Chapter 2.
11 ноября 2021 г., 15:35
Я думал о ней, о нашем общении, иногда придумывал ужасные последствия нашей дружбы и нечаянно выучил один из её каверов — это всё, что я делал этой ночью вместо нормального сна. Точно, ещё я уделил внимание песне «Февраль» и тому, как её текст подходит к нашей… истории? Это можно так назвать?
«Знаешь, наверно, это неверно, что мы с тобой, а жаль…»
Наши отношения действительно нельзя назвать правильными в окружении всех тех запретов, которые выдали администраторы. И я даже сейчас не о любви, которой, вроде, нет, а просто о дружбе, ведь даже общаться нам, по сути, нельзя. А о том, как птицей бумажной стали её слова, я лишь упомяну, ведь я собрал её письмо обратно в журавлика, и теперь белый красавец стоит на самом видном месте моей полки, а на одном из его крыльев видны несколько строк, написанные её изящной рукой.* * *
Черный автомобиль заехал на частную, уже почти полностью забитую парковку, проехал ровно ко входу громадного съёмочного павильона и плавно остановился, щёлкнув центральным замком дверей. На самом деле, Тимур должен был быть здесь только через три часа, но утром ему позвонили, уведомив о том, что машина подъедет раньше. С самого утра ненавязчивая мысль об этом переносе времени вертелась в голове, но почти всегда Батрутдинов приходил к выводу, что, скорее всего, кто-то из других масок попросту не смог приехать к назначенному времени, и поэтому их поменяли местами. К машине сразу подошла молодая сотрудница, уже на ходу протягивая руку к дверце, чтобы открыть её, но Тимур опередил девушку, выйдя из авто раньше, от чего юная леди слегка опешила, но быстро сориентировалась. — Сейчас у тебя есть не больше получаса на всё, после чего тебя заберут на репетицию, — быстро отчеканивает сопровождающая, уже пропуская мужчину в здание и ведя к нужной лестнице. — А моё время разве не через четыре часа? — Тимур смотрит в экран телефона, чуть приподняв светоотражающий козырёк, который обеспечивал анонимность участников. — Сейчас только девять, — заканчивает он уже более громко, как бы подтверждая причину своего вопроса. Всё-таки интересно было узнать, зачем же его пригласили сюда раньше назначенного времени. — Верно, твоё время — через четыре часа, — девушка глубоко вдыхает, и ей явно самой не нравится то, что она сейчас огласит. — Со Змеёй в номере должен был участвовать один из хореографов, но он повредил колено и не сможет выйти, поэтому… — С ней выступать буду я?.. — Батрутдинов перебивает словесный поток сотрудницы, резко останавливаясь посередине бетонной лестницы, лишь одной ногой встав на последующую ступень. Он неловко поджимает губы и спешит поравняться с сопровождающей, тушуясь, ведь случайно воскликнул слишком громко и поймал на себе строгий взгляд девушки. — Если ты против, то я могу сказать ребятам, и они поставят кого-нибудь из балета. Просто Змея сама предложила попробовать тебя. После этого я, честное слово, не помню, как дошёл до своей гримёрной, как переоделся, и как меня привели на сцену, ведь после того, как мне объявили о том, что меня поставили танцевать с золотистой участницей вместо кого-то там, я надолго выпал из реальности, погрузившись в свои мысли. Я думал о том, насколько составленный номер будет сложен, думал, как я смогу его выполнить и не облажаюсь ли я… В общем, много о чём думал. И помню только, как я сказал сопровождающей меня девушке, что я вовсе не против выступить со Змеёй, наплёл что-то, мол: «Ну, раз она сама попросила…», а дальше всё как в тумане. Я действительно рад, что буду танцевать с ней, ведь, во-первых, это будет поводом проводить с ней больше времени во время съёмок, а это именно то, чего мне так не хватает и по сей день, а во-вторых, разве я могу отказаться от великолепной возможности показать всем, что любовная линия между нами ещё не закончена? Под белой сеткой ничего не видно, и уловить золотистый блеск шикарнейшего чешуйчатого костюма удаётся только после того, как девушка оказывается чуть ли не впритык к носу белой маски. Тимур ласково улыбается, а снаружи лишь осторожно подхватывает тонкую змеиную ручку и оставляет на ней образный поцелуй, прикасаясь носом своей плюшевой головы, но их короткую прелюдию прерывает голос второго хореографа: — Сейчас нужно попробовать поддержки, — звучит женский голос из колонок, — и посмотреть, какие Заяц осилит, а какие нужно убрать. Балет, мальчики, страхуйте, пожалуйста! — продолжает она. Я, безусловно, был готов сделать всё, что мне покажут, потому что мне совершенно не хотелось, чтобы из-за меня переделывали номер. На него хореографы потратили много сил и времени, а я, считайте, просто пришёл и ничего не умею. Мне быстро показывают и рассказывают, как нужно правильно подхватить Змею, чтобы не уронить, как правильно поставить её на пол и куда шагать, говорят, что моя маска может мешать, поэтому нужно наклонить голову вперёд как можно сильнее, а я, честное слово, дрожу как осиновый лист, потому что боюсь сделать что-то не то и навредить хрупкому телу своей дорогой подруги. Через сеточку в заячьей голове почти ничего не видно, и я мельком лишь смог разглядеть, куда ставить руки и в какую сторону идти. А поддержек, как мне рассказали, будет три… Заяц осторожно придвигается к главной чешуйчатой певице, вставая рядом. Его руки всё ещё подрагивают от лёгкого тремора, но Тимур продолжает сжимать и разжимать кулаки, успокаивая себя тем, что рядом есть опытные люди, которые смогут помочь, если что-то пойдёт не так. Девушка в золотистом костюме легонько хлопает его по плечу, стараясь поддержать, и Батрутдинов невольно улыбается ей, прекрасно зная, что она этого не увидит. Мужчина осторожно, но крепко обхватывает предплечье её вытянутой вверх руки и, согнув ноги в коленях, приседает, чтобы подхватить её за бедро. Змея ловко прогибается, когда оказывается на плечах своего партнёра, и подгибает одну ногу к себе, искусно делая вид, что поёт в микрофон, хотя даже песни на заднем фоне не играет — всё происходит в почти полной тишине, прерываемой лишь указаниями хореографа и переговорами страхующих парней. Маска действительно сильно мешает, и мне приходится наклонить голову так, что я чувствую абсолютно все мышцы своей шеи, и все они напряжены. На моё удивление, девушка оказывается ещё легче, чем я ожидал, и поднять её мне не составило почти никакого труда. Честно скажу, что с радостью бы унёс её со сцены на своих руках — она явно этого заслуживает, но пока могу сделать в сторону только пару шагов, как показал мне составитель. Мои руки перестают дрожать только после того, как я отчётливо начал чувствовать, что Змея расслабилась, будто полностью доверяя мне. Не поверил бы в это никогда, если бы не ощутил лично. Заяц медленно, на полусогнутых ногах делает несколько широких шагов в сторону, куда ему указали, будучи всё ещё окружённым несколькими страхующими парнями, и опускает участницу на пол, всё так же осторожно придерживая её за поясницу и под бедро, чтобы она смогла поймать равновесие. — Очень круто, ребят, замечательно! Это была самая сложная поддержка, значит остальные мы точно оставляем. Нам нужно убрать кувырок… Сотрудница продолжает говорить что-то в микрофон, но громкое дыхание отражается от стенок маски и заглушает слова. Тимур уже по привычке немного поправляет её одной рукой, будто пытаясь снять или запустить воздух, что, собственно, удаётся, но совершенно случайно, и убирает руку с хрупкой талии Змейки, давая ей возможность тоже встать «по-человечески», а не висеть на своих руках.* * *
Музыка въелась в голову уже после третьего прогона, а после пятого я невольно начал запоминать слова. Пару раз мы чуть ли не падали, когда я случайно промахивался рукой мимо её спины или она слишком рано подпрыгивала, и я попросту не успевал приготовиться, но все эти разы у меня получалось поймать её, подставить руку так, что она оставалась на ногах, от чего мы иногда смешно стукались масками и на несколько секунд оставались в неловких объятиях. Мне было одновременно и страшно, и приятно в такие моменты, ведь она могла что-то себе повредить от такого неаккуратного приземления, но, когда сквозь репетиционный гул я слышал её смущённый смех, который она попросту не могла контролировать, по моему телу сразу разливалось приятное тепло. Сколько бы раз мне не говорили, что нельзя расслабляться до того, пока не доведёшь дело до конца, всё-равно под конец репетиции я уже сильно устал. Волноваться за поддержки, а тем более неверные шаги, как мне казалось, не было смысла, потому что предыдущую пару раз мы прошли практически идеально, и тогда что-то, всё-таки, давало мне надежду на такое же чистое исполнение и контрольного прогона. Но когда я был везучим человеком?.. Очередная своеобразная поддержка превращается в неловкое падение, когда Змея запрыгивает на руки Тимура, ловко обвивая рукой его шею под воротом маски, а он, делая шаг назад для идущего далее поворота, неуклюже оступается. Оба летят вниз, но девушка успевает выставить вперёд руки и опереться о пол ещё и коленом, тогда как Заяц падает ровно на спину. Мужчина громко закашливается от сильной отдачи в лёгкие и пару секунд неподвижно лежит, пытаясь восстановить дыхание. Змея на автомате громко шипит от досады, но услышав глухой кашель под собой, в испуге распахивает глаза. Девушка быстро начинает подниматься на ноги и, на ощупь найдя руку партнёра, осторожно тянет его за собой, полностью выпрямляясь. Толпа, собравшаяся вокруг масок сразу после их падения, уже разошлась по своим обязанностям, поняв, что всё в порядке и никто не пострадал. Заяц глубоко дышит, медленно обхватывая рукой грудную клетку, так как та всё ещё неприятно саднит, как вдруг чувствует, как осторожно спереди его обвивают тонкие ручки, а следом в грудь утыкается твёрдая золотистая голова. Тимур замирает, лишь бы не сорвать этот момент, почти не дышит, лишь бы не упустить её сейчас, но даже не догадывается, что она дорожит этими мгновениями насколько же сильно. Что настолько же сильно она сейчас хочет просто стоять вот так, почти в обнимку с, наверное, почти незнакомым для неё человеком, пропускать мимо ушей всю съёмочную суету и только прислушиваться к каждому его негромкому, короткому вздоху. Чувствовать его рядом с собой. Их уводят за кулисы, держа под руку и предупреждая о каждом препятствии, ведут в разные стороны, потому что гримёрки не рядом. Даже посмотреть друг на друга сквозь маски они не успевают, когда чёрная штора, до этого осторожно поднятая рукой сопровождающей, опускается за спиной Зайца, скрывая его от лишних глаз. Конечно, это не конец проекта, никто не уходит, это даже не съёмки — просто репетиция, но всё-равно как-то тоскливо. Остаётся лишь ждать новой встречи, уже перед выходом на сцену, когда, наконец, дадут возможность не просто постоять рядом, а отыграть целую пьесу на сцене. Дуэтом с ней. Сопровождающая проводит Тимура в свою гримёрку и на время оставляет его одного, ссылаясь на некоторую помощь другим маскам. Батрутдинов успевает лишь снять белую голову с себя и коротко согласиться, когда девушка скрывается за дверью, оставляя ключи в замочной скважине со внутренней стороны. Сняв с себя и белые перчатки, мужчина, отправляя части своего костюма в картонную коробку, в которой и хранится весь его костюм в несъёмочное время, присаживается на небольшой диван в углу, откидываясь на спинку, и прикрывает глаза. Через час ему нужно быть на своей репетиции, которая продлится примерно столько же по времени, а затем ещё просидеть до вечера в офисе Камеди. М-да, не самые лёгкие занятия на сегодняшний день. А какой сегодня день?.. — Блять… — Среда. Завтра съёмки. Он ещё пару раз перечитывает это слово из пяти букв, называющееся «день недели» на экране, и откладывает телефон в сторону. Сегодня была первая и последняя репетиция номера со Змеёй. Больше их не будет, ведь её первоначальный партнёр, скорее всего, уже сможет быть в строю к следующим съёмкам. Накрывает какая-то неоправданная тоска… Хотя, почему неоправданная? Вполне себе, учитывая, как сильно эта девушка в костюме золотистой рептилии привязала к себе Тимура. Вернее, он сам привязался, и довольно сильно. Стоило бы переодеться, ведь ещё довольно долго ждать до своего времени. Батрутдинов поднимается со своего места, попутно расстёгивая на себе переплетение ремней, и вскоре переодевается в чёрную толстовку, выданную администраторами, и такого же цвета спортивные штаны. Весь костюм зайца отправляется во всё ту же картонную коробку, и лишь кроссовки Тимур решает оставить — всё равно же по одному и тому же полу ходить, какая разница? Расправив капюшон худи, Батрутдинов взял в руки светоотражающий козырёк и на несколько секунд застыл, пристально смотря на него. У меня в голове неожиданно всплывает ужасная идея. Ужасно неправильная идея, и это не есть хорошо, ведь я запросто могу её исполнить. Мне даже неприятно об этом думать, но, чёрт, эта мысль мне слишком нравится — вот такой вот парадокс! Вспоминается мне и то, что Змея намекала на одиночество в своей гримёрной. Почему бы не зайти к ней сейчас? Главное — не попасться на глаза работникам! Надев и опустив этот зелёный козырёк, что всё время находился в его руках, Тимур осторожно провернул ключ, открывая дверь. Коридоры часто пустовали, ведь основное скопление всей администрации было ближе у сцены, либо вообще на другом этаже. Пройти в другой отдел закулисья не составило труда, но найти нужную гримёрку оказалось чуть сложнее, и Батрутдинов искренне надеялся, что здесь все двери так же подписаны, как и его гримёрная. И, о да, они подписаны: сине-сереневые таблички было видно издалека, поэтому оставалось лишь найти нужное имя, а точнее, псевдоним, если это можно так назвать. И вот, заветная дверь, за которой не слышится не единого шума, из-за чего Тимуру сначала кажется, что там никого нет, но вскоре раздаётся тихий, нежный голос, напевающий… Shape of My Heart? Заяц громко выдыхает, бегая глазами по белой двери и довольно сильно выделяющейся яркой табличке на ней. Ну и что, что она напевает песню, которую Тимур пел на прошлых съёмках? Может, ей просто нравится эта песня, а возможно, это поёт вообще не она… Нет, это точно её голос и он необычайно красив, глупо это отрицать. Давай, просто постучи, чего тебе стоит? Ты сам решил прийти и прекрасно знал, чем это может закончиться, и какие присутствуют риски. Слышится ещё один громкий выдох с его стороны, прежде чем Батрутдинов подходит к двери и осторожно стучит в неё. Слегка подрагивающие руки сразу же тянутся к капюшону, натягивая его сильнее на голову. Пение за дверью резко прекращается, а сердце мужчины так же резко ускоряет темп. Слышится звон ключей со внутренней стороны, и Тимур на секунду зажмуривает глаза. Буквально доля секунды после того, как дверь открылась, а Заяц уже стоял в гримёрке. Как только дверь открылась, она сразу же схватила меня за руку и затянула внутрь, захлопывая и снова закрывая дверь. Она явно была чем-то напугана и неловко перебирала в руках вязочки своей бежевой толстовки, когда я удивлённо на неё смотрел, не ожидая такой резкости. — Ты чего тут делаешь, дурак?! — шипит девушка, всё ещё соблюдая ту договорённость на шёпот и даже не подозревая, что уже рассекретила себя. — Тебя же увидеть могли, ну! Она была на голову ниже Тимура, что довольно сильно удивило, ведь на сцене они были почти одного роста. Видимо, такую небольшую разницу играла платформа её золотистых ботинок. На ней не было такой же фирменной толстовки шоу, какая была выдана всем участникам, а было длинное, светлое худи, с первого взгляда на которое можно было понять, что оно явно намного больше, чем сама девушка. Таких же цветов клетчатые брюки дополняли её безумно уютный и тёплый образ. Как вообще та Змея, которую все видят на сцене, в жизни может быть такой хрупкой, домашней девочкой? Абсолютно два разных человека… — Ты мне ответишь, нет? — она складывает руки на груди, укоризренно смотря на мужчину так, что даже не видя её взгляда, можно было почувствовать его кожей. — Извини, просто хотел тебя увидеть, — Тимур осторожно вдыхает, — поблагодарить за эту репетицию и за то, что поверила в меня, — на выдохе произносит он так же шёпотом, улыбаясь. — Рад буду выступать с тобой! Я слышу её смущённую усмешку, вижу, как она опускает голову, и как её блондинистые пряди мягких волос спадают на хрупкие плечи. И только сейчас я замечаю, что капюшон, который помогает всем участникам сохранять анонимность, лежит на её спине. Видимо, забыла про него, когда открывала дверь. А у меня в голове теперь две мысли: сделать вид, что я этого не заметил, либо… — Да ладно тебе, просто ты был первым, про кого я вспомнила, — она снова усмехается и опускает до этого напряжённые плечи. — И я тоже буду рада выступать с тобой. Тимур слегка улыбается, делая неуверенный шаг вперёд. Приблизившись к девушке, он осторожно заправляет одну из прядей её волос за ухо, растягивая этот довольно милый момент. Девушка молча тянется за капюшоном, но, понимая, что забыла его натянуть, когда торопилась открыть дверь, неловко закусывает губу. Она решает всё же осторожно надеть на голову капюшон но, положив на него руки, останавливается. — Постой, — Тимур делает паузу, накрывая её руку своей. — Я подумал, может, — он осторожно убирает руку с руки Змеи и стягивает уже свой капюшон с головы, а следом снимает и светоотражающий козырёк, поднимая взгляд на девушку, — снимем маски друг перед другом? — уже тише заканчивает он. Я прекрасно понимал, что девушка может отказаться рассекречивать себя, да и просто выгнать, рассказав обо всём администрации, но почему-то искренне верил ей. И вот, почти сразу же она снимает с себя свою маску, и передо мной предстаёт прекрасная, милая девушка. Раньше я, вроде, видел её на экранах телевидения, но никогда не общался и в подробности не вдавался, поэтому сейчас становится как-то неловко, ведь даже имени я не помню… — Приятно познакомиться, Тимур, — девушка приятно улыбается, протягивая руку. — Я Юля. Тимур невольно улыбается ей в ответ, громко выдыхая от облегчения. Он осторожно обхватывает её протянутую кисть и оставляет на её тыльной стороне невесомый, уже настоящий поцелуй. — Мне тоже приятно познакомиться с тобой, Юль, — отвечает Батрутдинов, замечая, как тушуется и слегка краснеет девушка. — Ты не представляешь, как давно я хотел пообщаться с тобой вот так. — Я тоже, — она тихо усмехается. Неловко прыгнув взглядом вниз, Юлия шагает навстречу Тимуру и, крепко прижимаясь к нему всем телом, обвивает руками его плечи. Из-за разницы в росте ей приходится даже слегка привстать на носочки. В ответ девушка получает мгновенные, такие же тёплые и нежные объятия. Она прикрывает глаза и утыкается носом в мужское плечо, невольно расплываясь в улыбке. Как сильно ей не хватало таких тёплых моментов, и как часто она представляла их, лёжа на кровати перед сном, никто никогда не узнает. А Тимур чувствует дежавю, вспоминая о предыдущих съёмках. «Монетка, брошенная в фонтан» действительно придала этой истории немного своей тайной магии.
