Pretty Woman in Space

В нём всегда была эта потаённая ненависть — к своей семье, к своим сверстникам и к миру в целом. Она словно дремала где-то в подсознании, выплывая на поверхность угрюмым настроением и пренебрежительным отношением к окружающим, но никогда ещё ненависть не становилась причиной отчаянных поступков. Лишь с появлением Хего Дамаска — лорда ситхов Дарта Плэгаса — ненависть Палпатина дала о себе знать в полной мере. Первое, что он почувствовал, когда убил свою семью — вину, отчаяние и страх. Глядя на мёртвое тело отца, он понял, что поступил слишком резко, необдуманно, позволил эмоциям взять над собой верх. Он не должен был поддаваться истерике. Шив презирал и ненавидел своего отца, но это не оправдывало его поступок. Он испугался, что об этом узнают. А об этом несомненно узнают, стоит их кораблю добраться до Малого Чоммеля. Кроме семьи Палпатинов на этом корабле больше никого не было, замести следы было невозможно. Шив не сможет никому объяснить, почему все, кроме него самого, погибли, и тогда для него наступит конец. Его поймают, отдадут под суд и навсегда кинут в темницу. Выхода не было. Но спустя мгновение Шив успокоился, и страх сменился необъяснимым спокойствием, граничащим с апатией. Сошёл ли он с ума? Какой человек в здравом уме растерзает собственную семью голыми руками? Но в то же время Шив так сильно ненавидел их, что не мог слишком долго винить себя за убийство. Его никчёмные родственники заслужили мучительную смерть. И ненависть вернулась, полностью поглотив его сердце. Он испытывал это горящее, всепоглощающее чувство всем своим нутром. Он ощущал себя сильным и могущественным. На маленькой яхте, окружённый мертвецами, с руками по локоть в крови, Шив Палпатин чувствовал себя самым могущественным существом во всей галактике. Ещё секунду назад он боялся своей дальнейшей судьбы, но теперь он усмехался. Он был уверен в собственной безнаказанности. Никто его не тронет. Пусть только посмеют. Когда он успокоился, ненависть вновь отошла на задний план и затаилась. В тот день Шив Палпатин усвоил свой первый важный урок — эмоции как могли взять тебя под контроль, так и даровать великую силу. Вся накопленная злоба и ярость могут быть полезны; однако Палпатин не любил терять контроль над собой. Не контролируешь себя — не контролируешь других. Ему ещё предстояло научиться сдерживать себя, но теперь он знал, что нужно делать. И Тёмная сторона Силы, кажется, поддерживала его. К Хего Дамаску Палпатин не испытывал никаких особенных чувств. Надменный и безгранично богатый муун вызывал в нём лишь лёгкое отторжение, на которое вполне можно было закрыть глаза в обмен на его опыт, знания и взаимовыгодное партнёрство. Когда же Дамаск раскрыл свою личность владыки-ситха, Палпатин понял, что ему открылся уникальный шанс познать секреты Силы, которые непременно помогут ему в достижении своих целей. Но он не сомневался, что эти знания достанутся ему огромной ценой. Какой именно — он ещё не представлял, а Дарт Плэгас не говорил. Как заключать сделку, не имея на руках всей информации? Палпатин рискнул. Жажда знаний и власти в нём превышали всё остальное. И когда началось его обучение, он понял — ненависть, которую он испытал во время убийства своей семьи, не шла ни в какое сравнение с тем чувством, которое взращивал в нём Плэгас. О, как он ненавидел его! За все унижения и смертоносные испытания, за его надменность, за его жестокость! За то, что без его наставлений Палпатин не смог бы добиться тех вершин, которых добивался. Безграничная власть. За то, что не мог убить его сразу же, ведь он всё ещё нуждался в ситхе и его знаниях. Но когда настал его час, он убил своего учителя безо всяких сожалений. Дарт Плэгас оказался гораздо глупее, чем Палпатин предполагал. Он жаждал славы и всеобщего признания, и Палпатин лишил его этого. Он хотел открыть секрет вечной жизни — но не смог уберечь самого себя от погибели. Для того, кто следовал учениям ситхов, Плэгас оказался слишком увлечён собственными идеями и дал слабину в самый неподходящий момент. Ученик убил учителя, как и завещало Правило двух… — …очень скучная миссия, мы даже ни с кем не дрались! — хмуро воскликнул Энакин и сложил руки на груди. Канцлер, глядя на мальчика, с улыбкой покачал головой. — Это в тебе говорит юность, Энакин, — сказал он. — Жизнь состоит не только в том, чтобы драться. В конце концов, не все проблемы можно решить с помощью кулаков или мечей. Ведь будь это так, все сенаторы уже давным-давно передрались друг с другом. Энакин надулся ещё сильнее, не желая признавать свою неправоту. — Это всё равно нечестно, — пробурчал он. — Мастер Джинн учит меня боевым навыкам, но при этом говорит, что я не должен искать драки. Какой в этом смысл? В этот момент в кабинет канцлера зашла Оби-Ван. — Мне бы тоже хотелось это знать, — продолжил Палпатин. — Возможно, Оби-Ван сможет нас просвятить? Энакин развернулся в кресле и просиял. — Оби! — О, Энакин… Здравствуй, — улыбнулась рыцарь слегка растерянно. — Я тебя не заметила… Как дела? — Так себе. — Мы с Энакином дискутировали о методах обучения падаванов, — сказал Шив. — У нас встал вопрос о необходимости навыков владения световым мечом. Оби-Ван села в свободное кресло и ненадолго задумалась. Потом посмотрела на Энакина и лукаво прищурилась. — А тебе так не терпится помахать световым мечом? — Я просто не понимаю, зачем он нужен, если я им не пользуюсь! — Но ведь ты и своим комлинком не пользуешься всё время, и тем не менее он у тебя есть. Энакин вздохнул, словно собираясь возразить, но потом задумчиво опустил голову. По-детски уверенный в своей единственно правильной точке зрения, он не хотел признавать, что взрослые тоже были правы. Оби-Ван улыбнулась и ласково погладила его по голове. — Джедаи должны уметь многое, — продолжила она. — Не только фехтовать, но и уметь летать на космических кораблях и чинить их, разговаривать на многих языках, знать историю и культуру самых отдалённых планет, вести переговоры, слушать потоки Силы… — Но это скучно. — Да, порой это бывает скучно, — согласилась Оби. — Но такова реальность, Энакин. Нельзя решать все проблемы с помощью оружия. — Я сказал ему тоже самое, — добавил Шив. — Вы просто сговорились! — упрямо воскликнул Энакин. Оби-Ван улыбнулась про себя его вспыльчивости. Она сама была такой, когда была ребёнком. Пока не оказалась в ситуации, где без оружия было не обойтись… — Возможно, — предложила она: — тебе стоит попросить мастера Джинна обучить тебя чему-нибудь новому. — Чему, например? — Например, истории и традициям Ордена джедаев. И пока ты не сказал, что это скучно, я могу заверить тебя, что это очень интересно и увлекательно! Возможно, это поможет тебе лучше понять культуру джедаев. Все мы выросли в Храме с самого младенчества и не знали другой жизни, поэтому для нас все эти знания кажутся естественными. Но ты появился в Храме гораздо позже. Попроси мастера Джинна рассказать тебе об истоках Ордена. — Ну… Хорошо, — неуверенно согласился Энакин. — Но если мне будет скучно, то вы будете виноватой! Оби рассмеялась. — Я лишь даю тебе совет, — сказала она. — А следовать ему или нет — тебе решать. Энакин прищурился и повернулся к канцлеру. — Вам она тоже так говорит? — О, даже чаще, чем ты можешь себе представить! — покивал Палпатин. — Это моя работа, и я не помню, чтобы ты жаловался, — парировала советник. *** Был самый разгар дня, и только что закончилась утренняя сессия созыва Сената. Сенаторы, утомлённые долгими, тяжёлыми дискуссиями, расходились обедать; Оби-Ван, Мас Амедда и Шив Палпатин стояли в коридоре с красным ковром, немного в стороне ото всех, и тихо переговаривались. — Я не понимаю, почему голосование по антикоррупционному пакету не было вынесено на повестку дня, — хмуро заметила Оби-Ван. — Без всякой причины у нас снова возникла задержка. — Вероятно, в Центре недоглядели, — задумчиво предположил вице-канцлер. — Посчитали, что есть более срочные вопросы для обсуждения. — Да что может быть срочнее?!.. — Оби сделала глубокий вдох. — Неважно. Что ещё за Центр? — Ты не знаешь? Джедай вопросительно перевела взгляд на Палпатина. Шив устало провёл рукой по лицу. — Так называемый Центр администрации или Центр управления, — пояснил он. — Небольшая команда, состоящая как из дроидов, так и из людей. К ним поступают все сенаторские запросы, прошения, проблемы, и так далее; и их работой является приоритизация задач правительства. — Они и составляют повестки для сенаторских слушаний, — добавил Амедда с тяжёлым вздохом. — По-хорошему я и канцлер должны утверждать эти документы, но как правило у нас всё равно нет времени что-либо менять, поэтому утверждение носит чисто формальный характер. — То есть это они решают, что и когда будет обсуждаться в Сенате? — уточнила Оби. — Ну если так категорично ставить вопрос, то получается, что да, — кивнул Палпатин. — И никто никогда не задавался вопросом об их… профпригодности? — советник недоверчиво сложила руки на груди. Канцлер улыбнулся: — Моя дорогая, если бы не они, Сенат и вовсе бы топтался на месте. Я даже представить себе не могу то количество запросов, которые приходят в Центр ежедневно. От мелочных склок между отдельными сенаторами, которые что-то не поделили, до официальных прошений извне Республики. — Мда?.. И как именно они расставляют приоритеты? — Ох, если бы я знал. — А где они находятся? — В северной части этого самого здания. Наступила неловкая пауза. — Хочешь сходить к ним? — спросил канцлер. — Не сейчас, но да. Хочу понять, как они устроены. — Что ж, удачи с этим, — фыркнул Амедда. — Но технически… — Палпатин задумался. — Нет такого закона, который запрещает канцлеру или советнику влиять на Центр управления. Как раз наоборот, мы ведь должны утверждать их повестки, а значит, нам решать, что там может быть, а что нет. Оби-Ван покивала. — Именно об этом я и подумала. — Значит, мы наведаемся туда после обеда. *** Палпатин прекрасно помнил джедаев на Набу. Квай-Гон Джинн был высоким и улыбчивым мастером. Казалось, будто он относится ко всеми миру с лёгким пренебрежением и дотошно следует джедайскому завету жить настоящим моментом. Этого джедая не волновало совершенно ничего. Он даже словно забыл, что был тяжело ранен в бою всего пару дней назад. Его большая ладонь лежала на плече маленького Энакина, который рядом с высоким джедаем казался совсем малышом. Юный Скайвокер ещё не умел скрывать своё присутствие в Силе, и любой обученный джедай или ситх был способен почувствовать его. Сила струилась сквозь него и обволакивала его словно большое мягкое одеяло. Дарт Плэгас был уверен, что этот мальчик станет гибелью ситхов, и, кажется, мастер Джинн тоже верил некоему джедайскому пророчеству, гласившему об Избранном, который восстановит равновесие в Силе. Но Сидиус этому не верил. Да, он послал Мола убить джедаев, чтобы не допустить, чтобы этот одарённый мальчик был взят на обучение в Храм. К несчастью, Мол не справился со своей задачей и пал ничтожной смертью от меча падаванши. Оби-Ван Кеноби, молодая невысокая девушка с торчащими во все стороны короткими волосами и длинной падаванской косичкой. Она стояла позади мастера Джинна словно тень и выглядела угрюмо несмотря на всеобщее ликование и триумф. Её присутствие в Силе было тусклым, невнятным — непонятно было, как ей удалось победить Мола в схватке один на один, после того, как тот ранил её учителя. Палпатин просмотрел записи наблюдения. Даже на записи можно было разглядеть напряжение Оби-Ван, когда она, отделённая красным силовым щитом, наблюдала, как Мол пронзил её учителя насквозь. И как только щиты разъехались, она набросилась на ситха словно дикий зверь. Сорвалась с цепи — лучшей метафоры нельзя было подобрать для её яростного стиля. Она победила его на голых эмоциях, что совсем не подобало джедаю; и когда Мол, разрубленный пополам, свалился в яму, Оби-Ван кинулась к своему учителю, исцеляя его рану. Не полностью, нет, ей не доставало умений, но достаточно, чтобы Квай-Гон продержался до прибытия подкрепления. Эта нелепая девчонка была куда сильнее, чем могла показаться на первый взгляд. Она сидела в темноте в кабинете у него дома. Над круглым столом, раскинувшись в воздухе объёмной картинкой, светилась голубым цветом голографическая карта Республики, и её света хватало, чтобы осветить силуэт Оби-Ван. Она сидела к Палпатину спиной, на ней был надет белый лёгкий халат с кружевными рукавами, а её отросшие длинные волосы крупными волнами лежали на прямой спине. Подумать только, всего за год эта невнятная девчонка превратилась в очаровательную девушку, чей голос был способен влиять на дела всей Галактики. Палпатин подошёл к ней, положил руки ей на плечи, слегка сжав. Оби-Ван, не оборачиваясь, накрыла его руку своей. — Почему ты сидишь в темноте? Голографическая Галактика медленно вращалась вокруг своего центра. Палпатин, не убирая рук с её плеч, наклонился и уткнулся носом в её волосы, глубоко вдыхая приятный аромат. — Просто размышляла, — тихо ответила Оби. — И слушала Силу. — Мм. Оби-Ван стала часто наведываться в Центр администрации, и Палпатина это устраивало. Он предоставил ей полную свободу действий. И он знал, что она не станет предпринимать ничего, что шло бы вразрез с идеями демократии; но в то же время он всегда может направить её действия в нужное ему русло. Её же руками он захватит всю власть; а пока Оби будет поглощена управлением Республикой от его имени, Палпатин займётся подготовкой почвы к разладу, созданию оппозиции и, в конце концов, к войне. — Идём спать, — сказал он и поцеловал Оби в макушку. Оби-Ван кивнула, выключила карту и поднялась из-за стола.