Последняя попытка

🎵Исп. Jen Titus

      O Death

      — Гермиона, ты такая молодец, я очень горжусь тобой, милая, — мама сжимала мои плечи руками, а я сминала мантию выпускника пальцами, пытаясь успокоиться. Это было так волнительно — заканчивать университет. Я так долго шла к этому, и вот он, тот самый день, когда я получу диплом.       Мама отпустила мои плечи и встала рядом, а я смотрела на выпускников и всматривалась в лица, но они были чужими, я не знала их. Стало страшно, будто меня забросили в самый страшный кошмар. Липкое чувство тревоги пробежало по позвоночнику, оставляя после себя колющие мурашки.        Я чувствовала дуновение ветра, жар солнца на своих щеках, чувствовала трепет от важного события. Но будто в груди была дыра, неясно откуда взявшаяся там, словно все это ложь. Я оглянулась еще раз, пытаясь найти кого-то, мне совершенно точно нужен был кто-то, я чувствовала, что он нужен мне, но я не находила никого похожего. Я не помнила его лицо, внешность, фигуру. Лишь тонкий, едва ощутимый аромат. Я точно чувствовала его ранее, когда-то давно.       — Последний шаг, и ты обретешь свободу, — мама взяла меня за руку, несильно сжимая пальцы. Ее кожа была немного прохладная, она начала поглаживать костяшки пальцев, успокаивая. — Иди, мы с папой будем ждать тебя в конце.       Мама отпустила мою руку, и я осталась одна, смотря на преподавателей. Ректор с тугим пучком на голове вызывала по алфавиту, и вот-вот должна была подойти моя очередь, но вместо радости я чувствовала лишь удушье. Воздуха было так мало, что легкие заболели, а пальцы на левой руке начали ныть, что я стала растирать их свободной рукой. Чего-то не хватало, опять эта тревожность, вновь предчувствие опасности.       — Гермиона Грейнджер.       Меня пригласили, а я словно разучилась ходить. Летнее солнце больше не грело, хоть и светило очень настойчиво. Возникло отчетливое чувство, что я тут не на своем месте: все эти люди не должны быть тут, словно все это не настоящее, не мое.       — Гермиона Грейнджер.       Мое имя повторили, а я вместо того, чтобы приблизиться, сделала шаг назад. Там не хватало моих друзей: я не видела Гарри, Джинни, Рона. Воспоминания о них ударили меня в солнечное сплетение: их тут нет, потому что я их не спасла? Они мертвы… Я оглянулась по сторонам и встретила лишь взгляд матери, но даже он был не такой, словно я видела впервые ее глаза — слишком холодные, пустые. Каряя радужка, которая обычно была такая теплая и светлая, была колючей, чужой.       Я начала искать черную макушку, я точно помнила его, я помнила хвою, она засела в моей подкорке. Воспоминание шептало, путало мои мысли…       «Вернись ради…»       Нас…       Я сделала еще один шаг назад, и чем дальше я отходила, тем легче мне было дышать. Картинка перед глазами начала плыть, студенты исчезали, лишь образ мамы никуда не делся, но даже он потерпел изменения. Это больше не была она — женщина, которая меня вырастила. Это было существо значительно выше меня. Я видела ее картинки в книге Барда Бидля: трое братьев встретили ее на мосту, она подарила им свои дары, чтобы впоследствии забрать и дары, и их жизни. Смерть.       Она не стояла на земле, она парила в воздухе в нескольких дюймах от земли, тело и голова были скрыты за капюшоном, словно я смотрела на дементора. Но почему-то я не почувствовала страха, лишь любопытство.       — Ты вспомнила, это необычно, — смерть заговорила и откинула капюшон с головы. Это был мужчина со впалыми щеками, худым лицом и острыми скулами. От тона его голоса я вся сжалась изнутри. Он словно убаюкивал, успокаивал. Тягучий, медленный, плавный.       — Я умерла? — мантия выпускника пропала, теперь я стояла в собственной одежде, в которой я рассыпалась в его руках. Теперь я вспоминала все: каждую деталь, каждую такую важную мелочь. Его руки, прижимающие к себе, его губы — последнее, что я чувствовала перед тем, как умереть.       — Да, Гермиона, ты умерла.       Мужчина сел в кресло, которое появилось словно из воздуха, и, как только я это заметила, я уже тоже сидела на мягкой обивке напротив Смерти. Он выглядел как настоящий, и это пугало даже больше, чем тот факт, что я веду с ним беседу. Меня не встретила старуха с косой, а мужчина в костюме в тонкую светлую полоску, который пришел на смену мантии.       — Я могу вернуться? — самый важный вопрос сорвался с моих губ, я обещала вернуться и бороться. Я должна и буду.       Смерть закинул одну ногу на другую, блестя мыском черных блестящих ботинок, и стал выбивать только одному ему известный ритм длинными тонкими пальцами по подлокотнику кресла. Тук, тук, тук. Каждый стук — удар моего сердца. Казалось, если он перестанет, мое сердце умрет.       — Кольцо.       Мужчина махнул головой на мою руку, и я сразу посмотрела на крестраж, который так и был надет на мой палец. Я покрутила рукой: черный камень все также блестел, но больше не шептал и не призывал к смерти. Он просто был, затянутый в золотые узоры металла.       — Знаешь, Гермиона, что воскрешающий камень всегда был рядом? В начале к Тому, потом и к Вульфрику, — я опять посмотрела на камень, ну, конечно… все гениальное просто. — Том осквернил мой дар проклятием, не подумав о том, что в его руках было решение всех его проблем. Ты разрушила проклятие.       — Это значит, я смогу вернуться? — надежда загорелась во мне, искорка светила, озаряя всю тьму, окружающую нас.       Смерть немного склонил голову вбок, изучая меня. Словно думая, давать мне шанс или нет. Он щурил глаза, читая каждую мою эмоцию, каждое чувство внутри. Он будто взвешивал поступки — хорошие и плохие.       — Да, — его короткий ответ заставил меня привстать с мягкой подушки.       Смерть встал с кресла, опираясь на неожиданно откуда-то взявшуюся трость. Я подскочила за ним, но стоило мне встать, как кресло за моей спиной исчезло.       — Как? Как я могу вернуться? Почему обязательно я должна была надеть кольцо? Почему не Снейп? Он же тоже не умер бы.       Смерть уходила, а я так и ждала его ответов, которые разрывали меня изнутри. Он уходил в никуда, словно шел по тропинке, точно зная, куда направляется, а за ним тянулось темное облако, словно сотканное из ночи, делая его силуэт расплывчатым.       — Северус ни разу не возвращался отсюда, — мужчина кивнул мне на прощание, но я не готова была отпускать его без ответов.       — Почему? Почему он не возвращался? — я попробовала догнать Смерть, но с каждым моим шагом он лишь удалялся, словно я шла не вперед, а лишь назад.       Но Смерть словно сжалился надо мной. Он остановился, и я повторила его движение: тоже встала на месте, боясь опять начать отдаляться.       — Вульфрик не смог вернуться, потому что та, кого он любил, давно была здесь. Он лишь взял отсрочку ради последней попытки, ради других, что так на него не похоже.       Я вспомнила, как Дамблдор боролся с проклятием, но по факту… оказывается, он просто должен был умереть сразу. Но Снейп, почему не возвращался он…       — Северус сам приходил ко мне, по собственному желанию.       — Но я тоже, — я перебила Смерть, а он стукнул тростью по полу, которого я даже не видела. Я же тоже сама надела кольцо, это был мой выбор. Ради всех, но главное, ради него.       — Ты, — он оглянулся, рассматривая меня с головы до пят, — ты обещала вернуться. Сила, одновременно более чудесная и более ужасная, чем смерть, чем человеческий разум, чем силы природы… имя этой спасительной силы — любовь.       Смерть испарился, словно его никогда и не было. А я поняла, что вернусь, потому что я обещала ему, потому что чувствовала этот трепет в груди, словно сотни осколков души соединялись, словно прах становился живым. Я обещала, потому что любила.

***

🎵Исп. Alexandre Desplat

The Resurrection Stone

      Хотелось побыть в тишине, хотелось насладиться хоть секундой умиротворения. Холод растворился, как и солнечный свет, тьма сгущалась и обнимала, словно прижимая к груди. Но это были не те объятия, которые я хотела, не те прикосновения. Я открыла глаза резко, сразу. И поняла, что лежу на полу, что вижу перед собой стол, ножки знакомого кресла директора.       Получилось?       Не контролируя себя и свои поспешные действия, я резко подскочила на ноги. Голова закружилась, яркие звезды начали мерцать перед глазами, но я удержалась, чтобы не упасть обратно на пол. Кабинет был привычным, как тот, из моего времени. Не было бордового ковра на полу, стол был слишком прибран для директора. Я оглянулась по сторонам, выискивая взглядом только одну картину.       Небесные глаза директора лукаво сверкали через очки-половинки. Он сидел в кресле, которое пустовало в настоящем, и внимательно смотрел на меня. Вся надежда рухнула в секунду.       Не получилось.       Если Дамблдор мертв, значит попытка не увенчалась успехом.       — Я не смогла? — голос немного с хрипотцой прозвучал тише, чем я привыкла его слышать, словно я очень давно не разговаривала.       — Отчего же? — Дамблдор продолжал сидеть на кресле, внимательно изучая меня.       — Вы мертвы, — возможно, это прозвучало грубее, чем было нужно, но факт оставался на лицо. Директор мертв. Я его не спасла.       — И, смею заметить, давно. Я передал свои обязанности, завершил дела. Написал собственные мемуары вместе с Батильдой, прошлое ее творение — сущий ужас.       Если все получилось, значит… значит я вернулась, но куда и к кому… Прошло так много лет с тех пор. Для меня прошло мгновение, а для мира — эпоха. А для него, наверное, целая жизнь… Директор продолжал говорить что-то о носках, которые ему подарили на Рождество, о схемах для вязания, а я больше не могла стоять на месте.       — Гарри жив? Рон? Невилл? Мародеры?       Я перебила директора, и он сразу остановился. На секунду он замер, и вместе с этой заминкой мое сердце гулко ударилось о ребра, и я перестала дышать. Вдруг они погибли, но самое важное имя, которое беспокоило меня не меньше других, я так и не смогла произнести. Вдруг он не преподает в школе, или может он женат… как много разных «но», как страшно.       — Северус у себя.       Дамблдор немного кивнул, отвечая на незаданный вопрос, а я больше не стала ничего говорить. Распахнув дверь кабинета, я побежала так быстро, как не бегала еще никогда. Пересекая коридоры, встречая знакомые лица, которые казались родными. Невилл прошел с метлой на плече, что было совершенно точно ему несвойственно. А ведь в первый день того времени я встретила его родителей. Но главное, он был живой. Он был настоящий. Я пробежала мимо и лишь улыбнулась ему.       — Придешь на последнюю игру сезона? — вопрос Долгопупса прилетел мне в спину, как только я свернула за поворотом. Я не ответила, я бежала в подземелья. Яркие светлые коридоры начали сменяться темными и сырыми, тут всегда было так, но сейчас я лишь радовалась, меня не смущал даже запах сырости, который еще вчера выворачивал на изнанку. Или не вчера?       Я застыла перед дверью, той самой дверью, где был его кабинет. Мимо меня прошла студентка Слизерина, но я даже не знала ее имени.       — Снейп в ужасном расположении духа, говорят, его школьный приятель очнулся сегодня не помню как его зовут, Питтер или Поттер. Почти двадцать лет в коме. Волшебство. Если ты на отработку, сочувствую, до выпуска неделя, а Снейп словно с цепи сорвался последний месяц. Да что уж месяц, не первый год.       Она хохотнула и прошла мимо, а я даже не знала, что ей ответить. Да и не хотелось. Рука поднялась, но я замерла, не зная, стучать или бежать, а что я скажу. Привет? Я чувствовала себя словно не в своей тарелке от незнания.       — Если Вы не зайдете и продолжите дышать под дверью, я заставлю Вас все летние каникулы отмывать котлы без магии. Один…       Он начал считать, а я не могла перестать улыбаться. Он изменился, он точно стал старше, но как и раньше ненавидел шум. Глаза наполнились слезами. Счастлив или нет, женат или нет — не важно. Главное, он жив.       — Три! Кто бы там не стоял, поздравляю, все летние каникулы Вы проведете под моим наблюдением.       И я открыла дверь, распахивая ее настежь, ударяя о стену. Раздался резкий гул и наступила звенящая тишина. Совершенная, волнительная. Северус сидел за письменным столом и, могу поклясться, приоткрыл рот от неожиданности. Он выглядел иначе: волосы не обрамляли лицо, а были коротко стрижены, мантия не была застегнута до самого подбородка, он выглядел моложе, чем я запомнила его.       Он больше не прятал шрамы там, на теле, возможно, лишь на сердце?       — Мисс Грейнджер? — его тон был удивленный, он смотрел на меня, как на ученицу, пряча за чернотой зрачка все то, что осталось в прошлом: все переживания, попытку остановить меня, всю боль и долгие годы ожидания.       А я улыбалась, как ненормальная. Я вернулась, и пусть прошло хоть тысячу лет, я вернулась, я сдержала обещание, которое дала, умирая. К нему.       — Меня зовут Гермиона, — губы сами растянулись в улыбке, я правда вернулась, я смогла.       Северус встал из-за стола резко, опрокидывая стул за своей спиной. Он понял, я видела, как заблестели его глаза, как задрожали руки, и палочка упала на пол, но он даже не посмотрел в ее сторону. Не знаю, пророчество, судьба, игры со временем, случайность, но смотря на него, видя, как на тонких губах вырисовывается улыбка, а в уголках глаз — слезы, я была точно уверена, что умереть — было самым лучшим решением в моей жизни.

***

      Изменение прошлого поменяло все жизни, переписало историю, дало второй шанс. Кому-то на искупление, кому - то нет. Питер Петтигрю очнулся, как только Гермиона изменила настоящее ценой собственной жизни. Дамблдор умирал всегда, его целью было не спасти себя, он обещал, что защитит Северуса, и он выполнил обещание. Директор сам выбрал остаться там, за чертой. Со своей семьей, со своей сестрой, в чьей смерти он всю жизнь винил себя.       Снейп уничтожил крестраж (Нагайну), как и его создателя. История с Темным Лордом не обрела массовый охват, лишь небольшую кучку приспешников. Том держал в руке решение всех своих страхов, он мог быть сильнейшим, воскресая каждый раз. Но он был ослеплен идеей бессмертия. Вечного. Теперь он жил лишь в воспоминаниях Гермионы.       Мир узнает о сражениях, мир узнает о том, чего он избежал. Но страх перед именем больше не будет увеличивать страх перед его владельцем.       Лили и Джеймс живут в Годриковой впадине, Живоглоту очень нравится тот дом, там всегда очень много полевых мышей. Но мы-то знаем, что он предпочитает крыс.       Люпин встретил Тонкс случайно, он обратил внимание на ее фиолетовые волосы. Он, конечно же, не подошел первый, но мы же знаем характер Нимфадоры, она почувствовала взгляд на себе. Недавно у них родился сын, его назвали Тедди. Мальчик будет счастлив, он заслужил. Как и каждый.       Сириус принимал верные решения, он больше не играл на чужих чувствах. С отличием окончил школу, и сейчас он преподает Анимагию в Министерстве, также следит за переписью анимагов. Из-за этого Рита Скитер не обрела популярность, ей не удалось скрыть свою способность превращаться в насекомое. Она занимается версткой Ежедневного пророка.       Гарри не подружился с Гермионой, они общались только через Джинни, он стал ловцом команды Гриффиндор, хорошо учился, но звезд с неба не ловил. Он был обычным. Ведь никто не наградил его шрамом.       Невилл же рос в полноценной семье, его воспитывали и мама, и папа. Отец научил играть сына в квидичч раньше, чем тот научился ходить. И на последних курсах он стал отличной заменой Оливера Вуда с капитанским значком. Неожиданно, правда?       Северус же так и остался нелюдимым. Сразу после окончания школы он начал преподавать зельеварение, не претендуя на другие должности. Он изобрел множество новых зелий, научился купировать ликантропию в зародыше, научился избавляться от шрамов, оставленных темной магией, таких как Темная метка или надпись на руке Гермионы, которая вернулась вместе с ней. И все эти годы он жил, выжидая этого дня. С помощью изучения маховиков он смог предсказать точный месяц возвращения Гермионы. Он видел, как она росла, поступила в школу, училась. Но вел себя максимально отстраненно. До того дня, когда она забежала в его кабинет, представляясь второй раз на его памяти своим именем. Все эти годы он копил воспоминания о ней. Распределение на первом курсе, каждый ее ответ на его уроке. Он готовился вернуть ей настоящее, которое у нее забрали. Он ждал ее даже после стольких лет…       Стоит ли говорить, что они жили долго и счастливо?       Каждая сказка должна иметь финал, и наша закончилась.

Нельзя вдруг взять и измениться. Все предначертано судьбой. Мне было суждено влюбиться, Тебе же встретиться со мной. И как не убегай ты от себя, Судьба настигнет и найдёт. Пусть, даже если и на это, У нас вся жизнь с тобой уйдёт. Так и случилось… Мы с тобой бежали Друг с другом в разные концы… Но он велел, чтоб мы вернулись, В начало своего пути. Вернулись, чтоб начать сначала, Что предначертано судьбой. Ведь не прожить нам друг без друга, Должны мы вместе быть с тобой

.