Savage love

      Мягкие ноты скрипки, что красиво переплетаются с еле уловимыми стуками барабанов, медленно и плавно струятся по всем поверхностям. Пальцы ненавязчиво отбивают незатейливый ритм под эту мелодию, попадая в такт. На губах самая яркая улыбка, а в душе ураган из пёстрых бабочек. Он уже не чувствует привычного беспокойства рядом с Вовой, только лишь пугающую окрылённость. С интересом осматривается вокруг, стараясь запечатлеть всё в своей памяти. Невольно скользит взглядом по своему приятелю, что всё это время неотрывно наблюдал за ним, широко улыбаясь. Тушуется, ощущая, как предательский румянец заливает лицо, медленно переходя на шею. В груди что-то колит, пуская по венам приятное тепло.       Пытаясь занять руки и сгладить неловкое по мнению Лёши молчание, Губанов берёт в руки меню, старательно пряча лицо за плотной папкой. Конечно, он и до этого момента посещал рестораны, но некоторые блюда этого заведения ему были не очень понятны.       — Хочешь, я могу заказать тебе что-нибудь на свой вкус? — неожиданно предлагает Семенюк, вынуждая Лёшу выйти из своего «укрытия».       — Хорошо, так будет легче, — со спокойной душой откладывает меню в сторону, мысленно благодаря парня за такой поступок.       Внимательно наблюдает за Владимиром, что кажется без проблем знал, что Губанову может понравится, а после подзывает к себе официанта. Он что-то быстро показывает пальцем на странице папки, пока официант услужливо всё записывает в блокнот, не переставая мелко улыбаться. Заказав последнее блюдо, парень захлопывает меню, а официант удаляется, оставляя их наедине.       — Ого, быстро ты определился с выбором блюд, — хмыкнул Губанов, поправляя волосы.       — Просто я знаю, что тебе может прийти по вкусу, — приторно улыбается Владимир, заставляя Лёшу невольно закатить глаза.       Наверное, это был один из редкостных дней, когда ему совершенно не хотелось спорить с этим человеком, предпочитая наконец пустить ситуацию на самотёк. Ему даже чуть-чуть надоело вечно вести себя, словно истеричка, что кричит от каждого действия в свою сторону. Разве с Вовой не может быть также классно, как и со Славой? Да, между ними были недопонимания, но стоит ли сейчас на этом акцентировать внимание? Для него итак было удивлением, что они этим вечером сидят вдвоём в таком шикарном месте. Хотя, Семенюк мог запросто повести его в какую-нибудь ближайшую забегаловку, не тратясь на такое дорогое заведение.       Глаза невольно расширяются, когда мысли останавливаются на стоимости, ведь, в кошельке парня всего пару тысяч. Резко втягивает носом воздух, нервно оглядываясь по сторонам, чувствуя, как сердцебиение неконтролируемо учащается. В горле стоит противный ком, не давая сделать и вдоха. Наверное, стоило бы подумать о деньгах, прежде чем соглашаться куда-либо идти. Вцепляется пальцами в полы пиджака, мысленно прося себя успокоиться. Ничего страшного, он просто должен об этом сказать Вове, ведь, именно это он привёл его сюда.       Поднимает глаза на Семенюка, что уже к ужасу Лёши о чём-то переговаривал с подоспевшим официантом, расставляя заказанные блюда на стол. Зрачки расширяются от шока, когда он видит полную бутылку красного вина, что в данный момент плавно переливается в их длинные бокалы. Перед собой Губанов видит плоскую тарелку с чем-то похожим на слоеный торт, но из овощей. Чуть поодаль ещё одну тарелку, но поменьше и поглубже — в которой видимо находилось первое блюдо.       — Эм… Вова… Я… — пытается хоть что-то внятно произнести Алексей, боясь узнать сколько стоит всё это.       — Прошу, надеюсь, что ты оценишь, — улыбается, салютуя наполненным бокалом.       Сглатывает вязкую слюну, что застряла поперёк горла, а после нерешительно берёт в руки сверкающую в свете ламп ложку, зачерпывая ароматный суп, с крупно нарезанными овощами. На языке с первой пробы играет разнообразие вкусов, приятно согревая изнутри. Непроизвольно издаёт радостное мычание, пробуя ещё ложку. В глазах сверкающий блеск, а по венам струится что-то приятно-согревающее. Замечает на себе пристальный взор чужих глаз, мгновенно тушуясь.       — И как тебе?       — Просто потрясающе. Что это?       — Минестроне — блюдо итальянской кухни, лёгкий суп из сезонных овощей, иногда с добавлением макарон или риса. Одно из наиболее распространённых в Италии блюд. Некоторые из самых ранних источников говорят, что супу минестроне способствовало расширение и завоевание Рима, когда местная диета была «вегетарианской» и состояла в основном из овощей, таких как лук, чечевица, капуста, чеснок, бобы, грибы, морковь, спаржа и репа. После открытия Америки и ввоза таких продуктов как помидоры и картофель в середине шестнадцатого века, они становятся основными ингредиентами минестроне. Если, раньше это была еда бедняков, что пытались всячески выжить, теперь же — это стало чем-то вроде блюда высокой кухни. Поразительно.       Губанов по-настоящему залипает, когда слышит такую нетипичную речь для Вовы, что так любезно поделился с ним интересным фактом из истории. Оказывается, что он много не знает о нём. Моргает несколько раз, пытаясь переварить услышанное, а Владимир, который видимо ожидал такой реакции лишь беззлобно усмехается над растерянным парнем. Невольно тянется рукой за бокалом с вином, делая жадный глоток, ощущая кислую, но вкусную смесь на языке.       — Я вижу, что ты чем-то обеспокоен, не поделишься чем? — спрашивает Семенюк, приступая к своему блюду. У него в такой же глубокой тарелке налита какая-то похлёбка, в которой Лёша узнаёт французский луковый суп.       В голове тысяча мыслей о том как бы преподнести суть своей проблемы, но он так не хочет наткнуться на насмешливый взгляд Вовы, что услышит о его бедном на данный момент положении. От досады закусывает губу, чувствуя себя невероятно неуютно сейчас.       — Извини меня конечно, но я хотел бы поинтересоваться во сколько всё это обошлось? — быстро проговаривает, словно скороговорку Губанов, зажмуривая глаза.       — Ах, вот в чём дело, — закатывает глаза парень, неожиданно нежно прикасаясь к чужой ладони, плавно скользя кончиками пальцев по тыльной стороне. — Даже не думай, что я разрешу тебе здесь хоть что-нибудь оплатить. Сегодня я обслуживаю тебя полностью, хорошо?       — Х-хорошо, — чуть ли не заикаясь произносит Губанов, почему-то не протестуя по этому поводу, а тёплые пальцы на своей руке так не хочется, чтобы исчезали.       Как бы он не хотел казаться уверенным и независимым, но реплика Вовы заставила что-то внутри приятно покалывать. Да, такое с ним уже бывало и не раз, но всё это происходило в присутствии либо Дианы, либо Славы. Конечно, бы было проще возмутиться на такую заботу со стороны Вовы, но почему-то не особо хочется, ведь, это сейчас всё для него.       Они вновь приступают к поглощению пищи, иногда вступая в диалог, узнавая новое друг о друге. Если с самого начала Лёша испытывал некий дискомфорт в компании Вовы, то сейчас ему было даже интересно беседовать с данным человеком, понимая, что первое впечатление бывает обманчиво. Конечно, это не заставит его забыть о всех проделках этого парня, но откроет его, возможно, с какой-то ранее незнакомой ему стороны.       Посидев с ним несколько минут за одним столом, Губанов узнал, что Семенюк оказывается неплохо разбирается в разнообразных кухнях мира, активно рассказывая про то или иное блюдо.       — Откуда ты всё это знаешь? — спрашивает Губанов, делая очередной глоток вина.       — Моя семья часто путешествовала по миру: Италия, Испания, Франция. Пока мой отец был занят своей работой, мы с сестрой и матерью ходили по разным местам, медленно знакомясь с историей страны. Нам с сестрой очень понравилось в Мадриде. Тогда в нашу первую поездку там была чудесная погода и первым делом отец нас решил сводить в одно невероятное место — Арена Лас-Вентас. Арена для корриды в Мадриде. Будучи четырнадцатилетним подростком я был жутко впечатлительным. Как сейчас помню: арки в форме конской подковы вокруг наружных галерей и украшения в виде изразцов. А ты был где-нибудь помимо России?       — Моя семья ездила пару раз за границу, но увы, в связи с моей учёбой я так и не разу не смог куда-либо выбраться.       — А куда хотел бы отправится? — интересуется Семенюк, накалывая на вилку жаренные овощи.       — Возможно в Лондон. Меня всегда привлекала Англия своей атмосферой и историей.       Вова лишь задумчиво мычит в ответ, явно витая в своих мыслях, слабо улыбаясь Лёше.       Бутылка вина наполовину пуста, в голове лёгкий дурман, а по венам медленно растекается согревающее тепло. За большими панорамными окнами виднеется тёмное полотно, с мелкими мерцающими звёздами. По длинным и извилистым дорогам мчат полосы машин, что так прекрасно гармонируют с ночной жизнью города. Головокружащий аромат навеивает спокойствие и расслабленность. Сейчас Губанова ничего не беспокоит — ему нравится здесь. Нет привычной скованности, только опьяняющее одухотворение. Глаза сверкают из-за выпитого алкоголя, а на губах широкая улыбка. Он искренне смеётся, когда Вова рассказывает о своём первом году обучения в их университете. Улыбается, когда тот решает специально для выпившего него продемонстрировать испанскую речь. И странно залипает, когда длинные пальцы Вовы поправляют непослушные волосы набок.       Мелодия плавно перетекает в более глубокую и мягкую, заставляя невольно двигать ногой под столом и обратить взор на широкий танцпол, где собрались несколько пар, размеренно двигаясь под музыку. Владимир точно отслеживает взгляд Губанова, поднимаясь со своего места, а после галантно предлагает свою руку парню. Тот неуверенно колеблется, но вновь смотрит на двигающихся людей и протягивает свою ладонь, скрываясь вместе с Вовой.       Вокруг них мерцают яркие огни, заливая площадку мягким светом. Семенюк не отпуская руки парня, нежно притягивает того к себе, укладывая свободную ладонь на тонкую талию Алексея. Губанов завороженно поднимает взгляд на своего партнёра, начиная плавно двигаться за Вовой. Он никогда не был силён в танцах, особенно в таких чувственных, но уверенность и крепкая рука парня давали ему надежду, что всё будет хорошо. Движения Владимира были точные, умелые и лёгкие — он, словно слился с мелодией воедино, забирая с собой Лёшу. Кружат по танцполу, не замечая на себе восхищённые взоры других людей. Они смотрят только друг на друга.       Руки Владимира смыкаются на талии парня, плавно поднимая того вверх, а после укрывая в своих объятиях. Кружат, меряя паркет мягкими шагами. Ноты перемешиваются с громкими хлопками людей. Их сердца бьются в унисон. Щёки Лёши заливает багровый румянец, но не отводит глаз с лица Вовы. Он ощущает тепло везде, где только касались его чужие руки, мысленно надеясь почувствовать его вновь. Взгляд медленно скользит с голубых искрящихся глаз на влажные губы, и сердцебиение учащается. Его, точно лихорадит. Всё тело пылает адским пламенем, а внизу живота разливается пьянящее тепло. Сейчас всё, словно в диком круговороте, что утягивает парня в свои путы, не давая нормально дышать.       Мелодия потихоньку угасает, а после вновь слышится шквал аплодисментов. Они останавливаются, неловко кланяясь людям. Лёша растерянно хлопает глазами, ещё не отойдя от пережитой эйфории. В спасательном жесте цепляется пальцами за ладонь Вовы, скрываясь в полном зале. Он чувствует, что его пульс скачет, как бешеный, а грудь часто вздымается. Перед глазами плывут разноцветные звёздочки.       — Следует подышать свежим воздухом, — словно из-под толщи воды доносится глубокий голос Вовы.       Медленно кивает, ощущая, как его ладонь крепко обхватывают чужие пальцы. Они покидают душный зал, слыша в след вновь заигравшую мелодию. Владимир толкает за ручку стеклянную дверь, пересекая порог, оказываясь на большой террасе. Прохладный порыв ветра треплет волосы и полы одежды. Семенюк помогает сесть Лёше на один из белых диванчиков, занимая место рядом. Здесь открывается неописуемый вид на весь город. Слышен шум ветра, двигатели машин, чужие голоса, что доносятся до сюда очень слабо. Всё это — голос ночного города.       На террасе почти никого нет. Дрожь прекращает бить по всему телу, а мысли вновь потихоньку собираются воедино. Губанов устремляет свой взор на зажжённый подсвечник, сглатывая вязкую слюну. Он не знает как объяснить своё состояние на танцполе — нет ни одной причины. Да, в его организме есть доля алкоголя, но он не может так сильно вскружить голову. Ему безусловно было хорошо, только свои мысли и действия пугали его до дрожи. Этот мимолётный порыв что-то сломал в нём, стуча тупой болью в висках.       Переводит взгляд на Вову, что всё это время спокойно сидел рядом, смотря на тёмное небо. Мучают ли его такие же странные мысли? Или это только он такой особенный? Если вспомнить, то это не первый раз, когда его посещали такие мысли. Слава — был также этому причиной. Те же эмоции и чувства Бустеренко вызывал и в нём. Устало трёт лицо руками, обещая себе разобраться с этим.       — Тебя что-то мучает? — мягко спрашивает Семенюк, задумчиво склонив голову набок.       Нужные слова застревают поперёк глотки, когда он смотрит в эти кристально-голубые глаза, глядя в них, точно под гипнозом. Тяжело сглатывает, перебирая свои пальцы.       — Ничего серьёзного, — натянуто улыбается Губанов. Он не станет говорить на эту тему с Вовой. Только не с ним. — Хотел сказать, что мне сегодня было очень хорошо.       — Знаю.       Слабо улыбается, а после мягко касается хрупких плеч Губанова, нежно притягивает к себе. Жадно вдыхает тропических аромат геля для душа, оставляя невесомый поцелуй на тёмной макушке. Сегодняшний вечер заставил его понять, что может это не просто мимолётный интерес. Может быть не только Славе стоит разобраться в себе.       Лёша сидит затаив дыхание, чувствуя, как пульс вновь подскакивает, а сердце стучит, точно барабан. Раньше бы он точно оттолкнул Вову, но сейчас что-то изменилось. Хочется ощутить больше приятного тепла и чужих прикосновений. Он явно сошёл с ума. Откидывает голову на плечо Семенюка, стараясь унять свой разум, поддаваясь обволакивающему теплу.

***

      После выпитой на двоих бутылки вина, Владимир решает, что безопаснее будет вызвать такси, а машину он заберёт завтра. Спускаясь вниз по лифту, Лёша снова ощутил головокружение, уже не выпутываясь из рук Вовы, что тесно прижимал его к себе. Они молча проезжали множество этажей. Металлические двери со звонким скрипом открываются и они покидают лифт. Вова бегло прощается с девушкой за стойкой, а после вместе выходят на улицу. Губанов плотнее кутается в свой пиджак, наблюдая как парень вызывает машину по своему телефону.       Прислоняется плечом к столбу, доставая свой телефон, замечая множество пропущенных звонков от Славы и несколько от Даши и Серёжи. Отписывается друзьям, а после замирает над кнопкой вызова под номером Бустеренко. Быстро оглядывается в сторону Вовы, что с кем-то переговаривается по телефону, а после сам делает повторный вызов. По ту сторону слышатся несколько глухих гудков, а потом раздаётся бархатный голос Славы:       — Лёша? Ты не отвечал, у тебя всё в порядке? — обеспокоенно спрашивает Бустеренко.       — Да-да, всё прекрасно. Прости, что не отвечал, просто телефон не вовремя сел, — фальшиво улыбается парень, вешая лапшу на уши.       — Ты сейчас в общежитии?       — Нет, я сейчас немного занят, — переводит взгляд на Вову, что прощается со своим собеседником, а после идёт в его сторону. — Я позже позвоню.       Спешно сбрасывает звонок, пряча телефон в карман джинс, потирая замёрзшие ладони. Через несколько минут к ним подъезжает Maybach 62 и Владимир сначала помогает забраться в салон Лёше, а после сам занимает место по руку от водителя. Он не стал занимать место рядом с парнем, давая ему больше пространства. Автомобиль трогается с места и они попадают в путы ночного движения.

***

      Путь от ресторана до общежития был не очень близкий, но добрались они достаточно быстро. Заплатив водителю нужную сумму, Семенюк открывает дверь пассажирского сидения, а после бережно перетаскивает к себе на руки уже задремавшего парня. Он и раньше замечал, что Лёша почти ничего не весит, но сейчас неся его на руках, убеждается в этом точно. Ладони парня покоятся на шее Вовы, оставляя обжигающее тепло. Он не знает есть ли сейчас кто-то не спящий в общежитии, но наткнуться на фигуру Славы — это единственное, чего на данный момент не хочется.       Пересекает порог здания, не наблюдая никого в гостиной. Медленно поднимается вверх по лестнице, чувствуя как Лёша потихоньку начинает шевелиться на руках. Извлекает из кармана ключи, всё же ставя растерянного парня на ноги. Тот опирается плечом о косяк, вяло наблюдая как Семенюк отпирает дверь в их комнату. Спустя несколько секунд дверь наконец отворяется и они входят внутрь. Включается свет и Лёша пару раз моргает, привыкая к яркому освещению.       Ноги путаются, когда Губанов не замечает стоящие у него на пути тапки и чуть ли не встречается лицом с полом, но Вова вовремя успевает подхватить его за руку, дёрнув на себя. Тот ошарашенно смотрит на парня, крепко цепляясь за чужие плечи, опять чувствуя как сердце начинает отбивать глухой ритм. Зрачки расширяются, а губы невольно приоткрываются, выдыхая тёплый воздух. Смотрят друг на друга, не решаясь ни отступить и ни приблизиться. По телу бегут крупные мурашки, когда Лёша заглядывает в глаза напротив, видя чужое обжигающее желание.       Двигается ближе, наблюдая за сменой эмоций на чужом лице. Он не понимает что творит. Его просто тянет вперёд, хотя, в голове стучит мысль о том, что ещё не поздно отступить, не совершив крупной ошибки. Вот только, почему-то именно сейчас он напрочь не желает слушать свой внутренний голос, который чуть ли не вопит. Не понимает почему Вова не оттолкнёт его, ведь, всё, что в данный момент происходит между ними — явно что-то ненормальное.        Посылает разум к чёрту, легонько касаясь губами чужих губ. Просто прикосновение, а всё тело пробивают электрические молнии, пуская неконтролируемую дрожь. Резко отстраняется, испуганно глядя на Вову, что плавно очерчивал свои губы кончиком языка. Не давая нарушить момент, Семенюк мягко притягивает к себе парня, накрывая рубиновые губы в нежном поцелуе. Тот жадно втягивает воздух, умещая ладони на крепкой шее Владимира, что была покрыта чернильными узорами. Ресницы трепещут, словно пышные крылья бабочки. Вова нежно сминает розовые губы, наслаждаясь их сладостью, совершенно не желая отрываться от них хоть на миг.       В своей голове он множество раз представлял каково это будет целовать этого парня, но все его фантазии оказались просто ничем по сравнению с изумительной реальностью. Чувствуя каждую трещинку на чужих губах, он мечтал запомнить их полностью. Ощущал как быстро бьётся сердце Лёши, а в уголках глаз скапливается влага от переизбытка эмоций и чувств. Отстраняется лишь на миг, что запустить пальцы в шелковистые волосы парня, а после вновь притянуть к себе, забирая себе каждый короткий стон Губанова.       Другая ладонь умещается на талии парня, не давая убежать. Лёша содрогается в его жарких объятиях, путаясь в своих же эмоциях. Они полностью поглощены друг другом, из-за чего не замечают как на пороге комнаты оказывается посторонний человек, во все глаза смотря на представшую картину.