Краски на твоём сердце

      — Все вещи перенесены, да? — спросил Ван Ибо, зачесывая пальцами темную чёлку назад и выходя из квартиры.       — Ага, — кивнул один из друзей. — Хотя, если честно, ты задолбал переезжать.       — Да, — кивнул парень рядом. — Два раза за месяц, Ибо, ну ты совесть-то имей.       — Мы ж не можем все время таскать твой шмот.       — Я вообще тут не причем, — Ван Ибо пожал плечами, улыбаясь. — Оно само.       — Ну да, конечно, — вздохнули остальные пятеро друзей.       Нет, они не злились. Никогда бы не стали, каким неугомонным ни был их друг, который всё время переезжает.       Ибо попрощался с друзьями и проводил их до магазина, в который зашёл потом, чтобы купить перекусить. Сейчас же до продуктов дома толком не доберешься. Да и знать бы ещё, где они. Надо будет вечером запихнуть нужные продукты в холодильник. А сейчас — еда. А то время уже три часа дня, а Ван Ибо на ногах с восьми утра и ничего не ел.       Возвращаясь обратно в новый дом, на свой этаж пешком (ему было неохотно возвращаться в обитель хаоса, где о каждую коробку спотыкаешься), Ван Ибо вдруг чуть не зашибли дверью. Хвала Небесам, он успел отпрыгнуть вовремя, а то дверь «ласково» прошлась бы по всей спине. А она, между прочим, не из ваты сделана, бесследно не осталось бы. Из-за двери появился красивый мужчина, с несколькими картинами в руках. Он был на вид чуть старше Ван Ибо, а лицо было очень-очень миловидным, как у какой-нибудь очень красивой куколки ручной работы. Темноволосый, темноглазый. Одет простенько, но со вкусом.       — Ой, простите! — извинился парень, закрывая дверь квартиры. — Извините, я не хотел! Я правда Вас не заметил!       — Да ладно, проехали, — отмахнулся Ибо. — А Вы тут живете? — спросил он, кивая на закрывшуюся дверь.       — Да, а что? — удивился парень, вскидывая свои тёмные брови.       — Тогда приятно познакомиться, я Ваш новый сосед сверху. Ван Ибо, — парень немного улыбнулся, протягивая руку.       Со знакомствами и дружелюбием у Ибо проблем не было никогда. Поэтому ему всегда было легко адаптироваться на новых местах. И поэтому у него много знакомых: как хороших, так и не очень. Хотя новый сосед выглядел немного напуганным и в то же время робким. Возможно, ему знакомства даются легко, но он не привык, чтобы его пространство нарушали? Или, быть может, парень просто чувствует себя неловко, потому что чуть не сшиб своего соседа? Кто знает, что у него в голове.       — Сяо Чжань, — представился собеседник в ответ, пожимая руку. — Я бы с удовольствием ещё поговорил с Вами, но мне очень нужно идти.       Ах, вот в чём дело.       Господин Сяо просто опаздывает, а грубо отталкивать собеседника не хочет. Вот и мнется, как девица перед свадьбой. «Какой забавный», — вдруг подумал Ибо и улыбнулся шире.       — Тогда до встречи, — он махнул рукой на прощание и пошёл дальше, наверх.       — До встречи! — вежливо попрощался новый сосед.        Сяо Чжань, в отличие от Ван Ибо, поспешил вниз, к лифту. Кажется, он и правда торопился. Опаздывал? Или просто хотел прийти пораньше? А может, просто не терпелось встретиться с кем-то? Всё может быть. Ибо ухмыльнулся — он и сам нередко опаздывал (он, конечно, пунктуальный, но порой очень забывчивый). Судя по картинам, очень красивым картинам, которые были в руках соседа, Сяо Чжань — художник. Ну или просто коллекционировал их. И это заставило Ибо чуть фыркнуть. Он всегда уважал чужой труд, каким бы он ни был, но он искренне не понимал, что такого охренеть-какого-волшебного в этих картинах, статуях и прочем. Это красиво, да, а история порой может удивить. Но зачем коллекционировать это дело? Это какое-то старческое хобби у людей, которое он не понимает?       Впрочем, он скоро забыл о новом знакомстве, пока раскидывал вещи. Хорошо, что за переездом у него только посуда своя и еда — мебель собирать бы одному было невесело, а заказывать человека, который все это собрал, пока возможности нет, до зарплаты ещё как минимум неделя. Но уже вечером, пока солнце уступало место луне и звёздам, Ван Ибо сидел за кружкой кофе на новой кухне и думал, в чем завтра пойти на работу.

***

      Так прошло несколько дней. Ван Ибо постепенно освоился на новом месте, работа шла как обычно: то спокойно, то бешено. Всё-таки, ветеринар. Работа неспокойная. Парень общался с Сяо Чжанем, перекидываясь с ним парой слов каждый раз, когда шел на работу или с нее. Возвращаясь утром с ночной смены, Ибо как-то раз наткнулся на приоткрытую дверь квартиры Сяо Чжаня. И забеспокоился. Шторы были открыты, сквозь них пробивалось яркое солнце, светя прямо в глаза Ибо. Тот чуть зажмурился, а потом заметил фигуру в коридоре. Она не двигалась, а сквозь тёмные волосы, закрывающие больше половины лица, можно было разглядеть Сяо Чжаня.       Ибо забеспокоился: а вдруг на него напали и ограбили?!       Парень вошёл в квартиру без приглашения и, убрав огромную сумку соседа, сел на колени перед Сяо Чжанем, сидящем на стуле. Он стал его трясти, держа за плечи, почти впиваясь в них пальцами:       — Лао Сяо¹, — позвал Ван Ибо парня и встряхнул. — Лао Сяо!       Сяо Чжань что-то сонно и недовольно промычал, и Ибо громко выдохнул, расслабляя напряжённые плечи. Живой. Он отбросил волосы мужчины и взглянул на его лицо. Веки Сяо Чжаня задрожали, а вместе с ними и тёмные пушистые ресницы, он просыпался. Лицо было целым, к счастью. Он надеялся, что и остальное тело было в порядке, и что всё это недоразумение, а Ван Ибо просто всё неправильно понял.       Вскоре Сяо Чжань всё-таки открыл глаза. Делал он это с нежеланием, будто не спал две недели. Увидев Ибо, он знатно удивился и осмотрелся. Он находился у себя дома. Так какого..?       — Лао Сяо, всё в порядке? — обеспокоенно спросил Ибо, энергично вглядываясь в глаза Сяо Чжаня: ему спать уже не хотелось.       — Э, да, — смущённо ответил темноволосый, потирая шею.       — Просто дверь в Вашу квартиру была приоткрыта, а Вы не двигались. Я испугался, что что-то случилось, — признался Ибо, смущённо почесав нос.       — Разве у тебя не ночная смена?       — Уже утро, — Ван Ибо кивнул в сторону окна, где сияло солнце.       — Ох, — вздохнул Сяо Чжань, — наверное, я не закрыл дверь и уснул, пока обувь снимал. Я замотался сильнее, чем думал.       — На работе устали?       — Нет, просто вчера ездил по многим галереям, а меня под конец дня начало укачивать. Вернулся домой очень поздно и без сил.       — Осторожнее, лао Сяо. В Вашем почтенном возрасте так напрягаться нельзя, — Ибо не удержался от шутки.       — Эй, я ненамного тебя старше! — Сяо Чжань надул губы.       Парни посмеялись, а потом Ибо посмотрел на Сяо Чжаня. И что-то у него в груди дернулось от осознания, что он сидит перед этим красивым парнем на коленях, а тот смотрит на него сверху вниз. Поза была довольно неоднозначной. Поэтому Ибо поторопился встать, скрывая в тени свои немного зарумянившиеся уши. Сяо Чжань снял второй ботинок и поднялся, потягиваясь.       — Будешь чай, Бо-ди? — спросил Сяо Чжань. — Не против, если буду звать так?       — Не против, если разрешишь называть тебя Чжань-гэ.       — Хорошо. Так что насчёт чая?       — Знаете, не откажусь.       — Сегодня была лёгкая смена? У тебя сна, как я гляжу, ни в одном глазу.       — Я просто испугался за Чжань-гэ, вот и сон сняло, — Ибо обиженно посмотрел на Сяо Чжаня. — Напугали меня!       — Прости-прости, я не хотел, — парни прошли на кухню, — но я благодарен, что ты пришёл. А то мало ли кто мог заглянуть.       — Я Ваш герой?       — Ну, можно и так сказать, — парни посмеялись.       Сяо Чжань поставил чайник и достал печенье, пока Ибо сел на небольшой диванчик. Разговор перешёл в более спокойное русло. Мужчины говорили о рисовании, животных, тяжёлых буднях. И как-то в разговоре проскользнуло, что Сяо Чжань четыре дня назад, ещё до знакомства с Ибо, своего кота потерял. Упомянул, что он сбежал, когда Сяо Чжань с полными коробками каких-то принадлежностей для рисования открыл дверь в квартиру. Даже фотографии Ибо показал, вздыхая, что кота очень-очень любил. И ветеринар узнал этого кота: недавно спасли его из драки с другими котами мальчишки и попросили провести операцию. Оплатил это потом, конечно, сам Ибо. Ну не искать же мальчишек и требовать с них денег, правильно?       Помимо этого парень узнал, что у Сяо Чжаня скоро день рождения. И тот его пригласил выпить чаю с тортом после ночной смены. Тогда-то Ван Ибо и решил, что в качестве подарка вернёт ему его здорового кота.       Ибо за приятным рассказом Сяо Чжаня о процессе рисования одной картины даже не заметил, как положил голову на спинку дивана и закрыл глаза. Просто голос у Сяо Чжаня был такой приятный, баюкающий и рассказ его неторопливый, не очень эмоциональный, что Ибо вспомнил о своей потребности во сне. И как-то незаметно провалился в царство Морфея.       Сяо Чжань же, заметив, что юного соседа всё-таки победил сон, немного улыбнулся. Он не ожидал такого, конечно, но с кем не бывает? К тому же, милый Бо-ди совсем забыл о сне, так испугался за своего гэгэ. Пусть отдыхает, нет смысла его будить. Сяо Чжань всё равно живёт один, никто вопросов не задаст.       Парень принёс Ибо плед и мягко укрыл им, ведь дома бывает холодно, да и как это, спать без одеяла? Под голову, чтобы было удобнее, Сяо Чжань подложил подушку, заботливо касаясь парня. И так аккуратно поднял голову Ибо, чтобы не разбудить его. Сяо Чжань невольно засмотрелся на то, как тёмно-каштановые пряди падают на лицо парня, щекоча скулы. Как он ровно дышит, чуть приоткрыв розовые губы. Как расслабленно выглядит, пока спит. И невольно Сяо Чжаню хотелось это нарисовать. Отобразить то, как солнечные лучи лениво падают на это лицо, заставляя волосы отбрасывать тень, отобразить эту ауру умиротворения вокруг Ибо.       Сяо Чжань убрал руку от подушки, закончив регулировать положение, и случайно, абсолютно случайно, задел тыльной стороной ладони края пухлых и, как оказалось, очень нежных губ. Смутившись, Сяо Чжань тихо и торопливо отошёл от Ибо, краснея. «Веду себя, как маньяк!» — вдруг подумал Сяо Чжань, и от этого стало ещё хуже. Парень решил отправиться в душ. Неправильно, что ему начинает нравится Ибо, он слишком энергичный и такой молодой для тех отношений, которых хочет Сяо Чжань. А Ибо наверняка не нужен настолько спокойный человек, как Сяо Чжань, но тянется он к нему только потому, что он хороший слушатель и старший, который может дать верный совет! Да, так и есть. Ван Ибо просто хочет дружить. Нет смысла поднимать какую-то панику. Правда?..       После душа Сяо Чжань посмотрел в зеркало. И спросил у самого себя: чем его вообще зацепил этот юноша? Своей энергией? Или юношеской искренностью? Как много вопросов. И ответа на них Сяо Чжань не видит совсем.       Он отправился подремать в свою спальню. Всё-таки, сон на стуле в прихожей полноценным и нормальным назвать сложно — у Сяо Чжаня немного болело тело от неудобной позы и выспавшимся он себя не чувствовал. А когда проснулся и вошёл на кухню, чтобы проверить, спит ли гость, то никого не увидел. Зато на холодильнике была бумажка, закреплённая ручкой с магнитом:       «Прости, что уснул. Спасибо, что позаботился. Я домой спать ушел, если буду нужен — стучи в потолок

Ван Ибо»

      Сяо Чжань улыбнулся. Даже записки Ибо писать без шуток не может. Такой забавный малый.

***

      Прошло около недели, и Ибо оказался приглашенным на праздник. Ну, как праздник — основной праздник был у Сяо Чжаня вчера, а сегодня он просто дружелюбно посидит с Ибо. Хотя для последнего вряд ли будет дружелюбно — он постепенно понимал, что ему начинает нравится Сяо Чжань. Хотя, кому он вообще может не понравиться? Заботливый, спокойный, красивый, талантливый! А когда улыбается? Эти лёгкие, едва заметные морщинки, светящиеся глаза. Сяо Чжань всегда улыбается искренне. И у Ибо сердце начинает дрожать каждый раз от этой искренности.       Ближе к двенадцати часам дня Ибо спустился вниз на один этаж и прошёл к двери, постучав правой рукой с котом в другой. Хозяин животного и квартиры не заставил себя долго ждать. Он открыл дверь и уже начал здороваться, но увидел своего питомца в чужих руках и обомлел. А Ван Ибо расплылся в улыбке.       — Держи, Чжань-гэ, свою пропажу. Считай, что это подарок, — произнес он.       — Орешек! — радостно воскликнул Сяо Чжань, забирая кота и прижимая к себе, всячески гладя его, почесывая животик. — Где же ты был, папа так сильно волновался!       — Нам его недавно поцарапанного в клинику притащили. Он подрался с другими котами. Вот, вылечил и тебе вернул, — ответил Ибо.       Сяо Чжань широко-широко улыбнулся парню, как никогда ему не улыбался. В глазах мужчины стояли слезы, но они не текли по щекам. Такой искренний и милый, как ребенок. Он отошёл назад, впуская Ибо в квартиру, и хриплым от эмоций голосом сказал:       — Спасибо тебе большое. Я буду теперь более внимательно заносить коробки.       — Ну смотри, а то во второй раз не верну, — не удержался Ван Ибо от шутки, проходя в квартиру и снимая обувь.       Парни снова прошли на кухню. Сяо Чжань не выпускал из своих рук Орешка, но потому всё-таки вручил его ветеринару и отправился доставать торт, параллельно включая чайник. Снова их разговоры шли ни о чём. Когда чай был готов, кот уже спал на коленях парня, а Сяо Чжань рассказывал забавные истории из детства. Ибо слушал, внимательно слушал. Словно впитывал его голос, его эмоции.       — Ибо, а чем ты увлекаешься? — вдруг спросил Сяо Чжань, уминая кусочек торта.       — Танцы, скейт, — начал перечислять Ибо, — когда-то была возможность увлекаться серфингом, сейчас отпало желание.       — А ты талантище, да? — Сяо Чжань ласково улыбнулся.       — Я ваще клёвый, — гордо заявил Ибо и улыбнулся так широко, как мог, хотя и выглядела эта улыбка немного ехиднее, чем стоило бы.       О, Сяо Чжань даже не думал сомневаться в том, что Ибо классный. Он знал, что милый Бо-ди — талантливый молодой человек с добрым сердцем и умелыми руками. К тому же, на его коленях сейчас спал Орешек, а он не очень любит незнакомцев, даже укусить без причины может. Поэтому Сяо Чжань всегда старался работать либо у заказчика портрета дома, либо в другой обстановке.       — А Чжань-гэ сейчас что-нибудь рисует? — вдруг спросил Ибо и сунул нос в кружку с ароматным чаем.       — Да, конечно. Я сейчас работаю над пейзажем для новой галереи, которая откроется через два месяца, — кивнул Сяо Чжань.       — И как продвигается работа?       — Очень здорово. Мне так нравится рисовать природу, она очень прекрасна.       — Я тоже прекрасен. Чжань-гэ захочет нарисовать меня? — ехидно спросил Ибо.       — А?       Легко заметить, как Сяо Чжань впал в ступор. Кажется, эти слова застали его врасплох.       — ... Если так сильно хочешь, то давай после вот этой работы. Мне не нравится смешивать портреты с пейзажами, путаются палитры, — сказал Сяо Чжань.       Вдруг Ибо рассмеялся, а темноволосый растерялся окончательно, слегка краснея.       — Чжань-гэ, я же пошутил, — хохотнул Ибо.       — Ой, прости.       — О, я знаю! Я так понравился Чжань-гэ, что он хочет нарисовать меня.       — Ван Ибо, прекрати, — голос Сяо Чжаня стал строгим, ему не нравилось то, как над ним издевались и над его бедным сердцем тоже.       Взгляд Ибо стал вдруг виноватым, всем своим видом он вдруг стал выглядеть жалобно. И Сяо Чжаню стало совестно: он будто щеночка отругал.       — Прости, — виновато произнёс ветеринар, опуская глаза и поглаживая рукой кошку.       «Не ведись на эти провокации, этот монстр просто управляет тобой! — кричал себе мысленно Сяо Чжань, так же мысленно вздыхая. — Так неправильно, что он мной крутит, как хочет...»       — Бо-ди, всё хорошо. Ты просто перегибаешь немного палку, — ласково сказал художник, подсаживаясь к Ибо и поглаживая его по голове.       И Ибо вдруг замурлыкал. Неумело, но удачно пародируя кота. Сяо Чжань посмеялся, убирая руку от мягких темных волос, которые всегда небрежно растрепаны, которые всегда лезут в глаза. С одной стороны Ибо всё-таки оказался прав: Сяо Чжань хотел бы нарисовать его. Нарисовать и любоваться этой картиной всю свою жизнь.       Парни остались сидеть так, жуя торт и попивая чай. Снова они вернулись к безобидным шуткам. Снова смеялись и говорили. Будто они знакомы уже три тысячи лет, знают друг о друге всё, будто войну пережили вместе. И обоим от этого чувства так хорошо и так плохо одновременно.       Разошлись парни только ближе к вечеру, когда солнце, не пытаясь играть с занавесками, пробивалось на кухню малиновым светом. И Ван Ибо соврет, если скажет, что сегодня вечером чуть не выдал свою симпатию к Сяо Чжаню, когда тот запустил свою нежную руку в волосы. Обычно, Ибо никому не даёт их трогать, но от прикосновений Сяо Чжаня стало так кайфово, что он ощутил себя котом. «Как же повезло Орешку», — подумал ветеринар, садясь на диван в своей квартире и утыкаясь лбом в свои ладони. Он не на шутку увлекся. Снова.       Когда же это всё закончится? Нельзя отдавать своё сердце почти незнакомому человеку, Ибо. Нельзя. Но ты ведь даже собственный разум слушать не хочешь, ты его шлёшь подальше и просто с силой пихаешь в руки Сяо Чжаня своё уже несколько раз разбитое другими людьми сердце. Не надоело слепо верить? Ибо, ты веришь, что Сяо Чжань другой?       Может, и так.       Нет-нет-нет.       Это так. Сяо Чжань и впрямь другой. Он не сможет разбить это сердце. Он такой нежный, такой добрый, такой ласковый, такой хороший. Сяо Чжань — воплощение всего самого лучшего и в то же время самого худшего из грехов.       «Черт», — думается Ибо. Он встаёт с дивана и идёт в душ. Он стоит там около часа, в жутко горячей воде. От неё идёт пар, он забирает воздух. Ибо почти больно от того, как горячая вода опаляет плечи, а затем и остальное тело, но он терпит и скоро, когда кожа розовеет, начинает получать удовольствие. Закидывает голову назад, чтобы намочить волосы. И почти дрожит от того, как приятно горячая вода опаляет нежную кожу головы. По ощущениям чуть хуже прикосновений Сяо Чжаня.       Вся ванная комната заполнена душным паром, когда Ибо выходит из душевой кабинки. Он открывает свою дверь в ванну, чтобы впустить холодный воздух, протирает сухим полотенцем запотевшее зеркало. И смотрит на себя. С покрасневшим телом от горячей воды, с приоткрытыми губами от недостатка прохладного воздуха. Смотрит себе в глаза и мысленно себе же заявляет, что с Сяо Чжанем надо что-то делать. Нужно сделать так, чтобы он сам попросил Ибо отдать ему сердце.       Он даже придумал, как это сделать. В конце концов, никто никогда не сможет отказать Ибо в его прихотях. Особенно Сяо Чжань, если он попросит с особым выражением лица.

***

      Сяо Чжань сидел в парке с красками в руках и мольбертом перед лицом. Он смотрел на дерево, что широко раскинуло свои огромные ветви, и рисовал. Рисовал вдохновленно, с удовольствием, стараясь отобразить то, как красиво выглядит листва цвета изумруда под солнцем. То, как могущественно дерево стоит, впустив свои огромные корни в землю, оставив некоторую их часть снаружи. То, как это дерево похоже на какого-нибудь старого, но доблестного война, ведущего праведную жизнь. Сяо Чжань очарован тем, что видел. Он видел не просто дерево — художник чувствовал в нём его светлую душу, что питала каждый из множества листиков, которые отбрасывали приятную тень и защищали корни от теплого-теплого солнечного света. Сяо Чжань будто бы слышал, как дерево говорит, когда дует ветер, и шумит листва. Он вдохновлен.       Сяо Чжань забылся. Не видит людей вокруг. Ничего вообще не видит, кроме дерева и мольберта. Как вдруг перед его лицо оказывается стаканчик, от которого приятно пахнет шоколадом. Сяо Чжань оборачивается и видит Ибо. Счастливый какой-то, со скейтом в руке. У него выходной?       — Привет, Бо-ди, — улыбнулся Сяо Чжань.       — Привет, Чжань-гэ. Чё рисуешь? — Ибо нагло заглядывает в незаконченную картину, а потом смотрит на дерево. — У тебя дерево на рисунке красивей, чем оно есть на самом деле.       — Спасибо. А это..? — Сяо Чжань берёт в руки стаканчик.       — А это я купил тебе горячий шоколад. Ты выглядел как-то грустненько, вот я и решил тебя обрадовать.       — Спасибо.       — Ты слишком часто меня благодаришь, не находишь?       — Ой, прости.       — И извиняешься ты тоже часто.       — Бо-ди, тебе не нравится?       — Твоего Бо-ди всё устраивает, он просто находит это в Чжань-гэ забавным.       Сяо Чжань дует щёки, как ребенок. Ибо заразно смеётся, а затем его зовут друзья. Парень прощается с Сяо Чжанем и бежит к асфальту, где ловко прыгает на свой скейт и на большой скорости едет к друзьям, пока у Сяо Чжаня замирает сердце. Он слишком волнуется — Ибо же давно катается, он не упадет.       Вскоре Сяо Чжань почувствовал, что устал. Он убрал краски, сложил мольберт, и отправился домой. Как вдруг его на скейте обгоняет Ибо, ловко объезжая прохожих. Он так умело катается.       Сяо Чжань решил окликнуть Ибо, чтобы вместе пойти домой. Но, пожалуй, это было ошибкой. Ибо обернулся и вдруг, столкнувшись с кем-то, упал. Парень, которого сбили, тут же заругался матом, поднимаясь. Подошёл Сяо Чжань, помогая Ибо подняться. Они посмотрели друг другу в глаза, и мир тут же затих. Они были только друг рядом с другом, никого больше нет.       — Вы вообще смотрите, куда едете?! — воскликнул парень, которого сбили, и Сяо Чжань вдруг направил на него тяжёлый взгляд.       — Успокойтесь. Вы же ничего не сломали себе? Вот и радуйтесь, — произнес он и взял скейт Ибо, обращая на парня внимание: — Сильно больно?       — Чжань-гэ, ты садист. Так сильно хотел, чтобы я заработал царапин? Мог бы оставить их по-другому, — в последнем предложении он спрятал совершенно ужасный смысл.       — Бо-ди, не говори глупостей, — у Сяо Чжаня от смущения вспыхнули уши. — Пойдём, я обработаю тебе раны.       — Да ладно, я сам.       — Не сам. Я всё-таки виноват, что ты упал.       — А Чжань-гэ поцелует, где болит? — с невинным лицом, но отвратительно-соблазнительным намёком Ибо наклонил голову набок.       — Хорошо, если Бо-ди захочет.       И повел за собой парня, пока тот не наговорил ещё больше глупостей. Иначе сердце Сяо Чжаня точно не выдержит.