Красный бархат, белая роза и острые шипы

       Мянь-Мянь никогда не была впечатлительной девушкой, но сегодня её и в правду чуть не хватил удар. Стоило ей увидеть побледневшую Деву Цзян, что появилась на пороге ресторана, где они благополучно договорились пообедать ещё вчера, и она поняла, что от сегодняшних суток ничего хорошего ждать уже не стоит.        Яньли была напугана, растеряна и в какой-то момент чуть не оказалась на грани обморока. Благо, Мянь-Мянь и официант успели подхватить девушку с двух сторон, а иначе она могла расшибить себе голову.        Яньли долго молчала, смотрела в одну точку и пила минералку. Горько, но беззвучно плакала. С каждой секундой Мянь-Мянь становилось всё тревожнее за собственную подругу. — Яньли, ты меня так до инфаркта доведёшь… Скажи пожалуйста, что случилось, тебя кто-то обидел? Проблемы в фирме? Я уже и не знаю, что думать…- решила первой нарушить тревожную тишину Ло Цинъян, потому что молчать уже не было никаких сил. В голове уже успело появится столько тревожных мыслей, что с каждой секундой девушке становилось не по себе всё больше. — У меня всегда были проблемы, но раньше всё казалось не таким критичным…- девушка нервно прикусила губу и вздохнула, провела пальчиками по горлышку стакана, будто бы не в силах поднять взгляда. Пряди челки карамельного оттенка лезли в глаза, будто создавая ещё один защитный рубеж от внешнего мира. Её плечи дрожали, как и голос. — Я ходила в женскую консультацию и мне сказали, что….- она снова замолкла и тяжело выдохнула, в попытке подавить надвигающуюся истерику. Мянь-Мянь схватила её за руку, пытаясь хотя бы этим жестом показать подруге свою поддержку. Показать, что она не одна в своём горе, чем бы эта беда в итоге не оказалась. — Что сказали? Яньли, ради всего святого, не молчи! — Мне сказали, что если я не забеременею в течение года, то, скорее всего, уже больше никогда не смогу завести детей, понимаешь? — она всё-таки осмелилась поднять глаза, и Мянь-Мянь пришла в ужас, даже больше не от того, что сейчас услышала, а от обреченного пустого взгляда карих омутов.        Казалось, будто кто-то стёр очертания лица Девы Цзян ластиком. — Для меня всё кончено, Цинъян… finita la commedia… — Ну, что ты такое говоришь? Всё будет в порядке. Тебе просто нужно сказать об этом Цзинь Цзысюаню и вы вместе найдёте решение проблемы, я уверена! — напугано затараторила Мянь-Мянь, сейчас любая фраза утешения казалась ей нелепой… В этот момент эмоциональный накал, будто бы достиг своего апогея. Цзян Яньли рассмеялась. Громко с нотками истерики в каждом вздохе. — Цзинь Цзысюаню плевать на мои проблемы и уж тем более на мою репродуктивную функцию… Мянь-Мянь, прошу тебя только об одном, не говори ему то, что я рассказала тебе сегодня. Его реакция меня окончательно сломает. Просто пообещай мне. Голос Девы Цзян стал холодным, таким, что пробирал до костей. Ло Цинъян не поверила сказанным словам, не могла поверить, что человек, которого она знает с детства, настолько бессердечен, но кивает головой в знак согласия. Она соглашается сохранить чужую тайну, хотя горькое осознание разрывало её в этот момент изнутри.

***

       Цзян Яньли после визита в женскую консультацию, будто бы ходила, словно во сне. Живёт по инерции, но всё ещё желает проснуться… Пусть всё происходящее просто окажется страшным сном, неужели, она просит так много? Цзинь Цзысюань… В последние недели ей даже больно смотреть в его сторону. Внутри всё переламывает от отчаянья. Ей бы хотелось, чтобы он любил только её, чтобы засыпал с ней и просыпался в одной постели. Ей бы хотелось, чтобы он однажды просто прижал её к стенке и властно поцеловал в губы, а затем бы они трахались до рассвета. У Цзян Яньли от отчаянья едет крыша, и она просто хочет своего мужа во всех смысла, а он даже не смотрит на неё как на женщину. Она и не помнит, когда в последний раз была счастлива. Когда в последний раз улыбалась, не натянуто, не через силу, а просто, потому что хочется. У Цзян Яньли вся жизнь соткана из принципа «всё, что ты хочешь никогда не будет твоим». Она была наивной, лучезарной девушкой, когда выходила замуж. Она была влюблена и полна надежд, которым просто не было суждено сбыться. Цзинь Цзысюань стал её мужем только по документам, хотя они и жили в одном доме, имели совместное имущество и бизнес, но взаимной любви так и не появилось. Прошло уже полтора года, а он всё ещё вёл себя так, будто её просто не существует. Он мог не говорить с ней неделями, а когда всё-таки решался заговорить вслух, то Яньли начинала сожалеть о том, что не оглохла ещё в детстве. Потому что все его слова хуже лезвия, что вонзается в плоть. Её после каждого разговора трясёт, и она готова рыдать навзрыд, потому что её первая любовь оказалась самой горькой пилюлей на вкус. Было наивно предполагать, что он когда-нибудь примет брак, который им навязали родители. Было глупо надеяться, что он когда-нибудь захочет увидеть её настоящую, забудет обиды, что когда-то нанесли ему её братья. Цзинь Цзысюань не переносит её на дух, но Яньли его за это совсем не винит. Она просто устала. Она просто в отчаянье. Она просто дура, что влюблена в своего мужа по расчету и никак не может искоренить это чувство.        Любовь – ядовитый сорняк. Дева Цзян хотела бы вырвать его с корнем, но, сколько бы не пыталась, ощущение, что её выворачивает наизнанку каждую ночь, когда он не возвращается домой, никуда не уходит. Это замкнутый круг, который она не может разрушить. Она в нём погибает и не может выбраться. Братья умоляют её забыть о договорённостях между их корпорациями и развестись. Просто порвать эти чёртовы документы, спасти свою жизнь пока не поздно, но Дева Цзян лишь тоскливо отводит взгляд и пытается выдавить улыбку на устах.        Порой она рыдает навзрыд в объятиях Цзян Чэна или Вэй Ина всю ночь, а на утро жалеет, что снова заставила близких страдать из-за неё. После таких ночей Цзинь Цзысюань ходит в солнечных очках даже дома. Его машины уже несколько раз кто-то поджигал. Его руки в ссадинах и он психованный. Цзян Яньли ничего у него не спрашивает, а он ей ничего и не говорит. Потому что оба знают ответы на все вопросы. Дева Цзян думала, что они предназначены друг для друга судьбой, но она чертовски ошибалась. Когда Цзинь Цзысюань звонит ей и говорит, что не приедет на деловой приём, что устроили его родители, она первый раз в жизни действительно психует. Потому что у неё просто не остается сил оправдывать его эгоизм. У неё не хватает сил пойти туда и придумывать дешёвые оправдания, почему их сын в очередной раз решил подставить собственную жену. Да, Цзян Яньли была готова простить своим близким многое, но не в этот раз. В этот раз она неспособна закрыть глаза на реальность происходящего. Её трясет, она едет за рулём и пишет Цзысюаню одно короткое смс. «С меня хватит. Теперь, каждый сам за себя». И больше никаких пояснений. Недолго думая она находит в бардачке визитку ночного клуба «Red Velvet», что по случайности (или нет), забыл в её машине когда-то А-Сянь и едет по адресу, что высечен на чёрной глянцевой карточке белым заковыристым шрифтом. Тупая боль и обреченность наполняет её до самых краев. Клуб встречает её бархатным алым цветом внутри и запахом горько шоколада, и она первый раз в жизни позволяет себе напиться в стельку. До настоящего беспамятства.