Любовь и криминальные разборки

       Антону 16, и он думает, что слишком много курит для своего возраста. С детства он знал, что зависимость — это плохо, но сигареты помогали чувствовать себя лучше, несмотря на происходящую вокруг небо нелепицу. Так было легче.        Антон и его семья никогда не были образцом благополучия. Денег у них тоже не водилось. Но всё же студент где-то доставал деньги. Иногда помогал, иногда гулял собаками, иногда подметал где-нибудь двор. Одно можно было сказать точно: если Антону нужны деньги, то он их найдёт.        У денег есть такое огромное количество применений, но Антон строго три четверти спускал на сигареты. Нынче дорогие на Руси.        Хоть за окном уже светло, подъезд остаётся таким же тёмным, как и ночью. По мусоропроводу что-то пролетело, Антон не успел подумать, что. Пол был весь усыпан окурками. На этом этаже жили самые заядлые курильщики, которые, вероятно, умрут ближе к пятидесяти. Студент не собирался от них отставать.        Подъезд насквозь провонял табаком вперемешку с мочой, но за столько лет этот запах стал чем-то привычным. Подъезд больше напоминал очень запущенную стройку, хотя ни бомжам, ни наркоманам это не мешало. Старая добрая Хрущёвка больше напоминала заброшенный дом, хотя в ней всё ещё кипела жизнь. Где-то сверху собачились соседняя парочка, снизу кто-то плакал, на улице что-то ремонтировали. Тишина и покой.        Привычным движением сигарета выскользнула из новенькой пачки. Зажигалка вновь загорелась у рта и лёгкие сделали очередную затяжку. Поглубже и посильней, чтобы побыстрее отпустила утренняя хандра и сонливость. Знакомый привкус табака во рту заставляет мозг расслабиться. Дым выходит медленно и клубами, очень сильно напоминая туман. Антон смотрит на него и вздыхает.              Убийственно красиво.        Никотин стремительно разносится по крови, вызывая перед глазами серую пелену. Руки начинают вздрагивать, а голова отплясывает бешеную чечётку. Сонливость уходит, уступая место приятной неге. Антон лениво тянется и делает ещё один вдох.        «Надо бросать» — думает подросток, но понимает, что это просто слова. Сигарета на удивление быстро кончается. Антон кисло на неё смотрит, как на предателя, и кидает в просвет между лестницами.        Тлеющий бычок беззвучно летит в пролёт, догорая в полёте, а подросток с лёгким головокружением встаёт на ноги. На ближайшие два пролёта ни одной живой души, всё в порядке. Соседи только просыпаются или уже давно ушли на работу. Антон думает, устали ли все эти люди от своих жизней. И сразу же отвечает сам себе: «да».        Антон спустился на один пролёт к своей двери. Он прекрасно понимал, что отцу по барабану на его привычки и жизнь в принципе, но его не винил. Но вот бабка из квартиры напротив явно могла растрепать о «неподобающем для подрастающего поколения» образе жизни всему Воронежу. Мало ли, эта ненормальная и в полицию может позвонить.        Но, вот удача, карга выше родного её пятого этажа не заходит, так что Антону ничего не грозило.        Антон аккуратно спустился по ступенькам, привычно хватаясь за острые углы, чтобы не удариться головой. Высокий рост нельзя было назвать катастрофой, но вот дискомфорт он доставлял знатный. Всё-таки природная криворукость сыграла с парнем злую шутку, и он ударился об какую-то балку. Не смертельно, но очень неприятно. Весьма выразительное «Сука» разлетелось по тихому этажу. Потирая лоб, Антон подошёл к своей двери и достал ключи из-под коврика.        Дверь в его квартиру была из железа, покрашенного дешёвой коричневой краской. Над глазком в простой оправе красовались яркие позолоченные цифры «37». семёрка немного накренилась вправо, отчего тройка тоже немного поехала вбок.        Эту дверь можно было ёмко и коротко описать только одним словом: обычная. С большой буквы. Причем настолько, что даже среди прочих выделялась своей ординарностью. Ключи со старым брелоком улыбающегося лисёнка в кислотно-зелёной кепке неизвестного происхождения нашлись на удивление быстро. Сильно надавив рукой на замок, Антон проскользнул в квартиру.        Прихожая встретила парня поражающей для жилого помещения пустотой. У двери стояло всего три пары обуви, а на полках лишь пыль. Не сказать, что у Антона и его отца вовсе не было лишних вещей, просто в них не было нужды. Жизнь юного Шастуна была не слишком разнообразна, чтобы оставлять огромное количество сувениров из различных путешествий или поездок. Дальше родины своей, Воронежа, он никогда не бывал, огромным количеством друзей не обладал, если читал, то книги брал из библиотеки. Мать умерла ещё когда был ребёнком, пила как не в себя, вот и аукнулось. Насмерть. Антон старался о ней не думать, вот и сейчас не изменял своим принципам.        Михаил Иванович, глава семейства, работал дальнобойщиком и был невероятно предан своей работе, потому дома он появлялся, дай Бог, 10 раз в месяц. Антон был важной частью его жизни, но их с отношения больше напоминали соседские, чем родственные. Сын готовил для отца, убирался дома и изредка интересовался новостями работяги, а тот в свою очередь исправно приносил деньги в дом и оплачивал коммуналку. Своеобразная идиллия.        Антон по-быстрому собрал школьный рюкзак, взял старенькие наушники со стола и вышел из квартиры. Поздоровался по пути с соседом дядей Серёжей, куда-то идущим с досками. Из тёмного подъезда родной многоэтажки парень вышел на улицу. Дверь подъезда попрощалась с жильцом жалобным скрипом, и он бодро зашагал по тропинке. В ушах звучали любимые Порнофильмы, под ногами был привычный маршрут. Гопников тут было хоть лопатой греби. Они не отличались своей вежливостью и добротой, потому его путь хоть и был долгим и извилистым, но безопасным. Пропетляв через многоэтажки и здания администрации, он все же вышел к старому зданию колледжа.        Колледж явно был построен ещё в прошлом веке, но на совесть. Как бы ни сыпалась штукатурка, как бы не обваливался потолок, как бы ни прорывало трубы, нерушимый стоял и даже не думал ломаться. Помнится, в прошлом году колледж освятили, и всю его живучесть, шутя, сводили к этому событие. Антону здесь нравилось, все было как-то по родному.        Парень поднялся по растрескавшимся ступенькам и зашёл в учебное заведение. Охранник кисло посмотрел в его сторону, а затем отвернулся дальше смотреть футбольный матч. Привычные крики вперемешку с ругательствами тоже поприветствовали студента. Антон повесил старый пиджак в раздевалке с чувством, чем-то отдалённо напоминающим энтузиазм и направился к классу. — О-о, какие люди! — радостно воскликнул Дима. Он сорвался с места и пошел на встречу к Антону, улыбаясь. — И как же вас нелёгкая судьба-сестрица занесла сюда, в новый корпус тюрьмы, что назвали «колледж»? Антон раздраженно вздохнул, причем явно наигранно, а затем продолжил: — Мы тут учимся, Поз. — коротко ответил тот, театрально закатывая глаза, — Неужели за столько лет ты не запомнил? — поинтересовался студент, будучи в своем репертуаре. — Я думал, ты тут уборщицей работаешь. — вновь усмехнулся Позов. — Ой, заткнись! — пригрозил тому Антон, легонько толкнув в бок шутника. Затем он обнял своего друга и вместе они сели на места. — И так, что нового же у юного человека-фонаря? — через чур громко спросил Дима, повернувшись к Антону. Ему было, похоже, искренне интересно, раз он не смог сдержать свой голос. — Тише ты, — попросил Антон, приложив палец к своим губам. Когда пылкий собеседник чуть успокоился, тот продолжил, отшучивась. — всё так же, уже птиц потихоньку с деревьев достаю. — О-о-о, и как успехи? — перехватил шутку Позов, — Да так, на яичницу с утра хватает. — с усмешкой ответил Шатунов, рассмеявшись на пару с Димой. Заразительный смех.        Началась первая пара.        По ощущениям все эти лекции длятся лет пятьдесят, особенно первая, на которую большая часть группы даже не пришла. Занудный препод говорил о чем-то ужасно душном, невыносимо-утомительном. Антон даже не слушал его, хотел чтобы все поскорее закончилось. Однако, какими бы длинными пары не казались, время все же летит быстро, и стоило парню только закрыть глаза, так из колледжа ринулась толпа студентов, бегущих по своим невероятно важным делам. Тусклое серое небо так и манило, звало на очередную приключение-попойку. Но у парней были другие планы. Дима и Антон вышли на побитое временем крыльцо. — Ну как, ты домой? — спросил Дима, когда они выходили за забор учебного заведения. — Да, думаю, погуляю немного и пойду домой. — ответил Антон, доставая из кармана свою пачку сигарет. — Эй, не перебарщивай, Шастун! — Воскликнул шутник, попытавшись отнять никотиновые палочки у своего друга, однако сделать это весьма сложно. — Не перебарщиваю, Позов. — Антон улыбнулся. Он сжал пачку в своей руке так сильно, что сигареты наверняка сломались. Теперь они не достанутся никому. — До завтра! — распращался тот, помахал рукой Диме и пошёл по своему маршруту к дому.        Антон шагал по улицам Воронежа под любимую «Россия для грустных» среди однообразных серых панельных домов, что образовали настоящие лабиринты. Запутанный маршрут позволял студенту ещё раз удивиться архитектурному мастерству своей любимой малой Родины, вновь взглянуть на это тусклое небо и усомниться в том, чем он занимается. Казалось, он полностью погрузился в свои мысли, причем далеко не самые радужные. — Извините, я немного заблудилась. — отвлек его приятный женский голос. — Не подскажете, где тут кафешка «У Лизоньки»? Антон поднял глаза от асфальта, снял наушники и увидел ту, что к нему обращается. Миловидная девушка в коротком голубом платье на высоких каблуках с ярким весенним макияжем, короткими светлыми кудрявыми волосами, словно Мэрлин Монро, источала из всего своего вида свободу и какую-то рискованноть. — «У Лизоньки»… — задумчиво повторил Антон, разглядывая собеседницу. — Это чуть дальше того серого дома и направо, увидите старенький домик с вывеской. — парень указал рукой направление и уже хотел вернуться к прослушиванию «молодости и панк-рока», но… — Ой, спаси-ибки. — ответила девушка, кокетливо улыбаясь. — Но до меня всё равно не дошло, куда идти. Проводите? — весьма обаятельно попросила та. — Окей, без проблем. — согласился тот, еще не зная, что его ждет. Лучше бы Антон не провожал. Лучше бы он бежал без оглядки от этой крашеной дуры.