Красный бархат, белая роза и острые шипы

       Она влетела в лифт, будто охваченная болезненной горячкой. Щёки горели, а пальцы дрожали. Ей удалось нажать кнопку «закрыть двери» быстро, так, чтобы наследник Вэнь не успел последовать за ней. Она сбежала от него, как расстроенная, напуганная девчонка и ей было всё равно на то, что она находится на публике. Пусть люди шушукаются, обсуждают её. Пусть она выглядит отчаянно и смешно!       В этот момент Дева Цзян просто надеялась не словить паническую атаку.        Усталость свалилась на плечи Яньли лавиной и если последние часы она ещё как-то пыталась держаться, то сейчас на душе стало так неизбежно и противно, что она была готова просто сесть в машину и уехать, наплевав на всё.        К черту этот телефон. Сливы в СМИ. Условия брачного контракта с безумными неустойками… Да, это будет неприятными финансовыми потерями и ударом по репутации семьи, но близкие смогут её понять. Мама, конечно, будет злиться и психовать из-за необдуманного поведения дочери, а отец расстроится, ведь в последние месяцы перед их свадьбой он вообще сомневался в том, что им стоит заключать брак, но неустойка будет волновать его меньше всего в этой ситуации. А братья… Братья в любом случае всегда будут на её стороне, даже если их сестра станет звездой жёлтых газет в самом пикантном контексте.       Поэтому, пусть, всё идёт к чёрту. Она не будет оборачиваться. Не будет вестись на провокации избалованного юнца, который вздумал поиграться с ней.        Она не хотела оборачиваться. В груди ядовито бурлило и хотелось быстро сесть за руль и умчаться на всех парах, но когда хриплый голос вновь произнес её имя уже без усмешки в голосе, а с неким волнением. Тонкие длинные пальцы сжали женский локоть, вынуждая вновь столкнуться с взглядом черного кварца. У неё просто не осталось шансов, Сюэ Ян нагнал её на подземной парковке. — Дева Цзян, не сбегайте от меня так резко. Мы, ведь с вами не договорили.        Он снова улыбался, и улыбка у него такая хмельная, свободная даже, несмотря на то, что сейчас он исполнял роль её назойливого преследователя и шантажиста. Совести и понятия рамок приличия у Сюэ Ян явно не наблюдалось. На мгновение Деве Цзян послышалось смятение в мужском баритоне, но теперь она была уверена в том, что собственный разум играл с ней. Выдавал желаемое за действительность. — Я считаю, что мы сказали друг другу достаточно, а теперь отпустите мою руку, — с нажимом попросила она, выдыхая и сдерживая себя, чтобы не начать кричать в общественном месте. Нужно держать лицо. Не показывать слабость. Она, ведь дочь Пурпурной Паучихи и не должна расклеиваться по таким пустякам….Пустякам.       Было ли всё это для неё пустяком? Вся её жизнь напоминала песчаный замок, одно дуновение ветра и всё уже разрушено. Жалко. Глупо. Без смысла.       И ей понадобилось почти два года, чтобы наконец-то открыть глаза, увидеть нежеланную правду.        Яньли ждёт секунду, потом ещё две, а затем одергивает свою руку сама. Снимает автомобиль с сигнализации, желая открыть дверь со стороны водителя, но юноша снова захлопывает её, не сдерживая звонкий смешок.        Почему он смеётся? Что в этом весёлого? Почему привязался к ней и просто не может оставить в покое?        Цзян предпочитала ощущать себя невзрачной тенью и излишнее внимание, казалось ей чем-то странным. Непонятным. В университете у неё было много ухажёров, но это было давно… В прошлой жизни наверное. — Не нужно держать на меня зла. Я не собирался делать вам ничего плохого. — Вы держите мой мобильный в заложниках, а ещё сказали, что у вас есть на меня компромат, который собираетесь слить, вы считаете, что это «ничего плохого»? — наступил черёд Яньли нервно смеяться. — Не считая того, что вы пытались вынудить меня поцеловать вас с помощью шантажа. Если бы я не знала к какой семье вы относитесь, то подумала бы, что вы вылезли из подвала. — У моего отца под особняком целые катакомбы.        Лицо Яньли озаряет недоумение, а в глазах читается лишь один растерянный вопрос: «что?». Она начинает звонко хохотать, хотя ещё минуту назад желала убить этого назойливого мерзавца.        Это, наверное, уже просто истерика от нервного перенапряжения… — Безумие. Вы просто сумасшедший.        Откуда он вообще такой взялся?        Молодой господин Вэнь тоже смеётся, а затем протягивает девушке телефон. — Возьмите его, и заключим мир? — примирительно предлагает он. Смотрит ласково и ведёт бровью с неким озорством. Яньли не может перестать мысленно сравнивать Сюэ Яна с котом. Избалованным и породистым, который вечно не даёт своим хозяевам житья. — Никакого мира, — отвечает она непреклонно. Пытается забрать свой мобильный из чужих рук, но юноша не даёт ей этого сделать. Поднимает мобильный прямо над головой Яньли. Разница в росте очевидна и даже будучи на каблуках, забрать свою вещь, она сможет только подпрыгивая. Ещё одна несправедливость в жизни. Она даже не пытается… Не хочет поддаваться на очередную провокацию. — Я бы хотел продолжить наше общение. — Но я этого не хочу. — Почему? — Потому что я не общаюсь с шантажистами, — Дева Цзян скрещивает руки на груди в защитном жесте, недовольно сжимая губы и смотря на брюнета откровенно недовольно. Если бы взглядом можно было убить, она бы сделала это прямо сейчас. Сюэ Ян ощущает, как накаляется атмосфера, понимает, что напускное спокойствие девушки намного опаснее криков и ругани. Он уже пересёк опасную черту, пора остановится, пока не накрыло взрывной волной… — Подумай об этом, Яньли. Я буду ждать тебя в любом случае, — он всё же отдаёт ей мобильный, девушка забирает его. Злится, недовольно засовывает гаджет в сумочку, хочет напомнить незнакомцу, что они не переходили на неформальное общение и плевать, что вчера у них был секс. Это не меняет ровно ничего. — Я замужем. — Я знаю, а ещё знаю, что твой муж мудак, — длинные мужские пальцы касаются фарфорового личика, вычерчивают изящный подбородок. Яньли не двигается с места, даже не пытается одернуть чужую руку, просто поднимает взгляд на юношу. Такой пронзительный и холодный. — Чем ты лучше него? — в карамельных глазах столько отчаянья и боли, что Сюэ Чэнмэйя этот взгляд, эта надломленная усмешка пробирают до костей.       Становится не по себе от происходящего, от самого себя. Он отшатывается на шаг назад, его будто током ударило от собственного осознания. Яньли пользуется этим и садится в машину, автомобиль стремительно трогается с места.        Младший наследник Вэнь почему-то улыбается. Цзян Яньли особенная. Она вызывает внутри него пожар, переворачивая его мир вверх ногами с помощью нескольких прямых и честных фраз. Такого у него ещё не было… И он одержимо хочет знать, чем для него может закончится это нечаянное увлечение замужней дамой.        За разыгравшейся сценой всё это время наблюдал Цзинь Цзысюань и ему совершенно точно не понравилось то, что он увидел. Он, будто снова оказался в прошлом. Заново почувствовал себя тем студентом, которого отослали стажироваться на чужбину без его на то желания. Который всё время держался лишь благодаря воспоминаниям о той весне и поцелуях со вкусом цитрусовой шипучки, а потом потерявший в своей жизни какой либо смысл, когда столкнулся с горечью правдивой реальности… В Китае никто не ждал его возвращения. Наивно было жить в собственных иллюзиях. Ещё наивнее было думать, что сейчас что-то могло измениться.        Мянь-Мянь в этот момент проницательно молчала, понимая, что чтобы она не сказала сейчас, друг её не услышит. Было достаточно лишь увидеть, как плотно были сведены его челюсти, а живалки нервно ходили ходуном…        Назревал какой-то пиздец.