Часть 4
31 марта 2026 г., 01:41
Примечания:
Я вернулась к этому фанфику, не знаю, ждал ли кто-нибудь продолжение спустя такой долгий период затишья.
Извиняюсь за это, были личные проблемы, а также меня покинули вдохновение и любовь к шоу. После второго сезона я частично посмотрела третий сезон и всё.
Но вот, вроде, снова проснулся интерес именно ко второму сезону. Поэтому в этот раз постараюсь закончить работу и не забросить её)))
Несмотря на то, что первые три части мне в некоторых моментах не нравятся, менять я в них ничего не буду.
Василиса сидела в кресле в рабочей комнате студии. На ее коленях лежал блокнот, в котором зарождались строчки будущей песни, но вдохновение "заклинило". Поэтому сейчас девушка сидела и нервно постукивала ручкой по подлокотнику.
В комнату зашёл Марк.
— Ты чего такая задумчивая? — спросил он, плюхаясь в соседнее кресло. — Третий час уже сидишь, как статуя. Понедельник - день тяжёлый? Или думаешь о своём новом проекте?
Василиса внутренне напряглась. Для друзей она придумала легенду,что сейчас может быть занята на «съёмках музыкального шоу для одного благотворительного концерта». Марк и Света не знали правды. И не должны были узнать.
— Да, — соврала она, откладывая блокнот. — Там такая ответственность… Не могу расслабиться.
— Выдохни, — Марк похлопал её по плечу. — У тебя всё схвачено. Кстати, Светка подсела на какое-то НТВшное шоу. Как его? Шоу "Маска", вроде. Говорит, не зацепил первый выпуск нового сезона.
Василиса едва заметно улыбнулась под маской спокойствия.
— Правда? Я не смотрела, — сказала она.
— Да, я тоже. Так что готовься, она по-любому заставит нас смотреть его вместе с ней. Помнишь, как она подсела на "Сумеречных Охотников"?
— Как такое забыть? Я до сих пор ужасаюсь, вспоминая тот недельный бессонный марафон и обсуждение сериала 24/7, — Василиса передёрнула плечами.
— Ладно, я побежал. Там должны скоро привезти новое оборудование в студию. Ты главное — не переживай. У тебя всё получится, если что, мы со Светкой тебя поддержим и поможем.
Когда Марк вышел, Василиса откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. «Никто не узнает. Никто».
***
Репетиция была назначена на утро вторника. С утра ей написал водитель, что ждёт ее у подъезда. Василиса собралась, нацепила маску и вышла на улицу. Водитель молча довез не до Главкино. В здании ее встретила ее администратор Алиса, которая провела ее на запись песни. Все треки обсуждались ещё в самом начале и на второй выпуск была согласована композиция "Катастрофически" - Диана Арбенина и Ночные Снайперы. Девушка обожала снайперов, особенно ей импонировали их песни до ухода Светланы Сургановой из группы. Новости о разрыве снайперш огорчили девушку, но с другой стороны теперь можно было наслаждаться отдельной музыкой каждой двух исполнительниц. К песне решено было поставить небольшой номер. Песню записали достаточно быстро. Василиса старалась вложить в исполнение эмоции, но также изменить голос, чтобы ее не узнали. Команда шоу осталась довольна результатом. Оставались только репетиции.***
В день записи второго выпуска, Морозова сидела в гримёрке, одетая в костюм Рыси, только без маски животного на голове и читала комментарии к первому выпуску, в ожидании, когда ее позовут. Ей было интересно узнать, что думают зрители о первом выпуске, какие есть теории. Времени у неё было много, так как она была в последнией группе. Было очень приятно видеть множество восторженных отзывов. Особенно грели душу комментарии про Рысь: «Эта Рысь — просто огонь! Кто бы ни был под маской, у неё невероятная энергетика». «Голос — бомба. Чувствуется школа, но при этом нет этой противной "академичности"». «Держу пари, это какая-то профи. Может, Гагарина? Или Лобода?» Василиса усмехнулась. Лобода. Гагарина. Ей льстило, что её сравнивают с такими именами. Читая теории относительно других масок, она дополняла и свой личный список вариантов. В Орле ей слышался Марк Тишман, Пингвин точно не был Арбениной, Розовая Пантера вполне могла оказаться Бузовой, многие её ученики слушали эту исполнительницу, поэтому невольно и самой Василисе приходилось слушать ее песни в перерывах на занятиях. В дверь постучали. — Рысь, вы через двадцать минут, — сказала ассистентка. — Вы готовы? Василиса надела маску. Посмотрела на себя в зеркало — теперь это была не она. Это была Рысь. Хищница.***
— Дорогие судьи, дорогие зрители! — провозглашает Слава, делая театральную паузу. — Вы знаете, я тут подумал… В первом выпуске одна маска так лихо на меня набросилась, что я до сих пор в себя прийти не могу. — он трогает плечо и делает испуганное лицо. — Я чуть микрофон не выронил, честное слово! Зал разражается смехом и аплодисментами. — Но сегодня, судьи, внимание! Сегодня наш хищник обещал вести себя прилично. Правда, я ей не очень верю… Он заговорщицки подмигивает. — Потому что, когда мне сказали, какую песню сегодня исполнит Рысь, я сразу подумал: «Ой, мамочки, сейчас опять начнётся!» — он хватается за сердце. — Там такие страсти, такие надрывы! Короче, если я после этого номера упаду в обморок — вы знаете, кого винить. Итак, встречайте! Маска, от которой у меня до сих пор мурашки по спине от одного воспоминания о первом выпуске. Маска, которая умеет и царапаться, и… петь так, что зал плачет. Хотя нет, сегодня, говорят, будет не до плача. Сегодня будет — ураган! Он делает шаг в сторону и взмахивает рукой: — Встречайте! Дерзкая, опасная, с когтями и с душой нараспашку — Рысь! Василиса выдохнула и двинулась уверенной походкой на сцену. Дойдя до Славы, девушка встала в дерзкую позу, уперев руки в бока и сделала вид, будто осматривает зал, а потом резко поворачивается к Славе и делает вид, что сейчас нападёт. Слава отскакивает с театральным ужасом: — Ну вот! Опять! Я же говорил! Рысь, ты обещала! Рысь опускает руки и… пожимает плечами. Мол, ну обещала, и что? Зал смеётся. — Ладно, — Слава отходит на безопасное расстояние. — Дорогие судьи, напоминаю правила: вы можете задавать вопросы, на которые маска отвечает только «да» или «нет». Но учтите, — он стреляет глазами в Рысь, — эта маска ещё и огрызается. В прямом и переносном смысле. — Ну и взгляд! — Киркоров поднимает брови. — Прямо сканирует. Ты что, выбираешь себе жертву? Рысь пожимает плечами — очень выразительно, так, что все замечают. — Молчит, загадочная, — подключается Валерия. — Рысь, дорогая, можно тебе задать вопрос? Рысь кивает. — Скажи честно, ты как-то связана с музыкой профессионально? — спрашивает Валерия, внимательно глядя на маску. Василиса решает чуть приврать. Она отрицательно качает головой. — Нет, — звучит её изменённый голос. — Ну вот! — Валерия всплёскивает руками. — А я думала, обязательно профи. Такой голос, такая подача… Киркоров прищуривается. — То есть как это — нет? Ты в первом выпуске спела так, что у меня мурашки были! — Филипп, она сказала «нет», — парирует Валерия. — Значит, не профессионал. Может, актриса? — Актрисы так не поют! — отрезает Киркоров. — А кто тогда? — встревает Ревва. — Рысь, слушай, а ты сама песни пишешь? Василиса замирает на секунду. Она пишет. Она пожимает плечами и снова говорит: — Нет. — Так, стоп, — Тимур Родригез поднимает руку. — Я запутался. Ты не профессиональная певица, не пишешь песни, но поёшь как богиня. Ты — инопланетянка? Рысь наклоняет голову — жест, который можно прочитать и как «может быть», и как «ты смешной». — Да она издевается над нами! — смеётся Ревва. — Ты специально нас путаешь? Рысь разводит руками. Мол, ну а что вы хотели? — Ладно, — Киркоров подаётся вперёд. — Давай иначе. Скажи, ты когда-нибудь выходила на сцену Большого театра? Василиса чуть не смеётся вслух. Большой театр? Она была там пару раз как зрительница. И то в детстве с родителями. — Нет, — отвечает она, и в этом «нет» слышится лёгкая усмешка. — А в театральное училище поступала? — не сдаётся Киркоров. — Нет. — А на вокальные конкурсы ездила? — Нет. Киркоров откидывается на спинку кресла, театрально закатывая глаза: — Я сдаюсь. Это не маска, это крепость. — Ну что ж, вопросы зашли в тупик. Может подсказки от Руси прольют свет на эту загадочную личность? — объявляет Макаров.***
— Многие думают, что хищник — это тот, кто нападает первым. А я вам скажу… Хищник — это тот, кто умеет ждать. На экране за девушкой — песочные часы. Песок медленно сыплется. Потом резкая смена кадра — кошачьи глаза в темноте. — Я не люблю, когда меня торопят. Не люблю, когда указывают. Не люблю, когда пытаются заставить быть тем, кем я не являюсь. Рысь отбегает от телохранителей. — Принято считать, что рыси - одиночки. Но я не такая, как мои сородичи. Я считаю, что обязательно найдутся те, с кем тебе хорошо. Василиса обнимает телохранителей, тремя одного по голове. Потом она смотрит на руку, будто там есть часы. — На этом всё. Встречайте меня! Я иду!***
Девушка опускает голову. Свет становится тёмным, почти чёрным. Только один узкий луч падает на её маску. Она начинает почти шёпотом. Грудной голос, низкий, бархатный: Где-то есть корабли у священной земли И солёные губы твои... Катастрофически тебя не хватает мне, Жгу электричество, но не попадаю я... Рысь делает резкий шаг вперёд. Воздух толчками, и пульс на три счёта-та... Василиса резко отворачивает голову вбок, изображая получение удара. Она касается рукой своей груди — там, где должно быть сердце. Бьёт в переносицу, я знаю, всё знаю я, но Рысь выбрасывает руку вперёд, словно пытается дотянуться до кого-то невидимого. Её голос разрывает тишину зала с болью. Катастрофически тебя не хватает мне, Катастрофически тебя не хватает. Свет меняется. Теперь это пульсирующие вспышки — красные, синие, белые. Где-то есть корабли у священной земли И горячие губы твои... Она замирает на секунду. Словно вспоминает что-то. Её голос снова становится тише — но не нежнее. Это тишина перед бурей. Мы срослись плавниками, мы срослись плавниками... Мы срослись плавниками... Она повторяет эту фразу трижды. Каждый раз — по-разному. Первый раз — как молитву. Второй — как обвинение. Третий — как приговор. Камикадзе выползают на отмель, Чтобы влёт задохнуться, чтоб недолго по краю... Девушка опускается на одно колено. Её голос теперь — это не пение. Это крик. Но не громкий — внутренний. Тот, который разрывает изнутри. Умираю. Одно слово. На высокой ноте, которую она держит почти десять секунд. Рысь встаёт. Она больше не мечется. Она стоит прямо, как струна. И поёт так, что у зрителей мурашки бегут по коже: Катастрофически тебя не хватает мне, Жгу электричество, но не попадаю я, Воздух толчками, и пульс на три счёта-та-та-та... На последнем слоге она делает резкий выдох — почти стон. Бьёт в переносицу, я знаю, всё знаю я... Пауза. Но катастрофически тебя не хватает мне... Она смотрит прямо. Катастрофически тебя не хватает. Она опускает руку. Рысь плавно идёт вглубь сцены. Там установлен макет лодки, в которую она забирается и начинает раскачиваться. На сцену, извиваясь, выползает балет, присоединяясь к выступлению. Мы срослись плавниками... Камикадзе выползают на отмель, Чтобы влёт задохнуться, Чтоб не долго по краю Голос набирает силу. Умираю Катастрофически тебя не хватает мне, Жгу электричество, но не попадаю я, Воздух толчками, и пульс на три счёта-та-та-та Василиса изображает боль, передавая ее через телодвижения, балет раскачивает лодку. Морозова выбирается из лодки, выбегая вперёд, но не хватает балет. Бьёт в переносицу, я знаю, всё знаю я, Но катастрофически тебя не хватает мне, Катастрофически тебя не хватает. Василиса мотает из стороны в сторону, пока она не вырывается. И падает на колени, обращаясь к невидимому человеку перед собой. Катастрофически тебя не хватает мне, Жгу электричество, но не попадаю я, Воздух толчками, и пульс на три счёта-та-та-та.... Василиса обхватывает своё плечо свободной рукой и скручивает спину, опускает голову изображая горе. Бьёт в переносицу, я знаю, всё знаю я, Но катастрофически тебя не хватает мне, Катастрофически тебя не хватает. Девушка вновь смотрит в зал и спокойным голосом допивает: Где-то есть корабли у священной земли И соленые губы твои Морозова замирает вместе с балетом, который окружил её. Девушка стоит на коленях, тяжело дыша. Её плечи вздымаются — не только от усталости, но и от переполняющих эмоций, которые всё ещё не отпускают. Когтистые перчатки сжаты в кулаки. А потом — взрыв. Аплодисменты — не просто хлопки, громкие крики. Свет загорается полностью, заливая сцену ярким сиянием. На сцену выбегает Слава, театрально вытирая лоб платком. — Великолепная, Рысь, в шоу Маска! Зал снова хлопает. — Я... я не знаю, что сказать, — произносит он в микрофон, но его голос почти тонет в аплодисментах. — Рысь, ты... ты нас всех сегодня похоронила. В хорошем смысле! Он помогает Василисе подняться с колен. Она слегка покачивается — ноги не слушаются после такого напряжения. — Судьи, — Слава поворачивается к жюри, — ваши комментарии? Или вы тоже в обмороке? Филипп медленно поднимается с кресла. Он не аплодирует — он просто смотрит на Рысь. Потом берёт микрофон. — Я сейчас скажу страшную вещь. — Его голос звучит непривычно тихо. — Я работал со всеми. С Пугачёвой, с Валерией, с Лазаревым, с Биланом. Я слышал лучшие голоса этой страны. Но такого... — он замолкает, подбирая слова. — Такого проживания песни я не видел давно. Ты не пела. Ты жила эту песню. Ты задыхалась в ней. Ты... — он проводит рукой по лицу. — Кто бы ты ни была, ты — гений. И я сниму перед тобой шляпу. Если бы она у меня была. Он садится, но продолжает смотреть на Рысь с восхищением. Регина кивает, несколько раз проводит ладонью по подбородку. — Я скажу коротко. У меня мурашки до сих пор не прошли. Рысь, ты разорвала этот зал. Точка. — Он поворачивается к коллегам. — Филипп, ну скажи, кто это может быть? У тебя есть версии? — Дай подумать, — Киркоров снова берёт слово. — Я был уверен, что это Гагарина. Но после того, как она сказала, что не профессионал... я не знаю. — Может, она соврала? — предполагает Родригез. — Конечно, соврала! — отрезает Киркоров. — Они все врут. Но голос... Голос не обманешь. Это мощнейший голос. С опорой, с дыханием. Это школа. — Но она сказала «нет» на вопрос о музыкальном образовании, — напоминает Валерия. — А ты ей веришь? — Киркоров поднимает бровь. — Не знаю, — вздыхает Валерия. — После такого номера я готова поверить во что угодно. Тимур крутится в кресле, жестикулируя. — Слушайте, а может, это кто-то из рок-сцены? Арбенина сама? Но она сказала, что не писала песню, а это же песня Арбениной, — произносит Тодоренко. — Не писала, но спеть могла, — парирует Ревва. — Нет, Арбенину я узнал бы, — отмахивается Родригез. — У неё тембр другой. Более... хриплый что ли. А у Рыси голос чистый, даже когда орёт. — У меня нет версий. Вообще. Я думал, что после первого выпуска у меня есть какие-то зацепки. Но после этого… — Ревва разводит руками. — Я сдаюсь. Ты слишком хороша. Слишком мощна. Это уровень мировых стадионов. — О, это ты хорошо сказал, — кивает Киркоров. — Я иногда умные вещи говорю, — парирует Александр. — Просто редко. Зал смеётся. — Ладно, — Слава снова берёт слово. — Комплименты комплиментами, но давайте вернёмся к главному. Кто под маской? В прошлый раз была версия Полины Гагариной. Киркоров щёлкает пальцами: — Я был неправ. Это не Гагарина. — О, Филипп признаёт ошибку! — Ревва хлопает в ладоши. — Запишите дату! — Заткнись, — беззлобно огрызается Киркоров. — Я думаю, это кто-то более… драматический. Кто умеет петь боль. Гагарина — она более сдержанная, более контролируемая. А эта Рысь — она как открытая рана. — Земфира? — предполагает Родригез. — Земфира поёт иначе, — качает головой Валерия. — У Земфиры больше роковой хрипоты, а здесь слышите, как она держит верхние ноты? Это академический вокал. — Тогда может, Пелагея? — вставляет Ревва. — У неё и фольклор, и мощь, и драма. — Пелагея — да, — Киркоров задумывается. — Но Пелагея ниже ростом. А эта Рысь… — Филипп, ты рост видишь? — смеётся Валерия. — Я всё вижу! — отрезает Киркоров. — Я профессионал. — А мне кажется, это кто-то из мюзиклов, — Родригез не унимается. — У них такая драматическая школа. Может, Малевская? Или Светлана Светикова? — Светикова ниже ростом, — парирует Киркоров. — Филипп, ты зациклился на росте! — Валерия машет рукой. — А что? Это важный параметр! Василиса тем временем стояла неподвижно, только иногда склоняла голову то в одну, то в другую сторону — словно слушала их спор с любопытством. — Слушайте, — Ревва поднимает палец. — А может, это вообще не российская певица? Может, с Украины? Или из Беларуси? — Голос без акцента, — качает головой Валерия. — Скорее всего, из России. — Или хорошо маскирует, — не сдаётся Ревва. — Ну что ж, — Слава перебивает спор. — Судьи, у нас есть ещё маски, которым нужно выступить. Рысь, спасибо тебе за этот номер. Ты можешь идти отдыхать и готовиться к голосованию Рысь кивает, разворачивается и медленно уходит со сцены. Её хвост покачивается в такт шагам. — Шикарная женщина, — говорит Киркоров в микрофон, провожая её взглядом. — И я узнаю, кто ты. Честное слово.***
За кулисами Морозова направилась к себе, но краем глаза она заметила яркую белую фигуру, которая стояла в углу. Девушка остановилась и поняла, что это был Заяц. Мужчина стоял, обхватив себя руками. В темноте закулисья мало что можно было рассмотреть. Девушка хотела подойти и убедиться, что у ушастой маски всё в порядке, но в этот момент появилась Алиса. — Пойдем, тебе надо передохнуть. Номер был супер! Я уже представляю, что будет в следующих выпусках!***
Все маски снова стоят на сцене. Софиты заливают ярким светом пёструю компанию: Солнце, Черная Пантера, Заяц, Рысь и Змея. Слава выходит в центр: — Дорогие зрители! Настал тот момент, которого мы все ждём с замиранием сердца. Сейчас вы, с помощью пультов, проголосуете за маску, которая отправится в номинацию. Голосование началось! Заиграла тревожная музыка. Морозова стоит в шеренге, стараясь сохранять спокойствие. Руки в когтистых перчатках она скрестила на груди — поза уверенная, даже вызывающая. Но внутри всё сжато в комок. Она переводит взгляд на других масок. Солнце стоит ровно, чуть покачиваясь в такт музыке — кажется, совсем не волнуется. Пантера опустила голову, её плечи напряжены. Змея, как всегда, загадочно молчит. А потом Василиса смотрит на Зайца. Он стоит чуть позади остальных, и на первый взгляд — ничего особенного. Но она замечает: его руки дрожат. Совсем чуть-чуть, так, что камеры не увидят. Но она видит. Сейчас он держится. Молодец. Но дрожь всё равно выдаёт его. Василиса делает маленький шаг. Почти незаметный — так, чтобы не привлечь внимание камер. Теперь она стоит чуть ближе к нему. Она не смотрит на него. И медленно поднимает руку, дотрагиваясь до его руки. «Я рядом», — говорит её молчаливое присутствие. — «Ты не один». Дрожь в его руках начинает утихать. — Голосование остановлено! — голос Славы разрывает напряжение. — Результаты получены. И с результатом 31,7% в номинацию попадает.... Черная Пантера! — объявляет Слава. — А это значит, что остальные маски могут идти отдыхать. Увидимся в следующем выпуске! Пантера, не волнуйся, тебя ещё могут спасти. Маски начинают расходиться. Солнце и Змея уходят первыми. Заяц задерживается на секунду — и вдруг, проходя мимо Рыси, чуть наклоняет голову. Почти незаметный жест. «Спасибо», — говорит этот наклон. Рысь не отвечает. Она разворачивается и уходит, не оглядываясь.***
Вернувшись домой, Морозова устало рухнула на кровать. Девушка отписалась в чат с Марком и Светой, что благополучно добралась до дома и завтра будет в студии вовремя. Отложив телефон на тумбочку, Морозова попыталась уснуть, но мысди захватило волнение за коллегу по шоу. Она надеялась, что Зайцу действительно стало лучше и он обратился за помощью к ассистенту или врачу, который дежурил за кулисами. Вообще, было очень интересно, кто же скрывается под маской этого ушастого. Ещё какое-то время Василиса провалялась в раздумьях, пока ее, наконец, не забрал в своё царство Морфей.
