешила украсить своё внезапное появление каким-нибудь эдаким разговором или другим выкрутасом, дабы приковать к себе их внимание. Один за другим они отвели взгляд от Борегард и вновь сосредоточились на занимательном самогоноварении. Симона быстро окинула взглядом эту увлечённую толпу и убедившись, что никто из них не находится одной ногой в могиле, уже было обрадовалась, что сможет тихонечко слинять куда подальше, но не тут-то было... Всё же одна голова из тёмной массы сутулых тел, пусть и с запозданием, но стремительно поднялась и заинтересованно обернулась. И тут же громко, на всю комнату воскликнула: — Ха-ха, неужели это ты, девчуля! А я всё жду-не дождусь, когда же ты придёшь! Фигура с кряхтением приподнялась с пола и слегка похрамывая, развязно двинулась к нашей героине, по пути отдавив несколько частей чужих тел, что, впрочем, было не удивительно, учитывая их количество. — Воистину, весёлая ночка выдалась, да, прелесть моя? Незнакомец встал настолько близко к девушке, что уже вовсю заходил за границы её личного пространства и телом, и хвостом, и рукой... Кажется, приобнимать Симу за плечи у каброков стало некой внегласной традицией, но на сей раз данный "экземпляр" был на удивление дружелюбен. Симона сразу узнала этот сипловатый голос с хрипотцой — сейчас перед ней стоял тот самый ночной лжеатаман — низкорослый, но крепкий по телосложению зрелых лет мужчина, довольно сутулый и даже горбатый, прихрамывающий на левую ногу. Лицо его украшали большущий крючковатый птичий нос, парочка белоснежных рваных шрамов и точно такие же чёрные вены, что ярко рдели на лице Ляпис. Белобрысый, обросший бородой и бакенбардами, с обмотанными бинтами торсом и головой, каброк теперь более не производил ужасающего впечатления, а наоборот, пытался казаться весёлым и задорным. — Ну-с... Экхем... Надеюсь, мы не слишком сильно портим жизнь вам тут своим присутствием...? Эх, если бы ты только знала, что с нами приключилось там, далеко-далеко за самой "Каймой", то, пожалуй, поняла, простила и безоговорочно приютила бы...— подручный Ляпис театрально закатил глаза, изображая полуобморочное состояние — похоже он совершенно не стеснялся давить на чувство жалости, причём самым нелепым образом. Симона попыталась ответить мужчине, но уже на первой произнесенной букве была нагло перебита: — Но давай не будем о грустном. Как видишь, наши дела поправляются с молниеносной скоростью! Ребят моих, конечно, знатно покоцало, но посмотри, какими живучими они оказались! Ни один да не издох! Действительно, не люди — сталь! Верно, парни!? Последняя реплика незнакомца была награждена бурными овациями и звонким хором, состоящим из свистов, хохота и воодушевленных возгласов заметно повеселевшей и раззадореной толпы. Чудовища постепенно стали подползать ближе к своему лидеру, при этом окружая Борегард, которой это было вовсе не по нраву. — Э-хе-хе, кхм... Я искренне рада, что Вы, любезный сэр, и Ваши товарищи в полном порядке, — девушка испуганно пробежалась взглядом по кругу от одного существа к другому — Но могу ли я у вас поинтересоваться... На моменте, когда Симона хотела задать каброку два самых волнующих её вопроса, а именно "Кто вы такие?" и "Какого чёрта вообще здесь происходит?!", мужчина вновь перебил её: — Ох, Боже правый, ну где же мои манеры в конце-то концов!? Уже целая ночь прошла, а я так и не соизволил даже представиться перед прелестной юной дамой! Приношу мои глубочайшие извинения... — каброк изобразил на своей морде трагедию вселенского масштаба и поспешил стыдливо поклониться перед собеседницей — Всегда к вашим услугам, Бармолей! — Ба... Бармалей? Какое необычное имя... — в первую очередь Сима вспомнила одноимённого персонажа из одной детской книги, и волей-неволей спроецировала этот образ и на своего оппонента. — Не Бармалей, а Бармолей! — каброк поправил произношение нашей героини — Ну, а что касается тебя...? — М-м-м-м... Моё полное имя Симона Венера Борегард, но вы можете звать меня просто Симой! Я тоже к вашим услугам, сэр. — О-ох, Симона... Какое красивое и вкусное имя... — в потверждении своих слов Бармолей закатил глаза и неторопливо облизнулся — Чтож, приятно познакомится! Надеюсь, все мы с тобой подружимся и без проблем уживёмся, не успев друг дружку ненароком переубивать... Каброк подмигнул девушке и похлопал её по плечу. В комнате повисла неловкая пауза... Все собравшиеся будто бы ждали чего-то от хозяйки дома, но что конкретно, никто сказать не мог. Бармолей только теперь, кажется, понял, в какой ситуации находится Сима — одна одинёшенька, такая крошечная и озадаченная среди окружающей её толпы столь странных и подозрительных лесных пришельцев... Воистину, сама невинность! Она похожа на белоснежную домашнюю куропатку, которая по своей же глупости потеряла родной курятник и забрела в самое логово мрачных и безжалостных, изголодавших по свежей крови, старых облезлых волков. Улыбка пропала с лица мужчины, он нахмурился. Каброк тотчас нагнулся над самым ухом Симоны и в полголоса прошептал: — Ты их не бойся, милая... Не бойся. Мои ребята ничего тебе не сделают, поверь на слово. В конце концов, ты же с этой секунды под моим личным "протекторатом"! Только скажи, если они тебе чем-то нагадят... — Бармолей скорчил гипертрофированно угрожающую гримасу и пригрозил своим товарищам крепко сжатым кулаком — Они у меня мигом получат хорошую взбучку! Вокруг зашумели одобрением. Среди общего гула голосов настороженный слух Симы смог поймать пару фраз: кто-то тягуче и протяжно промычал:"Ко-о-о-нечно, мы же не сумасшедши-и-и-е-е-е — своими жизнями дорожи-и-и-им, дядюшке Бармолею перечить не ста-а-а-нем...", другой небрежно вскрикнул:"Да мы самые лучшие, добрые и, мать вашу, милые люди! Чего нас боятся то, а-а-аргх!?", а один на высокой ноте добавил:"Если только нас, естественно, голодом не морить!", и в конце кто-то гнусаво протараторил:"И вовремя поить не самым дерьмовым пойлом...". Последняя реплика показалась толпе самой забавной, а так же она напомнила им о недавно занимавшем всех деле. Эх, похоже, что всё усердие каброков пошло коту под хвост... Перегонку вкусненьких крепких жидкостей в подобных полевых условиях и без должной сноровки можно воспринять как сущий мазохизм! Вот и у незваных комнатушных поселенцев уже долгое время, а если точнее — всю ночь и день до прибытия в поместье, ничего толком не выходило. А то, что всё-таки оказывалось внутри самого большего бидона было либо совершенно недостаточной крепости, либо попросту гадко на вкус и, как кто-то умный из толпы выразился, "ядовито для желудка". Сборище разом глубоко вздохнуло, будто бы единый организм, и уже с явной неохотой поползло обратно к чудо-устройству. Бармолей разочаровано цокнул языком и неспешно покачал головой. — Ох-хо-хох... Видишь, что творится? Бедняги... Без хорошей выпивки совсем боевой дух иссяк...— но тут морду подручного озарила внезапная надежда — Сима, милая! Послушай, а у тебя, случайно, нет чего-нибудь эдакого... Да покрепче? Такой наглости хозяйка дома ну никак не ожидала. Этот вопрос был довольно ожидаемым, и в то же время столь неподходящим к персоне нашей героини, что сначала она попросту впала в некий ступор, ничего не отвечала и лишь с глупым выражением лица смотрела на Бармолея, хлопая глазами. Спустя пару секунд на Симону нахлынуло искреннее возмущение. Девушку окончательно заколебало настолько разнузданное, вульгарное, панибратское и лишённое всякого уважения отношение каброков к ней! Терпение лопнуло, а вместе с ним и наигранный образ радушного гостеприимного хозяина... Она оторвалась от стенки дверного проёма, к которому за всё время повествования уже почти что приросла, выпрямилась, приняла максимально горделивый, по её мнению, вид, и как можно более угрожающе отчеканила: — Не было, нет и не будет никогда этой гадости в моём доме! И я бы на вашем месте ой как постеснялась разводить вот такущий страшенный бардак в, обратите внимание, чужом жилище! — голос девушки сорвался до визга — От спальни почти что не осталась живого места! И я не намерена терпеть эту вонь! И весь ваш хлам! И вообще, где банальная благодарность за то, что я вообще пустила всё ваше нескончаемое сборище к себе!? Ах, в-вы... Невоспитанные... мгх... — Сима замялась, выбирая подходящее оскорбление — Чудовища!!! Борегард не на шутку взбесилась. Бармолей создал иллюзию полной безопасности и дружелюбия, из-за чего девушка совсем потеряла всякий страх, доселе сковывающий её. Она разошлась настолько, что даже оскалила свои небольшие белые клыки, а миниатюрные кулаки сжала до хруста в пальцах. И вновь между вальпуросом и каброками повисла атмосфера напряжения, да ещё какая... Все члены шайки приковали ошарашенные взгляды к Борегард, как будто вообще впервые увидели её. Внезапно, на контрасте с окаменевшими телами, хвосты существ начали медленно, но верно всплывать со дна комнаты, рассекая воздух за их спинами. Шипастые "кнуты" резко и хаотично двигались, рвано дёргались, словно змеи в отчаянных предсмертных конвульсиях. Эти отростки плоти создали своей массой нечто похожее на непролазный забор с бритвенно острыми лезвиями по бокам, загорадивший ту малость света, что кое-как проникала из окна. Помещение стало медленно погружаться во мрак. В этот момент в нутре Симоны что-то тяжко ухнуло... Здравый смысл решил отрезвить её только сейчас. Борегард испуганно попятилась назад, поддавшись панике, но тяжёлая чёрная когтистая рука камнем рухнула на левое плечо... Кажется, Бармолей совсем не желал, чтобы та сбегала от него. Сейчас, в темноте, лицо мужчины стало похоже на лик покойника — все его черты обострились, чётко очертились скулы и ноздри, вены стали чернее самой ночной мглы, а зрачки загорелись алым пламенем... И Симе впрямь показалось, что за эти несколько секунд он постарел на все 500 лет... Каброк наклонился к самому лицу Борегард и молча взглянул прямо ей в глаза... И тут что-то случилось... Что именно, Симона понять не могла. Но разум её на одно бесконечное мгновение как будто бы выбился из черепа, вышел на волю и заполонил собой всё-всё-всё вокруг тела, застелив сонной пеленою саму реальность... Освободившееся место в голове быстро заполнило нечто... Что-то, что девушка никогда не испытывала внутри себя до этого момента, но, возможно, когда-то ощущала где-то вдали и инстинктивно сторонилась... Картинка перед глазами покачнулась и расстворилась, уступая место каким-то странным ведениям, мелькавшим перемешенным пазлом глубоко на подкорке сознания. В голове что-то заклокотало и запульсировало... А ушные раковины заполонили те самые ненавистные звуки, которые каждую ночь издавал лес... Только на этот раз они были в десятки раз более отчётливы и оглушающи. Чей-то шёпот всё свистел и шипел свои неразборчивые заклинания ей прямо внутрь черепной коробки, напевал неизвестные песни и болезненно стонал... И в какой-то момент Симоне и впрямь показалось, что близко-близко за её спиной, стоит некто шепчущий и неосязаемый... Не чувствуя своего собственного тела, не видя никого и ничего вокруг себя, Симона помутневшими и широко раскрытыми глазами, на которых от напряжения показались бордовые сосуды, безмолвно вперилась в лицо Бармолею в ответ. И неизвестно, сколько бы ещё продлился этот странный транс и что бы случилось с вальпуросом дальше, если бы не внезапный, глухой, но достаточно громкий, чтобы гулко прокатиться по всему дому, возглас, разорвал собой сформировавшуюся угнетающую тишину: — Да кому ты врёшь, горлопан недорезанный!? Засунула всю выпивку в самую, чёрт возьми, непролазную задницу, и думала, что мы не достанем, — грубый женский голос, принадлежавший, очевидно, Ляпис, быстро привёл Борегард в чувства — Но етить твою налево, от моих загребущих ручищ ничто не спрятать! Ах-ха-ха-харгх! О-о-о-о... Я смотрю твои родные не дураки закатить за воротник... Далее последовало продолжительное приглушённое чертыхание и позвякивание стеклом. От этих звуков у, готовы поклясться, каждого первого изголодавшегося каброка рядом с Симоной хвост встал трубой и изо рта на пол потекла вязкая пена. Лица некоторых перекосились, а в руках их начался настоящий треморр. Кажется, несчастные раненые уже продолжительное время ничегошененьки не брали в рот и страдали от алкогольной ломки... — Смотри-ка, и ром, и виски, и коньяк... И, ох-хо-хо-хо, сколько же тут абсента!? Целую роту солдат напоить до отключки можно... От этой фразы атаманши внутри каброков словно бы завелись моторы — их начало не шуточно трясти из стороны в сторону, но ринутся вниз без разрешения Альтобас они всё же не решались. — Си-и-и-мушка, радость моя... — весело пропела Ляпис — Прекрати уже ребят моих прессовать! Ты хоть убейся, но эти олухи тебя никогда не поймут! — М-м-м-м, ну, братцы и сестрицы... — Бармолей наконец отстранился от Борегард и как ни в чём не бывало задорным шёпотом обратился к товарищам —Три... Два... Один! — А ну, айда сюды, чертилы! Уж какой бы отъявленной пьянчугой я не была, но выпить всё это в одну глотку не сумею! — во всё горло заорала Альтобас — Да начнётся заслуженный пир!!! Каброков в момент как ветром сдуло... Огромный неудержимый поток ринулся прямиком в узенький дверной проём, заодно чуть было не смыв своим течением и Симону, но что-то длинное и гибкое обвило талию девушки, удерживая её на месте. Водопад шумных тел пронёсся по лестнице, как только она выдержала весь их вес — вопрос хороший. Некоторые так отчаянно спешили в гостиную, что аж покатились кубарем и плошмя рухнули на ступеньки под чужие ноги. Комната за считанные секунды опустела. Под звуки удаляющихся криков Симона измученно вздохнула и, позволив наконец себе расслабиться, без сил уж было упала на пол, но резкий рывок заново поднял её на ноги. Наша героиня нерешительно подняла своё полуобморочное разочарованное лицо на поддерживающий её объект — им оказался, по какой-то причине, не последовавший за общим столпотворением, Бармолей. — Ну ты, девчуль, конечно, даёшь... —мужчина ласково потрепал нашу героиню за ухо — Ладно я то всё понимаю, но с этих же ничего ни дать ни взять... Чуть что недоброе почуят, и тут уж пеняй только на себя... Каброк осторожно отряхнул Симу от пыли с пола и посадил на первый попавшийся под руку стул. Он сел перед её ногами на корточки. Кое-как удерживая расстроенное сознание, Борегард тихонько промолвива: — Я-я... Я... Я-я не... О-о-ох... — говоря это, вальпурос будто задыхался, при этом рассудок возвращался к ней очень неохотно, а невнятные голоса в голове заглушали практически все звуки извне — П-п... Пр-прост... М-м... Ме... — Т-с-с-с-с-с-с...- Бармолей перебил Симону — Всё в порядке, тебе не за что извинятся. Потерпи ещё немножечко, и мы покинем тебя на веки вечные — ты никогда более не будешь вынуждена терпеть нас... Узрев, в каком шатком состоянии пребывает бедняга, мужчина поспешил помочь ей, только вот как умел... Откуда-то из глубокого кармана вдоль и поперёк заштопанных штанов он вытащил припрятанный малюсенький стеклянный пузырёк, наполненый какой-то прозрачной жидкостью. Приоткрыв тяжёлые веки, Сима в первую очередь заметила на приближающейся стекляшке крошечную выцветшую бирочку, на который было написанно что-то на чужом языке растёкшимися чернилами. В её голове тут же пронеслось, "На ней наверняка написано "Drink me". Прямо как в "Алисе в стране чудес"... Только вот вместо Алисы — Симона... Вот уж повезло так повезло..." И вдруг, без всякого предупреждения, каброк резко надавил на челюсть Симоны, заставляя её разжать свои зубы, и влил ей прямо в горло эту странную субстанцию! Сказать, что Борегард была в дичайшем ошеломлении — значит ничего не сказать... Внутрь рта и глотки девушки словно запустили очередь пламенных, жгучих фейерверков! Нос и, кажется, вся плоть в одно мгновение наполнились едкой вонью, какая обычно исходила от докторов, приходящих в поместье, если кто-нибудь из семьи Симы заболевал. Не в силах сдержать себя, жертва насильного спаивания истошно завопила, испуганно схватившись за шею. Она резко вскочила со стула — энергия и ясное сознание были возвращены в одночасье! Можно было даже подумать, что они вовсе не исчезали. Только вот вместо них пропал голос... Все те гневные реплики, что принёс ей посвежевший разум, сказать было не суждено... Валупурос сейчас мог только хрепеть. — Ах-а-ха-ха-ха! Что это с тобой, сладость моя!? Только не говори, что ты никогда не пробовала восьмидесятипроцентной водки! Ах да... Ты же у нас из высшего общества, приличная интелигенция, ё-моё... Скукотища-то какая! — кривляния Борегард знатно рассмешили Бармолея. Он расхохотался до такой степени, что аж пустил слезу. — Хр... Гх... Ч... Ч-что... Это было!? Т-ты отра... гх-х-х... вить меня решил!? А-а ну, от... кха- кха... вечай! — Симона вцепилась когтями в плечи каброка, наплевав на все правила приличия, и стала остервенело трясти его. Мужчина снова утробно рассмеялся: — Да что ты, что ты! Кто ж в здравом уме алкоголем людей травит!? Было б желание, выбрал бы что подешевле и побыстродействующе... — Ах ты... Старый авантюрист... кха-кха... И что дальше сделаешь!? Заставишь меня съесть собственный хвост!? Негодяй, теперь из-за тебя у меня живот горит... — вальпурос обхватила руками своё солнечное сплетение и поморщилась. Спирт нещадно жёг её внутренности. — Да-а-а-а ла-а-а-а-дно тебе... Выпивка на моих веках ещё никого не убила! — Бармолей притянул Борегард к себе и по-дружески тепло обнял — Я же всё правильно говорю, да, Крокомод!? Более-менее придя в себя, хоть и с помощью насильного спаиванья, Симона явно раскрепостилась и повеселела. Недавний ужас как-то сам собой улетучился. Она с интересом прислушалась к репликам Бармолея, его юмор и добродушие, несмотря на большую долю развязности и некоторой грубости, очень нравились девушке. Но последняя реплика не совсем была ей понятна. Осознание, к кому же обращался мужчина, пришло только, когда до её слуха откуда-то из тёмного угла комнаты донеслось: — Ах... Да, конечно, ты всё правильно говоришь. От неожиданность Симона аж подпрыгнула! Неужели всё это время вместе с ними был кто-то ещё? Она обернулась — из-за шкафа на неё смотрели два немигающих светящихся глаза... С перепугу Борегард инстинктивно отшатнулась назад и впечаталась прямо в торс Бармолею! Да уж, в который раз Симона убедилась, насколько же эти твари бесшумные и скрытные. Это казалось таким странным, при учёте немалых габаритов их тел, но всё равно лесным гостям каждый раз удавалось хорошенько ныкаться от чужих глаз в откуда не пойми взявшихся в доме укромных уголках. — Да вылезай оттуда уже скорее, надоел! — Бармолей махнул рукой, жестом прося незнакомца подойти к нему — Не заставляй леди ждать, бесстыдник ты несчастный! На фоне окна с глубоким вздохом выросла высокая тёмная фигура и неспешно двинулась по направлению к нашим героям. Из темноты вынырнуло вытянутое, худое, идеально выбритое бледное венозное лицо. Незнакомцем оказался очень высокий худой мужчина средних лет с замученно печальным выражением лица, идеально прямым носом, подбитым глазом и расстрёпанной чёлкой. В отличие от Бармолея, всё тело каброка было прикрыто толстым слоем отжившей своё одежды, а шею его даже обматывал дырявый шарф. — Ну, Сима, познакомься... — Бармолей с размаху хлопнул пришедшее третье лицо по спине, которое в ответ тяжело охнуло, согнулось и поморщилось — Прошу любить и жаловать, Крокомод! Но ты можешь звать его короче — Крэк или Крокус. Меня, кстати, тоже можешь сократить до Барри! Думаю, так язык будет реже заплетаться... — Ха... Ха... Экхем... Приятно познакомится с Вами, Крокус. — Симона немного смутилась, ибо после яркого "Барри" этот мужчина на контрасте производил наиунылейшее впечатление. Крокомод молча кивнул и пожал девушке руку. По всей видимости он не был любителем болтать попусту. Постояв немного втроем в непродолжительном молчании, Бармолей громогласно воскликнул: - Итак! Чего же мы тут стоим!? Вперёд на улицу, наш "реквизит" сам себя в дом не отнесёт! — крепко взяв за руку Борегард, мужчина потянул её к лестнице. — Э!? Чего? Куда? Зачем??? Постой-постой! — Сима попыталась воспротивиться, но Барри сковал её запястье железной хваткой. — А что такого? Разве ты не хочешь помочь своим дорогим гостям? Или же ты готова сердобольно поделиться с нами, простите-с, своим нижним бельём...? — каброк ехидненько хихикнул. Резонное замечание. Симона представила, как каброки ещё и запасы её одежды безбожно разоряют... Под одобрительный хохот обоих мужчин она резво побежала вниз по лестнице, дабы ни при каких условиях не допустить подобное развитие событий! Уже на самом конце пролёта нашу компанию звонко окликнули: — Эй, вы! Нужна помощь? Все разом подняли головы. На верхнем конце стояла длинная фигура, по росту, наверное, обгоняющая даже каланчу Крэка. Вообще, каброков было довольно проблематично визуально разделить по полу — их женщины не отличались изящными формами, они были так же сухи как мужчины, а, казалось бы, естественных округлостей у них и вовсе не было. Но судя по относительно высокому голосу и убранной в хвост длинной копне волос, Симона заключила, что это была женщина. — Ба-а-а-а! Да неужели сам Пенёк проснулся? — Бармолей всплеснул руками, на что женщина, улыбнувшись, положительно кивнула головой — Конечно, присоединяйся скорее, свет моих очей! Самка каброка всего за два скачка преодолела все до одной ступени и мягко преземлилась рядом с Симоной. — Вперёд, рота! — скомандовал низкорослый, пробежав мимо гостиной к выходу. — О, а ты, должно быть, та самая возмущённая крикуша, из-за которой в нашей комнате все вазы потрескались...? — Пенёк наклонилась к самому лицу Симы, ласково улыбаясь — Видно хорошенько тебя эти двое выбесили... Ты с такой душой кричала, прямо почти как шеф, когда она нас за лажу отчитывает. Мордашка Симоны залилась пунцовой краской. Сейчас ей было до жути стыдно... Вот как-то не выходило у неё долго хранить злобу к членам шайки. Они хоть и настоящие невоспитанные несносные варвары, но уж больно харизматичные... Какие гадости они тебе только не делали, но ненавидеть их за это было просто невозможно. — Ой, да не смущайся! Со всеми бывает. Это даже хорошо, что ты всё на этих дуралеев выплеснула, копить в себе эмоции до жути вредно... — каброк провела рукой по спине вальпуроса, которая от неожиданности вздрогнула. — Я тут вообще ни при чём... — внезапно встрял Крокус — Это он во всём виноват. Долговязый указал пальцем на Бармолея, который уже давненько силился открыть заедающий замок входной двери. Тёмный коридор первого этажа в своей середине имел "окно" в освещённую гостиную, откуда исходил страшный гремящий шум. Волей-неволей, Сима была должна пройти мимо стаи существ, оккупировавших это в недавнем прошлом спокойное помещение. Внутренний голос твердил девушке:"Только не оборачивайся!", но любопытство взяло верх... Ох, лучше бы она этого не делала... От увиденного челюсть Симоны почти что упала на пол! От гостиной не осталось ничего целого... Каброки устроили страшенный бедлам! У пары стульев оторвали ножки, у небольшой тумбочки вывалили все секции на пол и оторвали дверку, видимо в поисках выпивки, на люстру закинули чей-то ботинок, всю скатерть смяли, испачкали землёй с обуви и прожгли окурками... Прямо на глазах Борегард, один в зюзю пьяный идиот начал отважно бить об пол любимый бабушкин сервиз, из серии:"Хоть пальцем тронешь — застрелю!". Из груди бедняги вырвался протяжный стон боли... Она застыла как вкопанная, не в силах оторваться от этого вопиющего безобразия. — Это вы куда, интересно, намылились, м-м-м-м? — только заслышив тихие шаги, задала свой вопрос низким полушёпотом Ляпис, обращаясь к нашей компании. - А-а-а... Да мы вещи разгрузить хотим всего лишь! Ах ты... Блять... Никчёмная железка... Вы же разрешаете, верно, шеф? — Бармолей никак не мог победить дверной замок, а потому забавно пыхтел и тихо ругался. — Ну идите-идите. Таким благородством грех не воспользоваться... Э-э! И прихватите обязательно пачку сигар из коляски, а то у меня уже последняя кончается... — как обычно даже не обращая внимание на собеседников и занимаясь лишь своими делами, проговорила Альтобас. — Обязательно! — гнусаво ответил ей Крокомод. Тут зрачки Симоны медленно и сами собой переместились на до сих пор вальяжно восседающую в кресле её дяди уродливую женщину, которая за пару секунд в один заглот осушила целую бутыль люксового коньяка... Слизнув своим мерзким чёрным языком последние капли с горлышка, Ляпис наконец резанула взглядом по Симоне.... Мурашки электрическим током пробежали от кисточки хвоста до кончиков ушей её. Уж кого она до сих пор боялась с той же силой, так это Альтобас. Атаманша нерушимо сохраняла угрожающий образ, от неё не веяло ни каплей снисхождения, жалости, доброты... Встретевшись взглядом с вальпуросом, Ляпис нарочито неспешно и с явным удовольствием мерзко оскалилась девушке, приподняла с затылка козырёк и с иронией, неохотно поклонилась, показывая тем самым, что девушка ни разу не заслуживает реверанса от неё. — Во! Открыл! — задорно прокричал Барри — Да здравствует свежий воздух! Кто-то из каброков обхватил руку нашей белобрысой героини и потянул её вперёд к раскрытой настеж резной дубовой двери, от которой теперь струился вкусный морозный воздух, пропитанный запахом полыни и сока хвои. Неприятная встреча с главой лесных гостей кончилась, и теперь взгляду девушки предстал сумеречно освещённый голубой "портал" на волю. Ох, неужто Симона так замоталась с чудовищами, что прямо не заметила, как к поместью подкралось утро? Бедняга уже совсем выбилась из сил и устала от суматохи, царившей в доме, так что она была совсем не против ненадолго сбежать в бескрайние просторы, дышащие жизнью деревьев, трав и букашек. Шаг, шаг, ещё шаг... И лаковые туфли на миниатюрном каблучке приземлились на мягкую, сырую от утренней росы травяную подушку. Дверь за спиной Симоны захлопнулась, дав ей впервые за день возможность ненадолго забыть все терзания и ненужные перемены, мучавшие душу, и предоставив шанс наконец спокойно вздохнуть полной грудью...