В лодке

*** Капитан ухаживал за мальчиком день и ночь. Дерек снова приходил с уроками к капитану и поиграть в шахматы с другом. Джим часто оставался в постели, ему было еще больно сидеть и даже ходить, потому капитан или переносил его на руках, или создавал условия в комнате. Мальчик не обижался и не сердился на Смоллетта. Да, наказал он строго, но Джим больше всего на свете не хотел больше с ним ссорится. Так тяжело, одиноко и грустно оказалось, когда мужчина не выходил днями из кабинета. Доктор приехал рано утром. Смоллетт уже не спал и гостеприимно принял друга. Ливси привел себя в порядок, расположился в гостевой комнате и вышел к завтраку. — Джим еще спит? — поинтересовался доктор принимая в руки чашку чая. — Да, он пока не выходит к столу, я в комнату приношу ему еду, — со вздохом ответил капитан. — Разве он не поправился? Я хочу его посм… — Ливси уже встал, но капитан его остановил. — Дэвид… То есть, доктор, — Смоллетт жестом попросил вернутся на место, — Жара не было с того дня, как я отправил последнее письмо. Кашель не сильный, но это все. — Тогда, в чем дело? Он все еще наказан за побег? — недоумевая спросил доктор, отпив чаю. Смоллетт вздохнул. Настигло неловкое молчание. Капитан смотрел на свое отражение в чашке и ощущал на себе выжидающий взгляд Ливси. — Я… — не уверено начал мужчина, но вспомнив, что он бывший морской офицер, капитан военного корабля, смелость наполнила грудь. Он поднял голову и спокойно сказал: — Я высек его, Дэвид. Ливси смотрел на него с немалым удивлением. — Ч-что? Вы высекли мальчика? Но вы же писали, что… — смешавшись начал доктор. — Что не буду наказывать парня, так как это выше моих сил. Да. Помню, — спокойно ответил Смоллетт. Ливси не знал, что еще сказать. Точнее, он знал, но решил, что будет разумнее подобные выражения не использовать даже в этой ситуации. Доктор вздохнул и крепко сжал кулак, положив его на стол. Он глубоко дышал и крепко сомкнул губы. Долго он пытался взять себя в руки. — Как сильно? — наконец спросил доктор. — Достаточно сильно, — ответил капитан. — Я требую отчет от вас обоих, точно такой же подробный, как и предыдущий. Я к мальчику, — Ливси поднялся. Мужчина взял свой излюбленный саквояж и тихонько постучался в комнату Джима. Ответа не последовало, потому доктор решил войти. Мальчик спал на животе с приоткрытым ртом и хрипловато дышал. Ливси немного полюбовался, присев на колени у кровати, но потом решился все же погладить парня по волосам. Джим не особо хотел просыпаться, и мужчина перешел на шею и спину. Мальчик лениво открыл глаза и сонно смотрел перед собой. Ливси не торопил мальчика, когда тот несколько секунд его рассматривал. — Доктор! — Джима будто ошпарили, так резко он подскочил. — Тише, мой хороший, — Ливси принял мальчика в свои объятия, впутывая пальцы в волосы Джима. — Я так скучал… — сказал Хокинс и еще сильнее прижался к доктору. — Знаю, малыш, знаю, — мужчина легонько отцепил от себя ребенка, — Давай я тебя гляну, дышишь ты хрипло. Садись. Ливси повернулся за инструментами, а Джим вылез из постели и стал рядом. — Пол холодный, Джим, — поругал доктор, но парень достал из прикроватной тумбочки теплые шерстяные чулки и так стоя и надел их, — Еще больно? Джим покраснел и кивнул головой. — Я могу посмотреть? — Ливси притянул мальчика ближе к себе. Хокинс еще хуже залился краской. — Я капитану уже сказал, теперь тебе говорю: я требую письменного отчета о том что произошло в подробностях. Все. С чего началось и чем закончилось. Хорошо? От доктора веяло добром, заботой и любовью. Сейчас он смотрел на Джима чуть строго, но с сочувствием и трепетом. Мальчик только кивнул. Действительно, Джим только покашливал и нос был заложен, а так он достаточно окреп. Следы от порки вызвали еще больше эмоций, чем разговор с капитаном. Как? Как так можно было с ребенком то? Полосы уже не были ярко красные, но Джим еще шипел, когда к ним прикасались. *** Дерека незамедлительно познакомили с доктором Ливси и рыжий мальчик застенчиво прижимался к капитану. Мальчики совершенно не замолкали, на перебой рассказывали все кто что знает. Капитан почти все время был в кабинете, когда пришло время детям сесть за уроки, мужчина забрал Дерека к себе, а Джим остался писать отчет. Ливси не мешал мальчику, взялся за чтение, тот стоя писал в гостиной. Он видел, как парень краснеет и нервно переступает с ноги на ногу. Неловко, а может даже стыдно. По истечению получаса, Джим передал несколько исписанных листов доктору, смущенно пряча руки за спину. — Я позже прочитаю, — сказал доктор и посадил к себе мальчика на колени. Тот улегся на грудь и прислушивался к биению сердца и дыханию. — Вы теперь останетесь тут? — спросил парень тихим голосом. — Думаю, да, — спокойно ответил мужчина не отрываясь от чтения, — Тут не далеко есть неплохой коттедж. Нужно договориться о покупке и сделать ремонт. Думаю, это можно сделать задолго до лета. *** Вечером, когда дети были накормлены, умыты и уложены, мужчины сидели в кабинете у горящего камина. Ливси давно перечитал отчеты и теперь собирался это обсудить. — Ну, для начала, этого больше никогда не повторится, — сдержано сказал Ливси, — Теперь я рядом с мальчиком и не позволю ничего подобного. Капитан молча смотрел в камин и пил свой любимый виски. — Но… я вам благодарен, — признал доктор, — Если бы не вы, мальчик мог погибнуть под горой. Спасибо вам. Смоллетт и это пропустил мимо ушей. — Вот только я не пойму, то ли вы не договариваете, то ли Джим преувеличивает. Взгляните, — доктор протянул собеседнику последний лист отчета Джима. »…Он тоже плакал. Наверное жалел меня, мне ведь и правда было невыносимо больно. А может Не знаю, почему ему стало грустно, но мне очень не хотелось этого. Я очень рад, что мы помирились и надеюсь он позволит нам жить вместе… » — Этой детали в вашем отчете не было, — повторил Ливси. Смоллетт вздохнул и наклонился ближе к камину, закрыв глаза. — Я не знаю, — только и ответил капитан. — Александр, я уже понял, что вы считаете меня своим другом и это неслыханная честь. Значит вы мне доверяете, так расскажите и это, — доктор поддерживающе положил руку на колено капитана. Тот только вздохнул. Глаза не хотелось открывать. — Не знаю, — повторил Смоллетт, — Может старею… — Александр, — настаивал доктор, но очень аккуратно. — Дэвид, — отрезал тот, но под теплым взглядом все же смягчился, — Я люблю этого парня. Люблю мальчишку… Ты и представить себе не можешь, как сильно… — тут голос дрогнул, а в глазах стояли слезы, — Кхм… Как сильно я испугался, когда увидел его на камне, почти погруженного в воду… Я не хотел его наказывать именно потому, что посчитал его безрассудство предательством. Он достаточно взрослый, чтобы иногда думать головой… Я был так зол… Мужчина потер рукой глаза и крепко сцепил зубы. Доктор не перебивал внимательно слушал и верил. — Я был зол и на себя, что не доглядел, не объяснил, и на Джима, за то что не слушал и не думал… Потом он проболел. Все закончилось хорошо, но я не мог ни себя, ни его простить. Ну, то что я безвылазно сидел здесь, ты знаешь. И то, что он пришел ко мне и передал розгу, тоже. Сначала не было ни эмоции… как обычно, чистый лист. Это же мой долг. А когда он уже рыдал, я понял… Как же сильно я себя ненавижу… Ему очень повезло, что рядом теперь всегда будешь ты. Доктор Ливси… Ты умеешь объяснить, поговорить, приласкать, утешить… А я. А я создан для приказов, для выполнения долга. Соответственно, требую от людей того же. Я не смог приспуститься, чтобы быть с Джимом на равных. Я не знал, что еще сделать… Потому я разрыдался прямо на глазах у юнги. Какой позор. Повисла тишина. Только дрова в камине потрескивали. — Мы с тобой, капитан, два сапога пара, — усмехнулся Ливси, — Разумеется это не позор. Но да, ты действительно стареешь, раз позволил себе такую сентиментальность. Ну, что поделать? Будем вместе Джима воспитывать. Я тебя чему-то научу, а ты меня. Смоллетт поднял глаза на доктора. — Не переезжайте. Купим дом для Джима на будущее, а сейчас будем жить все здесь. Не забирай у меня мальчика, — серьезно и даже более чем просил капитан. — Не заберу, — ласково улыбнулся доктор и покачал головой, — Я едва пережил с ним разлуку, уверен, вам будет не легче. — Только мы сразу должны распределить обязанности и разобрать методику воспитания. Доктор откинулся в кресле и тихо рассмеялся. — Это, конечно, замечательно и обязательно, но давай завтра с утра. Сил нет, веришь?