В реальности
1 июля 2021 г., 10:00
Дилюк впивается в губы Венти грубо и безжалостно – там, где к коже прикасаются горячие, шершавые пальцы, пробегают волны жгучего тепла. Венти совершенно бесстыже вжимается в чужой пах – ну разумеется, у Дилюка уже стоит, а как могло быть иначе? Дилюк порывисто, почти болезненно стискивает ягодицы, сжимает их на короткое мгновение, затем разводит, а после гладит, и так по кругу; дыхание становится тяжелее и глубже, во время страстного танца губ и языков у них не остается воздуха на двоих, который они могли бы разделять.
Венти пропускает гладкие, мягкие волосы сквозь пальцы и поощряюще хихикает в поцелуй, стоит только Дилюку резковато сжать между костяшками затвердевший сосок, а мгновением после спуститься к животу и обвести впадинку пупка. Губу пронзает острая боль, рот заполняется свежим привкусом крови, в котором Венти улавливает нотки сесилий и грозы – таков на вкус он сам, – и Дилюк с утробным рокотанием, зарождающимся в мощной груди, принимается жадно, голодно вылизывать его рот.
Для обычного вампира кровь другого вампира обратится смертельным ядом; в случае же пары, добровольно решившей разделить друг с другом вечность, тот же фокус не пройдет.
Поэтому Венти нагло ловит губы Дилюка в плен клыков, а после быстро, с хирургической точностью прокусывает тонкую кожу и с наслаждением собирает пряные, огненные капли. Их кровь смешивается со слюной, они перекатывают ее между языками, и в конце концов забирают каждый свою долю – возбуждающе сладкая, она легко соскальзывает по горлу вниз и оседает в животе теплом, раскручивающимся в игривую спираль.
Дилюк стучит кончиками пальцев по пробке, и та отзывается внутри Венти слабой вибрацией. Он заинтересованно мычит, разрывая поцелуй, и через мгновение снова притягивает Дилюка к себе, искренне желая заласкать губы, вечно сердито поджатые. Венти порывисто поддевает распахнутые края рубашки и с нажимом проводит по ключицам, затем – ниже и дальше, по плечам и лопаткам. Мгновение – и пуговицы разлетаются в разные стороны, повинуясь силе ветра, а Венти заливисто и шкодливо смеется, откидывая голову на столешницу.
Месть Дилюка не заставляет себя ждать. Он никогда не церемонится, особенно когда распален до предела и невероятно возбужден, – тогда ему становится вообще не до высоких отношений. Дилюк на удивление умело хватает основание анальной пробки и проворачивает ее прямо внутри Венти, который в ответ изумленно взвизгивает, неосознанно дергая длинные алые волосы. Клыки ощущаются особенно остро, когда Дилюк проходится языком по линии челюсти и прихватывает кожу на подбородке, затем – спускается ниже и зализывает доверчиво открытое горло.
Дилюк обжигающе горячий, как печка; желание покалывает кончики пальцев и растекается под кожей раскаленной лавой. Его много, так много, что Венти дуреет от близости – он так жаждал этой встречи, что теперь ощущает, как его ведет, будто от дорогого вина. Каждый вдох отдается в низу живота трепетом – Дилюк щедро купает Венти в облаке своего запаха, будто метит территорию; хотя любой уважающий себя вампир знает об их связи и никогда не позволит переступить грань дозволенного, не взбесив при этом Дилюка.
В воздухе пахнет металлом, костром, ванилью, сесилиями и яблоками – их запахи смешиваются до того гармонично, что Венти пьянеет с каждым вздохом все сильнее и сильнее.
Острые клыки впиваются в шею, но Венти даже не вздрагивает – до того привык к опасным играм, что превратил их в зависимость. Горячий влажный язык ввинчивается под кожу, тревожит рваный укус, и Венти покорно подставляет горло, позволяя лакать выступающие капли крови. В груди у Дилюка бушует буря – Венти отчетливо слышит ее завывания, перемешанные с грозным рокотанием грома, и перебирает пальцами растрепанные алые пряди, массирует кожу головы, стараясь прижаться как можно ближе, раствориться в жаре желанного тела.
Дилюк отстраняется рывком и смеряет Венти голодным, темным взглядом – костер в алых глазах превращается в настоящее пожарище, глодающее иссушенный засухой лес. В уголках губ виднеются красные разводы, и Венти притягивает Дилюка за шею, слизывая собственную кровь с жадного рта. Он восхищенно стонет, ощущая, как возбуждение в очередной раз прокатывается по распаленному телу, и, разрывая поцелуй, призывно шепчет:
– Ну же, мастер Дилюк, не медлите. Вы казались в переписке жаждущим не меньше меня, так что же теперь вы никуда не торопитесь?..
Венти играет с огнем – в прямом и переносном смысле этого слова. На мгновение из грудной клетки выбивает дух, когда Дилюк жестко подхватывает его за талию и бедра и переворачивает, укладывая обнаженной грудью на стол. Венти выгибается в пояснице, слегка приподнимает корпус и оборачивается, заинтересованно глядя на то, как Дилюк опускается на колени, рывком стягивает с него пижамные штаны и, раздвинув в стороны ягодицы, замирает.
Венти искренне надеется, что от восхищения.
Пробка дарит приятное ощущение заполненности – в конце концов, должен же Венти как-то развлекаться, пока Дилюк воюет за территорию где-то там, далеко-далеко? – помогает в стимуляции нервных окончаний и, конечно же, готовит к предполагаемой интимной близости. Венти чувствует на себе хищный, голодный взгляд, даже толком не видя лица Дилюка – тот будто специально располагается так, чтобы Венти не заметил его эмоций. Впрочем, это излишнее: Венти и так отменно чувствует, что конкретно испытывает Дилюк в данный момент – отголоски эмоций долетают до него после обмена кровью, которая теперь старательно согревает его живот изнутри.
Дилюк цепляет кончиками пальцев основание пробки и двигает ее взад-вперед. Венти отзывается одобряющим стоном – ему нравятся действия Дилюка, как нравится и не скрывать своего восторга. Венти вообще не из тихих и незаметных – он яркий, живой и никогда не пытается себя сдерживать; смеяться – во всю громкость, любить – на полную катушку, стонать – так, чтобы стены дрожали. Он считает оскорбительным запирать внутри свою истинную сущность – свободолюбивую, любящую жизнь и хорошее вино. Для него не существует ограничений – тем слаще знать, что Дилюк его поддерживает.
Пробка внутри меняет угол, растягивая чувствительные стеночки; Дилюк прокручивает ее по часовой стрелке, затем – против, а после припадает поверх основания ртом. Венти выгибает на столе – он прекращает безнадежные попытки поймать взгляд Дилюка и утыкается лбом в столешницу, заполошно хватая ртом воздух. Он ведет бедрами из стороны в сторону и с наслаждением ощущает, как жесткие пальцы впиваются в его ноги, фиксируя на месте и не давая двинуться.
Влажный язык обводит по кругу основание, игриво задевая тонкую кожу кончиком, обласкивает, дразнит; Венти нетерпеливо подается бедрами назад, но у него не выходит – Дилюк держит крепко, на совесть. Венти так сильно хочется видеть, какие у него сейчас глаза, как он щурится, как поджимает припухшие от поцелуев губы! Он с силой проводит по шее, собирая капли крови, и слизывает их с пальцев с томным вздохом, затем срывается на стон – Дилюк цепляет основание клыками и слегка тянет пробку на себя, одновременно перебирая пальцами яички и поглаживая низ живота.
Венти хочет коснуться себя, но чудом этого не делает – негласных правил игры он старается придерживаться изо всех сил, поэтому лишь цепляется за край стола так, что он надсадно трещит и трескается под тонкими пальцами; в конце концов, Венти, несмотря на свой эфемерный, хрупкий облик, отличается завидной силой и ничем не уступает Дилюку.
Скользкий горячий язык нежит чувствительную кожу, поцелуи невесомыми бабочками ложатся на ягодицы, чередуясь с царапающей их смертоносной сталью клыков; Венти елозит по столу, то подаваясь назад, ближе к жаркому рту, то стараясь уйти от откровенной, развратной ласки. Дилюк возмущенно рокочет каждый раз, когда Венти не лежится на одном месте – ну а что он ожидал, что Венти будет покорно сносить все ему предложенное?
Дилюк кусает его за ягодицу, поддевает основание пальцами и медленно тянет на себя. Венти старается не зажиматься, и у него получается с первого раза: пробка – широкая и короткая – выходит из него достаточно легко, а после улетает куда-то в угол. Дилюк тут же прижимается ртом к колечку мышц и проскальзывает языком внутрь, оглаживая гладкие стеночки; Венти вскрикивает от неожиданности и старается насадиться глубже, чтобы получить больше, еще, еще!..
Его будто облизывают с ног до головы, целиком погружают в пленительный жар влажного рта; Венти теряется в ощущениях и не очень-то и пытается найти выход. Он блаженно прикрывает глаза, растекается по столу и, подмахивая бедрами, проникновенно постанывает на каждом толчке языком. Между ягодиц у него влажно и горячо – Дилюк щедро сдабривает колечко мышц слюной и полирует рваным, сбитым дыханием; слюна щекочет, стекает по промежности и капает на пол, мешаясь с предэякулятом. После пробки ощущения усиливаются во много-много раз – Венти становится чувствительнее обычного и ощущает происходящее гораздо острее.
Кончик языка, проникающий внутрь, острый и напористый, он решительно раздвигает расслабленные мышцы и проходится по стеночкам, а затем неожиданно становится широким и заласкивает пульсирующее от избытка внимания отверстие сверху. Венти жмурится до цветных пятен перед глазами, выгибается дугой и кончает так ярко, что на мгновение ему кажется, что он глохнет. Впрочем, глохнет он потому, что таки ломает несчастный стол – это Венти обнаруживает, когда собирается с духом и приподнимается на локтях.
– Контролируй себя, – низко рокочет Дилюк, выглядывая из-за бедра Венти; его глаза – безумные, полыхающие мировым пожаром – перетягивают на себя все внимание. Венти улыбается непослушными губами и обнажает клыки, проходится по ним кончиком языка и выдыхает:
– Кто бы говорил.
Дилюк цокает языком, сгребает Венти в охапку и вновь переворачивает на спину; лопатки больно стукаются о дерево, и Венти ойкает особенно пронзительно, когда проезжается по столу обнаженной кожей – нетерпеливый Дилюк ни разу не заботится о его удобстве. Раз решили на столе, значит, на столе, и никакой кровати.
– Знал бы ты, как горячо выглядишь со стороны, – жарко выдыхает Венти и соблазнительно выгибается, когда Дилюк втягивает в рот сосок. Он урчит что-то вопросительное себе под нос, а затем вдруг прикусывает напряженную вершинку и перекатывает ее кончиком языка, будто в надежде, что сможет оттуда что-то добыть. Венти смеется. – Дилюк, у меня нет молока – это не ко мне.
Дилюк недовольно фырчит, продолжая вылизывать грудь Венти; он протискивается между ослабевших бедер и прижимается к паху своим. Венти зарывается пальцами в роскошную шевелюру, перебирает густые пряди и, кажется, совсем не намерен отпускать. Он обвивает ногами Дилюка за талию, будто стараясь слиться с ним воедино. В попытке отстраниться Дилюк не преуспевает и осуждающе ворчит, и только тогда Венти расцепляет кольцо рук.
Он лежит, распростертый на столе, и тяжело дышит; Дилюк окидывает Венти тяжелым, темным взглядом и хватает за икры, затем без особого труда закидывает ноги к себе на плечи и прижимается горячим, твердым членом между ягодиц. Венти восхищенно стонет – когда только успел расстегнуть ширинку? – и тянет руки навстречу. Дилюк послушно подставляется, позволяя погладить себя по щекам и шее, а после разводит упругие, влажные половинки в стороны и одним толчком входит.
Венти ахает, широко распахивая глаза, и скулит от восторга – Дилюк идеально, просто восхитительно заполняет его изнутри, и, о черт подери, когда он начинает двигаться, Венти совсем сносит крышу. Послеоргазменная нега исчезает, смытая новой волной возбуждения, – пока Дилюк находится рядом, Венти возбужден двадцать четыре на семь. Незаконно быть таким сексуальным, таким потрясающим, таким!..
Все мысли выбивает из головы, когда Дилюк набирает темп – грубый, прерывистый, все как Венти любит; Венти кажется, что член достигает слишком, слишком глубоко. Он цепляется за переломанный край стола, чтобы не скользить туда-сюда от мощных толчков, и звучно постанывает в такт. Крупная капля скатывается со лба Дилюка и разбивается о ногу, кажется обжигающей, способной проникнуть под кожу и растворить кости. Сам Дилюк впивается в закинутые на плечи бедра с такой силой, будто хочет переломать их, и неотрывно смотрит Венти в лицо.
Венти запрокидывает голову и издает всхлипывающий звук; ему так хорошо, что он готов расплавиться, растечься воском под воздействием жаркого пламени и навсегда застыть в этом мгновении. Дилюк вдруг стягивает его к краю стола, жестко переворачивает на бок, опускает одну ногу на пол, а вторую оставляет на плече – и вновь подается бедрами вперед, ловко меняя угол проникновения. Венти заходится воем, слабеющими руками стараясь удержаться на столе в одном положении и не скользить – влажная от пота кожа этому никак не способствует.
Коварный, коварный Дилюк, который давным-давно изучил Венти вдоль и поперек и всегда знает, как будет лучше всего!..
Жмурясь до цветных пятен перед глазами, Венти отчаянно пытается удержаться в сознании – еще чуть-чуть, самую малость, пока Дилюк, крепко вцепившийся в бедро, насаживает его на член, явно желая затрахать до потери пульса. Венти не замолкая выстанывает любимое имя, срываясь на звонкие стоны, и едва улавливает рокочущий в мощной грудной клетке рык. Он кончает на чертовом столе второй раз, и перед глазами все меркнет.
Очухивается Венти уже в постели – умытый, укрытый, но со щекочущим ощущением спермы, медленно вытекающей из задницы, и раздвинутыми жесткими пальцами ягодицами. Он зевает, не прикрывая рот рукой, и через плечо лениво смотрит на Дилюка – тот любуется результатом своих трудов и не сразу переводит взгляд на Венти.
– Ты меня до смерти затрахал, – просто говорит Венти, укутываясь в одеяло и отпихивая Дилюка ногой. Тот не теряется и переползает на место рядом, а затем притягивает Венти к себе и все равно запускает руки куда не надо, окольцовывая обнаженную талию. – Весело было, когда я вырубился?
– Не очень, – честно отвечает Дилюк. Венти хихикает. – Будучи в сознании, ты слишком сладко стонешь.
– Тем не менее, кончить в меня тебе ничего не помешало, – замечает Венти, и Дилюк надменно вскидывает брови, мол, да, и что с того? – И в кого у тебя такие странные пристрастия, м-м?
Дилюк закатывает глаза и утыкается Венти в шею. Его ноздри трепещут, когда он втягивает отголоски запаха крови, оставшиеся на коже. Венти целует его в макушку и прижимается к встрепанным волосам щекой.
– Я знаком с тобой уже четыре сотни лет, – ворчит Дилюк и шутливо кусает Венти за ключицу. – У тебя было достаточно времени, чтобы меня развратить. Ты еще смеешь обвинять меня в странных пристрастиях?
– Резонно, – смеется Венти в ответ.
Улыбку Дилюка он не видит, но чувствует.
