Последняя попытка

      Ключ…       Я ощущаю, как у меня начинает пульсировать венка на лбу. Как же можно было так проколоться и не спросить о комнате? Я была уверена, что она спокойно откроется магией… но не ключом, будто мы находимся в мире маглов.       Гермиона, о чем ты думала?       Ну уж точно не о ключах.       Я начинаю судорожно осматривать дверь, а затылком ощущаю, как шесть пар глаз прожигают меня взглядом. Будто им тоже интересно, смогу ли я открыть запертую дверь ключом, которого у меня на самом деле нет.       — Джин?       Сириус Блэк пытается привлечь мое внимание, но я не сразу реагирую на свое второе имя. Если я обернусь, то встречусь с чёрными глазами профессора Снейпа, которые лишь на секунду, как мне показалось, проявили интерес к происходящему.       Все остальное время я видела там лишь отвращение ко всем в комнате и ко мне. Особенно в том времени, когда он был — будет — моим учителем.       — Все хорошо. Просто вспоминаю, куда дела ключ.       Ну я ведь даже почти не лгу… Кроме как с моментом, что «все хорошо». Все ужасно, кажется, я начинаю паниковать.       Один, два, три…       Моя сильная сторона — это мозги, и так было всегда. Даже на первом курсе я разгадала загадку профессора Снейпа и помогла добраться Гарри до философского камня.       Соберись, Гермиона, это же просто дверь!       Я тянусь рукой к бронзовой ручке и немного надавливаю, молясь о том, чтобы она просто открылась.       Не поддаётся.       Ну, пожалуйста! Ну чего тебе стоит?       В момент, когда во мне угасла любая надежда и вера в лучшее, случается то, чего я совершенно точно не ожидала.       Ко мне снисходит озарение.       Ну конечно! Единственное, что хоть как-то может походить на ключ из всего, что мне дал Дамблдор — маховик. Я еще раз осматриваю дверь и замечаю небольшое круглое отверстие совершенно с другой стороны от ручки. Мне даже приходится немного наклониться, чтобы приложить подвеску к нему.       Щелчок дверного замка сопровождается моей счастливой улыбкой.       От эйфории момента меня внезапно отвлекает свист за спиной, который заставляет меня обернуться. Я не поняла, кто именно его издал, но вся компания смотрит на меня с восхищением.       Все, кроме одного.       Снейп сводит темные брови к переносице и с подозрением рассматривает меня. От кроссовок до макушки. Чуть больше времени он уделяет задерживанию взгляда на моих бедрах. И в эту самую секунду ко мне приходит осознание того, что мои джинсы совершенно не вписываются в стиль данного времени. От его взгляда мне становится некомфортно и будто бы слишком жарко… даже нет… душно. Но в момент, когда его глаза встречаются с моими, я почувствовала, что сердце замерло на секунду, а после ускорилось так, словно и вовсе планировало вырваться из грудной клетки. Я быстро отвожу взгляд и поворачиваюсь к двери, чтобы переступить порог своей новой комнаты, но меня опять останавливает голос. На этот раз он принадлежит Хвосту.       — Про эту комнату ходят легенды. Говорят, что она заперта уже более тридцати лет.       Я замираю лишь на короткое мгновение.       — Как хорошо, что у меня есть ключ, правда? — я максимально пытаюсь скрыть насмешку в своём голосе, но у меня это выходит откровенно плохо. — Спокойной ночи.       Я не оборачиваюсь, так как не хочу смотреть почти в прозрачные глаза Питера. Он вызывает слишком неприятные чувства. Перед тем, как закрыть дверь, я в последний раз мельком окидываю взглядом гостиную и слышу последнее обращение в свою сторону:       — В восемь у портрета, Джин.       Блэк произносит это в тот момент, когда я начинаю закрывать дверь.       Я стараюсь улыбнуться ему как можно мягче, а он в ответ подмигивает мне. До того, как мне удалось ответить, дверь, ведущая в спальню профессора Снейпа, с силой захлопнулась.       — До завтра, Сириус.       Я наконец-то закрываю свою дверь, прижимаясь к деревянному полотну лбом. Мне нужен был этот момент, мне необходимо было уединение. Я наслаждаюсь тем, как дверь приятно холодит мою кожу, пока свежий воздух проникает в мои лёгкие. Однако это длится недолго. Мне приходится развернуться, чтобы посмотреть на комнату, которая ждала своего жильца так много лет.       Я медленно перевожу взгляд с одной детали на другую и понимаю, что будто бы попала в спальню Гриффиндора, но с куда большей кроватью и огромным количеством мебели. Бордовые оттенки смешиваются с золотыми, а привычный герб факультета радует глаз.       Такое ощущение, что комната ждала именно меня.       Чемодана, конечно, я тут не вижу, а это значит, что вещей у меня нет, или же они любезно разложены по своим местам. От ощущения того, что мое нахождение тут могло быть спланировано задолго до моего рождения, заставляет меня даже немного дёрнуть плечами, отчего я тут же отгоняю такие мысли. Ну что я в самом деле? Дамблдор — гений, но уж точно не какой-нибудь маньяк. Так ведь? Чтобы спланировать это все, необходим невероятный разум. Я поднимаю руку, чтобы протянуть её к платяному шкафу с золотистой резьбой по краю двери, и в последний раз набираю воздух в легкие, желая наконец-то уже открыть его.       Момент истины.       Двери легко поддаются, не издав ни единого звука, будто петли смазывались перед моим приходом.       Все-таки маньяк.       Холодок окутывает моё тело, одаривая его мурашками с поясницы до затылка. Я с оцепенением смотрю на свои вещи. Именно свои, не похожие. Мой полосатый свитер с эмблемой Гриффиндора висит на вешалке, моя плиссированная юбка аккуратно сложена на полке, а белье, мантии и даже носки удобно поместились справа в углу. Последней каплей становится то, что я вижу точную копию свитера, в котором сейчас стою. Однако он будто новый, без зацепок и вытянутых карманов.       — Это выше моего понимания.       Я еще раз осматриваю комнату: моя сумка удобно расположилась недалеко от кровати, мое любимое перо, которое мне подарил Гарри на шестом курсе, преспокойно лежит на деревянном столе…       Но как это возможно?        Надеюсь, что шкатулка даст мне ответы, ибо в моей голове лишь сплошные вопросы и однозначное непонимание. Я нащупываю шкатулку в кармане и присматриваю для нее выгодное место, понимая, что она должна стоять у стены. Между резным зеркалом в бронзовой раме и окном как раз находится свободное место, поэтому я, не раздумывая, ставлю ее туда.       Ну что же, профессор, давайте разгадаем немного тайн.       — Инфлэтус.       Из палочки вырывается слабый голубой свет. В одну секунду шкатулка начинает расти, постепенно достигая размера большого сундука.       Так, ладно. Но это же не может быть опасным? Это ведь шкатулка Директора.       От собственных мыслей мне невероятно хочется закатить глаза. Ну, конечно… Я не убираю палочку, на всякий случай приподнимая ее.       Вдруг…       Левой рукой пытаюсь открыть крышку: она поддается, но с большим трудом.       И вот сундук открыт, а я, слава Мерлину, все еще жива. Стою с поднятой палочкой, смотрю внутрь и далеко не в первый раз за сегодня совершенно не верю своим глазам.       Сотни пузырьков с воспоминаниями переливаются в маленьких стеклянных сосудах, играя серебристыми бликами в свете факелов.       Где-то с минуту я рассматриваю их, вовсе не веря в то, что это все тут, в сундуке, в прошлом. Со мной.       Чуть позже я замечаю бирки на каждом из бутыльков.       Ксенофилиус Лавгуд, Минерва Макгонагалл, Корнелиус Фадж, Гораций Слизнорт, Флер Делакур, Рита Скитер, Питер Петтигрю.       Я перебираю бирки, пропуская их через пальцы, и вижу имена, имена и снова имена. Многие мне знакомы, некоторые же — нет. Я вижу воспоминания своих друзей: Гарри, Рона, Невилла, Джинни. Но моих нет…       Будто Дамблдор знал, что именно я добегу до кабинета, что именно я выживу. Именно я окажусь тут.       Я сажусь на пол и прислоняюсь спиной к боковушке большого деревянного сундука. Медленно вытягиваю ноги и, кажется, на одну короткую секунду теряю связь с реальностью. Это ведь невозможно, невероятно и фантастика… Всё это. Я сплю или умерла?       Всю жизнь Дамблдор собирал воспоминания, я знала это. Он собирал их о Волан-де-Морте, о крестражах, о войне. Но тут царила целая эпоха. Сотни людей, которые поделились своими воспоминаниями, сейчас незримо находились рядом со мной. Но для чего? Зачем было необходимо передавать воспоминания?       Как жаль, что у меня нет Омута, чтобы узнать хоть часть того, что такого важного находится здесь, кроме, конечно же, очевидного:       Всех ответов на будущее.       Нужно еще раз проверить… вдруг я что-то упустила? Также под всеми флаконами с воспоминаниями я вижу письма, очень много писем. Я вытаскиваю первое, которое лежит сверху, конверт его отличается и, кажется, будто ему очень много лет, бумага пожелтела, а края оказались измяты.       На лицевой стороне красовалась надпись, написанная красивым мелким почерком. Я сразу узнала его…       Нет. Не может быть.       Кому: Джин Гермионе Грейнджер, сидящей на полу.       Мои брови приподнимаются.       Куда: закрытая спальня старост.       «Это невозможно».       Дрожащими пальцами я разламываю зеленую восковую печать без герба, а она осыпается мелкой пылью в моих руках, будто письмо ждало меня уже очень давно.       Аккуратно я вынимаю сложенный лист и начинаю читать.       Здравствуй, Джин.       Как тебе твое имя? Я знаю, что ты не отзываешься на него, но дай себе пару дней, ты привыкнешь. Я не могу сказать слишком много, ведь это изменит мою историю. Историю, которую тебе только предстоит пережить.       Впереди тебя ждут тяжелые времена, но я обещаю, что они будут самыми запоминающимися и яркими в нашей жизни. В сундуке тебя ждет еще несколько писем, они все с пометкой, когда их нужно открыть. Когда настанет их время, они сами появятся у тебя в кармане. Раньше можешь даже не пробовать. Ты же помнишь, что мы сделали с подружкой Чжоу? Я усилила проклятие, ты не сведешь угри до конца года. Не поступай так с нами. И пока что я бы хотела, чтобы ты вспомнила о словах, которые сказал тебе Дамблдор. Он думал, что чувства живут вечно. Он был прав, но с одним исключением.       Лишь взаимные чувства способны пережить разлуку.       Не бойся, у нас все получится.       Я перечитываю еще раз, потом еще и еще. Письмо самой себе выбило последнюю почву из-под моих ног. Я так и держу листок в руках, а пальцы дрожат. Нервы…       А вдруг это не я? Как я могу быть уверена, что я сама себе отправила это?       Я в очередной раз перечитываю письмо… Никаких подсказок, никаких тайных посланий с именем кота или фамилией матери… Ничего. Я переворачиваю письмо в надежде, что хоть там что-то да найду. И нахожу. Все тем же почерком. В самом низу оборотной стороны:       «Живоглот. Все еще не веришь?»