Ты сначала меня догони!

Нур проснулся, ещё ночь глухая. Подошёл к окну, глянул, вдохнул. На кровати девчонка нагая. Он присел на оставленный стул. Имя даже не помнит. Не важно. Столько было их. Будут ещё. Счастье быстро, немного продажно. Отвернулся. Себе сам смешон. Всю неделю ниссан выбивал он У полиции. Дали с трудом. Пригрозили арестом, облавой. Всё равно гонять будет тайком. Вспомнил гонку, погоню, глаза те. Разозлился опять. На кого? Не поймёт себя, неадеква́тен. «Я не пидор!». Опять взгляд его. Встал, направился быстро к кровати, Рядом лёг, прислонился: «Проснись! — Со спины он убрал её пряди. — Я хочу тебя! Перевернись!» Она только проснулась. Целует Уже шею и плечи брюнет. Недовольно зевает, бунтует, Попыталась сказать ему: «Нет!» Нур не слушает, крепко сжимает Бёдра, грудь, мажет вдоль языком. Под напором сдалась, пропадает В его ласках, вдыхает лишь ртом. Входит резко, вскрик не замечает, А из горла доносится рык, Нур стремительно ей задвигает, Хочет он доказать, что мужик. Её руки прижал за запястья, Слышит стоны, как ей хорошо. Почему он не чувствует счастья? «Громче!» — слышит она от него. Резче, глубже, она на пределе. Он кончает, другим возбудим. Капли белые на юном теле, Но другие глаза перед ним. Он откинулся на́ спину, дышит. «Что не так, блять?!» — и смотрит в окно. Знает он, что Рустаму напишет: «Когда будет гонять Щербаков?»