Часть 2
21 мая 2021 г., 11:53
Сяо Чжань зашёл в квартиру вместе с Ибо. Тот молчал, пока шёл, что было удивительно, ведь за несколько недель общения Ибо в разговоре с Сяо Чжанем никогда не затыкался на такое долгое время. И художник подозревал, что это затишье перед бурей.
Встречать хозяина и любимого гостя вышел Орешек. Конечно же, Ибо потянулся к коту, но его руки перехватил Сяо Чжань. Ветеринар хмуро и даже обиженно взглянул на парня, явно недовольный тем, что ему не дали потискать милого котика.
— У тебя руки в крови. Не хватало ещё тебе инфекцию получить или кота мне запачкать, — произнес Сяо Чжань. — Пойдём.
— Чжань-гэ, ну почему ты такой вредный? — словно ребенок заговорил Ибо.
— Я просто о тебе забочусь, — ответил Сяо Чжань и потянул Ван Ибо в сторону ванной. — Тебе туда.
— Не оставляй меня одного, ты сказал, что мне ранки промоешь!
«Какой же он ребенок! Ну и куда ему со мной водиться?! Со сверстниками ему куда проще, наверное», — думал Сяо Чжань, даже не зная, что таким ребенком Ибо был только рядом с ним. Парень промыл ранения своего диди и отправил его в гостиную, сам же пошел в спальню за аптечкой.
Ибо сел на диван, печально думая, что он конкретно влип. И в этот момент пришел Орешек. И, конечно, парень решил его аккуратно погладить по макушке кончиками пальцев. Орешек громко замурчал, как трактор. Через минуту явился Сяо Чжань с небольшой аптечкой.
— Чжань-гэ, я всё ещё могу пойти домой, — сказал Ибо.
— Обойдешься, — фыркнул Сяо Чжань. — Сиди уже.
Он взял ладонь ветеринара в свою и стал обрабатывать. Больно и неприятно. Но Ван Ибо гордо терпел, за что его похвалили, называя «хорошим мальчиком». И это бесило парня. Он же не маленький!
Вскоре руки были обработаны. И тогда случилось то, от чего у Ван Ибо фантазия дико зашалила: Сяо Чжань сел на колени напротив парня и стал обрабатывать его колени. Ибо уже даже больно не было: слишком… Слишком непристойно для Ван Ибо. Сяо Чжань сидел перед ним на коленях, тёмные волосы спадали на глаза. Он кусал иногда нижнюю губу, когда нужно было быть очень аккуратным, а потом проводил по ней языком, будто зализывая невидимые ранки. А эти прекрасные губы и без этого привлекали к себе внимание. Чёрт, Ван Ибо чувствовал себя жалким подростком, который не знал, как и на что реагирует тело.
Отвратительное чувство и в то же время приятное.
Для Ибо Сяо Чжань стал ходячим пороком, от которого дрожали всё существо, который хотелось подчинить своей воле.
И вдруг случилось то, чего ожидать НУ НИКАК было нельзя: Сяо Чжань, закончив с коленями, вдруг прикоснулся губами к пластырям на них. Ибо широко распахнул глаза, не понимая ровным счёт ничего. Сердце стучало так, будто парень пробежал несколько километров за пару минут.
— Чжань-гэ, что ты делаешь? — спросил Ибо.
Он был благодарен Небесам, что его голос даже не дрогнул! Всё, забирайте этого человека в актёры!
— Ты же сам попросил, чтобы я поцеловал, — недоуменно ответил Сяо Чжань.
Ван Ибо готов проклянуть свой длинный язык и то, что Сяо Чжань воспринимает всё серьёзно! Они общаются уже несколько недель, неужели так сложно понять, что около семидесяти процентов из всего, что говорит Ибо, — шутка?! «Сяо Чжань, ты… Ты.! Моральный невинный ублюдок!» — со стыдом думал парень. Ван Ибо хочет провалиться сквозь землю. Желательно, на другой ее конец, чтобы больше не видеть этого дурака!
— Чжань-гэ, ну как же ты не понял, что я снова придуривался? — спросил Ибо с каким-то отчаянием. — Не привык ещё, что ли?
— Я не могу не воспринимать слова людей не всерьёз, Бо-ди, — Сяо Чжань, понимая, что попался на очередную уловку, тяжело вздохнул. — Откуда я знаю, может, ты правда веришь в сказки, мол, поцелуй — и все пройдет?
Парни уставились друг на друга, ощущая неловкость. И лишь Орешек, словно зная, что ситуацию надо спасать, залез к Ибо на колени, выпрашивая ласки. И он получил ее сразу: и от гостя, и от хозяина. Лишь спустя минут пять Ибо решил, что ему пора домой. Сяо Чжань проводил его до двери. А когда остался дома один, то был готов умереть от стыда. Потому что он никогда так подло не поступал! Он ведь, зная, что Ибо шутит, все равно поцеловал эти чёртовы колени, поддавшись своим грешным чертям! Нет, Сяо Чжань не был каким-то там извращенцем, и он редко делал что-то из ряда вон, но Ибо влияет на него так, что адекватным быть практически не получается!
— В какое же дерьмо я влип… — тихо пробормотал Сяо Чжань, наливая чай на кухне.
***
Прошёл месяц. На дворе июль, а на сердце двух парней Китая — имена друг друга. Взаимоотношения между Ван Ибо и Сяо Чжанем стали лучше: теперь по выходным они гуляют вместе, пьют кофе. Вдохновение стало куда больше захватывать художника, поэтому у него сейчас в процессе несколько натюрмортов. Сердце Сяо Чжаня всё чаще просит сделать первый шаг. Но дальше предложения сходить на чай парень не может зайти. Он боится отказа, хоть и видит, что отказа не будет, а ещё не хочет казаться слишком навязчивым. Хотя, это всё, наверное, отмазки, но всё-таки сути не меняет — Сяо Чжань боится. Точно также страдает Ван Ибо. Ему страшно получить отказ, ведь он узнал, что Сяо Чжаню нравятся совершенно другие парни. Спокойные, как море в погожий день, неревнивые. А Ибо больше напоминает океан в шторм и ревнивый он, как неизвестно кто. Нет, не до скандалов, но взглядом объяснит всё красноречивее, чем словами. А ещё он вспыльчивый, импульсивный. Сяо Чжань хочет спокойствия в отношениях, но Ибо ему этого дать не сможет. Как же паршиво от этого! «Чжань-гэ, неужели ты другой тип парней в фавориты записать не мог?!» В один из дней Ван Ибо смотрит интервью Сяо Чжаня на работе, пока у него обед. Пьёт сладкий кофе, и вслушивается в каждый ответ художника на вопрос журналистов. — Господин Сяо, в последнее время Вы стали рисовать активнее, — говорила журналистка, — есть ли тому причина? Сяо Чжань немного мнётся, глупо улыбается. Ван Ибо понял — ответ на вопрос имеет сложности. Но художник лишь почесал кончик носа и ответил, стараясь глазами избегать камер: — Ну, на самом деле да, — он неловко хихикнул. — Причина — это вдохновение, которое стало посещать меня чаще. — У Вас есть кто-то или что-то, что влияет на вдохновение? — Э, да, есть, — Сяо Чжань закивал, а Ибо напрягся. — На самом деле, знаете, причин несколько. Во-первых, это мой кот, который вернулся домой, — художник широко улыбнулся, вспоминая о любимце. — А ещё… Есть один человек, который, ну, отвлекает меня от серых красок мира, выразимся так, — и вмиг улыбка стала неловкой. Ох, как Ван Ибо захотелось, чтобы этим самым человеком оказался он! Он надеялся на это, молился всем богам, обращал мольбы к Небесам. — А Вы можете назвать имя этого человека? — никак не замолкала журналистка. Сяо Чжань вдруг посмотрел в камеру, и на секунду Ибо показалось, что художник смотрит прямо на него, в самую его душу. Но это не могло быть правдой, милый Бо-ди знал это. Улыбка сошла с губ Сяо Чжаня. — Нет, я не буду называть имя, — ответил он. Затем девушка задала ещё несколько неинтересных вопросов, и интервью закончилось. Ибо зашёл в соцсеть и написал Сяо Чжаню, сгорая от любопытства: «Чжань-гэ, а мне можешь сказать имя этого человека? (͡° ͜ʖ ͡°)» — смайлик он добавил только для того, чтобы казаться шутливым, а не тем, кто надеется услышать своё имя. Но ответа не было ни через минуту, ни через две. Поэтому Ибо отложил телефон, допил кофе и вымыл кружку. Заглянул снова в телефон: в строке уведомлений красовалось заветное: «Ты, Бо-ди». На секунду парень даже опешил, а потом поторопился напечатать ответ. Но вдруг обратил внимание на сообщение Сяо Чжаня. Оно было изменено: «Один очень важный человек, Бо-ди. А что такое?» Конечно, ветеринар впал в ступор. Почему он изменил сообщение? Какого Неба тут вообще происходит? Сяо Чжань чего-то испугался? Нет, быть не может, он всегда доверяет Ибо. После работы парень был намерен поймать Сяо Чжаня и спросить, какого хрена он вытворяет, но лишь при виде него, с молочной пенкой над губой от коктейля, Ибо потерял все слова и замялся. Чёрт, слишком странно его спрашивать. — Бо-ди, привет! — радостно улыбнулся Сяо Чжань, подходя. — Ты идёшь с работы? — Привет, Чжань-гэ. Да, недавно освободился, — кивнул Ибо. — А ты? — О, я недавно отнес некоторые картины в галереи. И та, которая откроется через месяц, я тебе про неё уже говорил, попросила меня нарисовать что-то на свободную тему. Что-то своё. — Чжань-гэ уже определился, что будет рисовать? — На самом деле, нет. Но время у меня пока что есть, вдохновение тоже. Успею. Не люблю откладывать, конечно, но пока без понятия, что рисовать. — Уверен, ты нарисуешь то, что поразит посетителей. — Спасибо, Бо-ди, — Сяо Чжань улыбнулся и протянул свой стакан. — Хочешь попробовать? — Хочу. Ибо наклонился и отпил из стаканчика. Напиток был холодный и очень-очень сладкий. Парень чуть сморщился. Сяо Чжань посмеялся. — Что, слишком сладко? — спросил он. — Да. — Прости. Они снова посмеялись и отправились до дома. Мужчина проводил Сяо Чжаня до двери, а потом всё-таки набрался сил спросить: — Чжань-гэ… — Что такое, Бо-ди? — Почему ты отредактировал то сообщение? В строке уведомлений у меня было совсем другое. И замер. Даже не дышал — так сильно волновался за ответ. А Сяо Чжань, убрав руку от замочной скважины, куда вставлены ключи, спиной прижался к двери, тяжело сглатывая. Глазами он бегал куда угодно, только бы не смотреть на человека перед собой. А немного погодя тихо ответил: — Я просто… Просто не хотел… Быть навязчивым. — Навязчивым? Чжань-гэ, что ты вообще имеешь ввиду? — Ибо вдруг стал таким энергичным, почти злым! Сяо Чжань, ощущая эту энергию, чуть съежился, пока мочки его ушей краснели. — А вдруг я чему-то помешаю… Вдруг я тебе даже не нравлюсь. Мало ли, может ты вообще натурал, — ответил он и повесил голову. — Я практически ничего не знал о тебе, как о партнёре в плане отношений, поэтому… — смущение достигло высшей точки, и Сяо Чжань затих. Ван Ибо на секунду охренел от жизни так, что чуть не упал. Значит, его Чжань-гэ переживал, что будет лишним. Из этого вытекает, что парень волновался. А уж из этого ясно, что ему нравится Ибо. И осознание этого заставило милого Бо-ди растянуть губы в ухмылке. Он подошёл ближе к Сяо Чжаню и пальцами поднял его лицо за подбородок. — Чжань-гэ очень стеснительный, — сказал он, — а ещё очень глупый. Знаешь почему? — Ибо.? — Потому что мне нравится только Чжань-гэ. Как легко он это сказал! Сяо Чжань, бедняга, так бы никогда не смог! У Ибо даже ни одна мышца на лице не дернулась, и голос не дрогнул! Поразительно. Сяо Чжань, видя эту искренность, эти тёмные глаза и эту дьявольскую ухмылочку, немного улыбнулся. Что ж, приятно знать, что твои чувства взаимны. Парень робко протянул руку и погладил Ибо по щеке, будто пытаясь убедиться, а не сон ли это. А тот прижался к теплой ладони щекой, ластясь будто кот, и спустя время повернул голову, целуя эту руку. — А можно поцеловать тебя? — спросил, ох, нет-нет, умоляюще попросил Ибо! Так хотелось показать Сяо Чжаню, что с ним делают эти ласковые улыбки и бесконечная забота! Ибо хотелось заставить Сяо Чжаня трепетать, задыхаться от томных долгих поцелуев, хотелось заставить художника хвататься за него, как тонущий муравей за соломинку! Показать ту глубину чувств, которые крепко вплелись в сердце Ван Ибо всего за пару месяцев. — Конечно, Бо-ди, — ответил Сяо Чжань. Получив заветное разрешение, парень потянул художника на себя, впиваясь в его губы немного грубым, но всё-таки бережным поцелуем. Сладким, как тот коктейль. Уста Сяо Чжаня оказались нежнее, чем думал Ибо. Нежные, аккуратные, будто созданные для того, чтобы их сладко целовать и покусывать. Горячий язык Ибо мучительно медленно очертил губы прежде чем проникнуть в приоткрытый рот. Сяо Чжань стоял и млел под горячими губами Ибо. Его целовали так ярко, что любое крохотное сопротивление казалось ему неправильным. Он замер, полностью отдавая контроль Ибо. А тот и не против вести. Он готов забрать себе всё, что даст Сяо Чжань. Испить или съесть то, что он позволит. Ибо готов быть послушным и слушать своего Чжань-гэ. Готов управлять им, если он скажет так сделать. Ибо во власти этого милого парня с невинной и зрелой душой. Напор поцелуя возрос. Теперь он не бережный. Теперь он грубоватый, страстный, полный ярких чувств, от которых у Сяо Чжаня звёздочки перед глазами. Никогда его не целовали так… Так… Так захватывающе. Все партнёры Сяо Чжаня нежные и милые, как маршмэллоу. Ибо же напоминает какого-то голодного тигра, который так яростно целует губы напротив, прижимая художника к двери. Сяо Чжань чувствует, как у парня стучит сердце: так близко он сейчас. И это юношеское сердце стучит быстрее, чем у Сяо Чжаня — будто Ибо убегает от стаи собак. Парень отстраняется и смотрит в глаза Сяо Чжаня, а тот задыхается: у милого Бо-ди столько чувств в этом взгляде! — Чжань-гэ… Может, зайдём? — спрашивает он, и Сяо Чжань понимает, что за этим следует. Но он не готов. Не любит эти отношения через постель — они неправильные, так нельзя, так учила мама. Интимная близость — это особый вид духовной связи между людьми, а не просто способ для получения удовольствия. — Нет, Бо-ди… Я не хочу торопиться, — виноватым тоном говорит Сяо Чжань, думая, что, может, для Ибо это дело имеет другое значение? Но ветеринар лишь понимающе кивает и отстраняется. Его реакцию на поцелуй видно сразу, достаточно опустить взгляд, и ему от этого неловко. Сяо Чжань превращает губы в тонкую линию, думая, что он всё испортил своими идиотскими принципами. И Ибо видит эти сомнения. Видит, что Сяо Чжаню непросто даётся отказ — значит, для этого есть причина. — Тогда скажи мне, когда будешь готов, лады? — спрашивает Ван Ибо, улыбаясь. — Мгм, — Сяо Чжань кивнул. — Бо-ди, прости, это просто… — Не объясняйся. Я рад, что ты остановил меня, а не продолжил насилие над собой. Ну, я пойду. А то тут проблемка одна, — краснея, Ибо смеётся. — Хорошего вечера. — Ага. Они расходятся по своим квартирам и, дождавшись ночи, ложатся в кровать, счастливые до ужаса.***
— Бо-ди! — раздается голос Сяо Чжаня в приёмной ветеринарной клиники, где работал Ибо. Кажется, мужчина взволнован и до смерти чему-то рад. У него есть новости, которые хочется рассказать, — за другим бы Сяо Чжань ждал Ван Ибо дома вместе с котом. — Привет, Чжань-гэ! — улыбается парень и подходит к Сяо Чжаню, чтобы тот его обнял. — Ну и что сегодня ты мне поведуешь? — Бо-ди, мне очень-очень надо посетить с тобой ту галерею, о которой я тебе говорил! Я знаю, что ты очень устал, но мне правда очень нужно! — Сяо Чжань, засранец, делает невинное личико, которому Ибо отказать не в силах. — Другой возможности увидеть то, что необходимо, не будет! — Хорошо. Куда нам, дружище? — Ибо на людях зовет Сяо Чжаня другом, чтобы не было проблем. — Пойдём! — Сяо Чжань хватает пакетик и пихает его Ибо. В нем перекус. Даже в спешке и нетерпении он заботится об Ибо. Тот немного улыбнулся, открывая банку с газировкой и кусая булочку, пока Сяо Чжань идёт на выход, необыкновенно счастливый. Спустя двадцать минут ходьбы по вечернему Китаю, который окрасило солнце в малиновый свет, и удивления тому, что Сяо Чжань необычно активный и радостный, Ибо видит перед собой ту самую галерею. Они заходят внутрь. Посетителей почему-то нет вообще — только персонал. И тогда Сяо Чжань объясняет, что он попросил администратора открыть галерею для него и Ибо вечером. Сяо Чжань неспешно рассказывает о картинах, видит свои и гордо улыбается. Ибо тоже растягивает губы в горделивой ухмылке — это рисовал ЕГО парень. Эти шедевры созданы этими нежными руками, которые Ибо осыпает сотней поцелуев каждый вечер. Как вдруг глазам Ибо предстает нечто невероятное и удивительное: его портрет. На стене галереи висел его портрет! На холсте Ибо лежит в окружении мягких подушек, согреваясь под золотым светом явно рассветного солнышка. Оно играет на коже, оставляя где-то тёмные полосы. Каштановые пряди красиво растрепаны, и некоторые падают на глаза, заставляя Ибо чуть щуриться. Улыбка на губах бледная, но довольная. Это так невообразимо красиво! — Это моя картина на свободную тему, — сказал Сяо Чжань. — Я сам создал этот образ в голове на основе того, что видел по утрам. А твоё разрешение на то, чтобы выставлять твои портреты, получено, поэтому я... Надеюсь, ты не злишься. Я могу попросить это убрать! — тут же спешно добавил он. И Ибо вспоминает, как однажды днём застаёт своего Чжань-гэ за тем, что тот что-то лениво чиркает у себя в альбоме. Он тогда обошел стол и увидел очертания себя. Сяо Чжань в тот день смущённо спросил, не против ли Ибо, что его рисуют? На что получил милый и горячий ответ прямо на ушко: «Чжань-гэ может рисовать меня сколько угодно и показывать всем эти шедевры». — Даже не думай. Эта картина будет здесь. Все будут ей любоваться, будут завидовать тебе. Потому что такой красивый Бо-ди принадлежит только тебе, — Ван Ибо улыбается. Остальной вечер парни провели за кино и готовкой. Вернее, готовил Сяо Чжань, Ибо кое-где помогал по мелочи. А ночью обоих ждало обжигающе горячее наслаждение в виде любовных утех, через которые Ибо давал понять, как сильно любит своего милого, невинного и совершенно ангельского Чжань-гэ.***
— Погоди, ты сейчас серьезно? Тот художник реально нарисовал твой портрет? — спросил один из друзей. — Ага, — довольно ответил Ибо, гордо ухмыляясь. — И повесил в одной из галерей. — Ты же понимаешь, что это... Ну, как признание в любви? — спросил другой робко. — А? Я вас умоляю, не говорите ерунды. — Да, тогда бы художник нарисовал портрет и отдал его Ибо, — кивнул кто-то. Ветеринар скатился вниз на скейте с какой-то доски, что была тут, и проехал к друзьям, которые с этой точки ещё не съехали. И вдруг он среди людей, подходящих к парку, увидел Сяо Чжаня. Тот выходил из такси, направляясь к Ибо. Конечно, художник ещё не видел парня, но тот решил поехать ему навстречу. — Нет, и всё-таки я верю знакомой, — помотал головой четвертый парень. — Художник, живущий под Ибо — гей. — Эй, диди, береги свою поясницу, а то мало ли, — засмеялся первый. — Прости, дружище, но это он бережет свою поясницу, я редко нахожусь снизу, — ответил Ибо и на большой скорости отправился к Сяо Чжаню под удивлённые восклицания. Великий Чжань-гэ с трудом поймал своего Бо-ди, который запрыгнул на него, оставляя скейт катиться дальше по дорожке. Ибо впился поцелуем в губы Сяо Чжаня, плевав на прохожих — пусть думают, что хотят. Потому что Ибо будет любить своего Сяо Чжаня вне зависимости от того, что думают другие.
