Вернуть потерянное

— Что со мной происходит?.. — Разумовский не узнавал собственный загнанный голос. — А то ты сам не знаешь? Мы всегда были вместе. В клетке, в которую ты сам всегда загонял меня, — хищно ответила Птица, до боли похожая на него, но воплощающая только самые плохие его черты. И тщательно отторгаемая им во взрослой жизни. — Нет, это не так. Тебя нет на самом деле! — До чего трогательно, — издевательски рассмеялось альтер эго. — Но, видишь ли, я есть и всегда был в твоей жизни. Особенно, когда ты нуждался во мне. Но Волков отпихнул меня в сторону и долго не давал мне проявиться. И я рад, что он сдох. Моё возвращение стало триумфальным! — Нет! Не трогай Олега, пернатая тварь! Тебе нужен только я. Ты — мой паразит! — лихорадочно кричал Сергей, стараясь бороться за своё сознание, что должно принадлежать только ему. Птица — воображаемый друг детства, что давно должен был сгинуть за давностью лет, а вместо этого сорвался с поводка. — Паразит? Нет. Я то, чего всегда не хватало тебе. У тебя по жизни была кишка тонка. Ты никогда не был способен пойти против кого-то. У тебя никогда не было смелости. И только когда я брал дело в свои руки — получалось сделать что-то хорошее. Так что паразит здесь — только ты, — уничтожающе выплюнула Птица, смотря на него как смотрели всегда в детдоме до самого выпуска — как на пустое место. — Однако, я не спешу от тебя избавляться. Твоя мордашка и филантропия многим нравятся. Так что мы с тобой вместе будем править этим городом. Одна рука будет кормить послушных, а другая — наказывать мятежников. Поверь, со временем ты поймёшь, что такая расстановка сил тебе даже по нраву. Ведь больше тебе не к кому обратиться. Только ко мне. Тебя покинул даже эта псина Волков. И только я всегда был рядом! — когтистая рука взяла его за подбородок, пытаясь заставить посмотреть в глаза. — Пусть Олег и мёртв, тебе придётся постараться, чтобы я его забыл, — Разумовского сильно трясло. Он старался быть сильным, как всегда учил друг, но едва ли у него получалось. Справиться с Птицей-пироманом в одиночку никогда не удавалось, если по-честному. Изображение Птицы начало искажаться, словно кто-то бил по проектору, что транслировал его в воспалённый мозг. — Какого чёрта? — вскрикнул двойник, грозно распуская гудроново-чёрные крылья, норовя не то закрыть собой, не то отпугнуть неведомого противника, что посмел влезть в задушевную беседу. — Не отдам. Ты его не получишь. И последний удар будто вырвал Разумовского из толщи воды. Щёки горели и ныли болью, но глаза поражённо уставились на спасителя. Перед ним был Олег Волков. Его погибший возлюбленный. *** В военных кругах за Олегом Волковым ходила странная слава. И вовсе не потому, что он обладал какой-то особой живучестью или же обладал гениальным стратегическим мышлением, нет, хотя и не без этого. Просто как-то так получалось, что с появлением Олега Волкова, войска тут же начинали разрастаться, расширяться, а также получать неведомо откуда финансирование в откровенно-поражающих количествах. Ремонт, новая мебель, экипировка или же вооружение — всё это становилось доступным для тех, у кого оказывался этот человек. Однако, стоило ему переместиться в другое расположение, и материальные блага так же уходили вместе с ним. Подметив эту фишку, командование молодого мужчины перестало так легко соглашаться с переводами и начало бороться за него. Тогда как самому Олегу было практически безразлично, где, кем и с кем воевать. В этом была вся его жизнь. Воевать — всё, что он умел. Ничего другого у него не получалось. А насчёт того, откуда его часть получает деньги он никогда не парился. Его задача — стрелять, куда прикажут, а не думать об финансовом обеспечении. Вот и сейчас, он собрал свою сумку, чтобы отправиться в новое место и теперь осталось только выяснить у капитана, во сколько за ним приедут. — Олег, никаких сборов. Ты никуда не едешь. Прошение о твоём переводе я не подписал, — с усмешкой ответил тот на полученный вопрос. — Они тебя не получат. Уверен, и тебе надоело метаться. Надо бы уже где-то осесть. И в семейном смысле тоже, — вдруг подмигнул тот. — Любезно с вашей стороны, — лицо наёмника не изменилось ни на йоту. — Но то же семейное положение заставило бы меня уволиться в запас. Вы бы пошли на это? — Неужели я похож на зверя? При таком раскладе я бы не стал тебя держать. Вопрос в том, кто способен выдержать Волка войны? Едва заметная усмешка озарила лицо бледной вспышкой. Когда-то, в жизни Олега был человек, что мог вынести его. Теперь же об этом человеке ничего не было слышно уже на протяжении нескольких лет. Сергей Разумовский, что в его голове носил лишь имя Серёжа. Только так, ласково, он мог называть нежного, хрупкого парня, что катастрофически боялся людей, но при этом всегда оказывал им посильную поддержку. Они были вместе с самого детства, пока их не разделил… Интеллект. Даже смешно звучит. Однако, это был факт, с которым невозможно поспорить. Олег оказался недостаточно умён, чтобы удержаться в вузе, в котором Серёжа делал отличные успехи с первых же дней и даже пытался ему помогать, с полной отдачей себя в процессе. Но пользы это не принесло. Первая же сессия показала, на что он способен. Поэтому, как оно случается — молодой парень пошёл служить в армию. В поезде, что вёз его в часть, Олег почти ничего не ел, хотя его сумка была наполнена самолично Рыжиком под завязку. Не было никакого аппетита. Перед глазами стоял Серёжа, провожавший его на перроне со слезами на глазах, пряча лицо на его плече, заглушая всхлипы. — Пожалуйста, вернись ко мне? Я очень тебя прошу. Просто вернись. Отказать просящему парню было невозможно. Олег пообещал. Но выполнить обещание он не смог. Потому что воевать — единственное, что он умел в этой жизни. А жить с тем, у кого руки по локоть в крови — недостойно миролюбивого, честного и открытого Разумовского. Именно так он объяснил всё своему любимому человеку в один из редких телефонных звонков. Волков долго мучился угрызениями совести за то, какой удар нанёс ему прямо в грудь. И хотя он ожидал, что Серёжа пошлёт его гореть в аду, этого не произошло. Он лишь пообещал ждать его. *** Вернувшись в казарму, мужчина снова разложил свои вещи по полочкам. — Что, тебя не отдали? — усмехнулся стоящий рядом напарник по боевым действиям. — Нет. Но и хорошо. Не люблю перелёты, — коротко отозвался всегда немногословный Волков. — У меня к тебе есть интересный разговор. Я попросил знакомых в оборонке раскопать, кто же тебя так прикрывает. И они узнали. — Какая-нибудь безликая военная корпорация, желающая создать себе штат преданных наёмников? — саркастично фыркнул Олег, зная, что подобные инвестиции имеют лишь такую предпосылку, и взялся за опустошать бутылку воды, что взял в поездку. После инцидента в Сирии, где он едва не погиб, ему всегда хотелось пить. Обычное дело. — Неа, — сияющая рожа явно была довольна тем, что собеседник не угадал и теперь он может добить своим фактом. — Ты стоишь на контроле Петербургского мецената-миллиардера — некоего Сергея Разумовского. Услышав фамилию, Олег подавился водой, обливая чёрную майку. — Повтори… — попросил он, откашлявшись после любезных хлопков по спине. — Сергей Разумовский. Именно он пересылает деньги туда, где ты служишь. Между прочим, наш новый кевлар — его заслуга. Командование на это уже пару лет финансы выбивало. А как появился здесь ты — нас за пару дней экипировали, — добил напарник и Волков сел на лавку, из-за внезапно обмякших ног. Он не мог и подумать, что всё это время существовал и проливал кровь под сенью охраняющих крыльев того, кому он не желал судьбы совместной жизни с убийцей. — Эй, ты в норме? — обеспокоенно спросил тот, но ничего кроме сухого ответа не добился. В глазах плескались прежде невиданные чувства, но это было последнее, что видел напарник, прежде чем Волков сорвался куда-то. Компьютер ему уступили весьма быстро, особенно когда увидели в таком всклокоченном состоянии. Браузер буквально рассыпался фейерверком в ссылках на многочисленные новости, в которых упоминался Сергей Разумовский, чьё имя было вбито в поисковую строку дрожавшими как никогда пальцами. Именно он, лучистый молодой мужчина с ярко-рыжей лисьей шевелюрой, которую он так любил гладить и пропускать сквозь пальцы. Его Серёжа. Новости с его участием были весьма разнообразны. От создания новой социальной сети и финансирования родного детского дома, где они воспитывались, до быстро разрешённых судебных исков то за помехи градостроительству, то за пьяный наезд, к счастью, закончившийся без смертей. Самая свежая видеостатья, сделанная с помощью дурацкой кукольной модели, повергла Волкова в шок. «Меценат Сергей Разумовский лечится в психдиспансере» Просмотрев неуважительный видеоролик, снятый весьма кустарным образом и без согласия участников, Олег подорвался к капитану, чтобы написать заявление на увольнение. *** Врач Серёжи сразу не понравился Олегу. Буквально с первого взгляда. Кто знает, может все психиатры менялись с годами, словно получая ранение, и это отталкивало людей всю оставшуюся жизнь. Неизвестно, что породило эту неприязнь, но отринуть её не получалось. — Олег, значит? — глаза подозрительно прищурились, глядя на него. — Всё верно. Так я могу поговорить с ним? — Боюсь, он буйный и сейчас не различает реальность и свои фантазии. Людей он тоже не воспринимает, кроме выдуманного образа… — Птицы, — перебил его Олег, мгновенно понявший откуда растут ноги у болезни любимого человека. Уже давно проходили. — Да, есть такое. Мне очень нужно с ним поговорить. — Нет. В ближайшие две недели его придётся держать на успокоительных и нейролептиках, чтобы добиться конструктивного разговора. Олег первым закончил беседу, больше не желая слушать весь этот бред, и покинул больницу. Он будет действовать по-своему. И даже если Птица пожелает причинить ему вред — он не позволит этому случиться. И вырвет Разумовского из плена его же сознания. *** На подготовку ушло лишь два часа. За свою службу Волков проникал на территории сотен охраняемых баз, чтобы выкрасть что-то без вреда для кого-либо и потому пробрался в больницу в рекордные сроки. Слепые пятна были везде. Подсыпать снотворное в кофе охраны, временно парализовать работу камер, стащить чей-то халат, ключ и медкарту — легко до смешного. Измученный Серёжа спал на кровати в смирительной рубашке, дрожа словно в конвульсиях. Они не виделись столько лет, а Олег помнил его лицо, словно расстались только вчера. Не время любоваться. Одёрнув себя, мужчина подхватил драгоценную ношу и понёс вон оттуда, где его солнце не должно находиться. Оставалось только обнести хранилище личных вещей пациентов. Ничто не должно было напоминать о том, что Серёжа здесь был. Конечно, для этого надо было ещё и стереть видеозаписи, однако на это уже не было времени и возможности. Временно парализовать работу камер и начисто стереть данные — разные вещи, требовавшие разных навыков, которых у Волкова не было. Он пристегнул парня и заботливо накрыл его, чтобы тот не замёрз. На его дрожь было страшно смотреть. Дождь, что привычно поливал Питер никогда не казался ранее таким родным. Постоянство било особенно сильно по тому, кто привык к постоянным переездам. Дома Олег ещё долго не выпускал парня из рук. В большом минималистичном зале с огромным экраном было просторно, но Волков знал, что даже настолько открытое место может давить на тебя со всей мощью, когда ты один. Его Серёже нужен был кто-то, кто будет рядом. И поскольку таковым должен был быть Олег, вместо этого мотавшийся по миру, пачкая руки в крови, неудивительно, что хрупкая душа нашла себе токсичного союзника, не оставившего его в одиночестве. Олег был виноват сам. И теперь должен всё исправить. *** — Ты очнулся, мой хороший? — спросил Волков, видя, что Серёжа пытается сесть на диване, на котором метался. Так по-хорошему, стоило снять с него смирительную рубашку, но Олег боялся, что в нестабильном состоянии парень может причинить себе вред. А пока нужно было понять, с чем именно он имеет дело. Так уж вышло, что у Волкова был опыт оперативной работы с боевиками с промытыми мозгами. Здесь этот опыт ему пригодится. Разумовский отшатнулся, увидев его и морщась словно от боли. Губы словно отчаянно желали сдержать крик. — Серёжа, это я. Олег… Волчонок, — голос, пропитанный надеждой, коснулся больного сознания. Точнее, ему хотелось бы, чтобы это было правдой. Но глаза загнанно рыскали по его лицу, ища что-то и словно не находя… А потом и вовсе закрылись. Дрожь усилилась. — Скажи, что это сон, или что я умер. — Ни то, ни другое, родной. Это я, и я здесь. Посмотри на меня, — упрашивал мужчина, стараясь поймать взгляд светлых глаз. Рука сама легла на спутанные рыжие волосы. — Олег… Мне сказали, что ты мёртв. Я долго не верил в это… И Птица… Она… — в панике мужчина заозирался по сторонам, как вдруг оказался прижат к крепкому плечу в домашней футболке. — Я не дам ей тебя трогать. Она тебя не получит. Я буду рядом. Волков позволял возлюбленному рыдать на своём плече. Ему это было нужно — выпустить свои чувства, что так долго разрывали голову, опустошить её до конца, чтобы потом на свободное место легли новые факты. Чтобы затмить воображаемое настоящим. Вот что сейчас ему было нужно. А не безмозглое пичканье таблетками и уколами, которые способны лишь превратить в овощ. Обнимать пусть даже плачущего возлюбленного — приносило странное удовлетворение. Он ощущал себя наконец-то на своём месте, чего ему не хватало всё это время. — Я приготовлю что-нибудь. Хочешь есть? Совсем осунулся, — тепло отозвался Олег, гладя мокрую щёку и вытирая нос. — Не уходи! — жалобно вскрикнул Серёжа. В его глазах отразилась такая паника, что буквально била поддых. - Не уйду. Я буду на кухне. Пойдём со мной, если хочешь. Рыжик покорно пошёл за ним, а на кухне он озадаченно огляделся. — Почему я дома? Я же был в больнице. Или… — Был, всё правильно, — поспешил заверить Олег, чтобы не ломать окончательно ход времени в его голове и начал медленно раскладывать по полочкам всё, что известно на данный момент. — Ты был в больнице. Это правда. Но я выкрал тебя оттуда. Не там тебе нужно находиться. — Выкрал? Правда? Но я ничего не понял, — взглянул на него Сережа, как раз когда Олег обернулся к нему, завязывая фартук. — Всё верно. Ты спал. Я сделал всё аккуратно. Никто не знает, как именно ты исчез, но тебя уже ищут. Я проверял новости. Что тебе приготовить? — спросил Олег, ставя воду на плиту. — Не знаю. Надо в магазин сходить. Мышь повесилась, — ответил тот, с трудом сообразив. — Я там уже был, — успокоил мужчина и принял решение сам. Лёгкого супчика будет достаточно для того, кто всегда ест не пойми как. — Как ты себя чувствуешь? — Меня подташнивает… — проблеял Сергей. Ничего удивительного в том не было. Поскольку его уже хорошо накачали лекарствами, резкая отмена могла вызвать такие симптомы. Организму нужно было почиститься. И отведя парня в уборную, Волков снял с него смирительную рубашку. Очень вовремя. Позже он помог снова перейти на кухню, когда привёл больного в порядок и пригладил спутанные волосы. Тот сел на табурет, тяжело опираясь руками на стол. Олег чувствовал его взгляд на себе, но не пытался от него уйти. Пусть смотрит. — Мне сказали, что ты умер. Год назад. — Я провёл много времени раненым в плену. Думали, я не выживу. Меня нашли только благодаря запросам твоей фирмы. Ты ведь, оказывается, финансировал меня все эти годы. А я узнал, кстати, только недавно. — Да. Я ведь понимал, куда ты идёшь. И не мог отпустить просто так. У меня ведь и рецидив случился только потому, что тебя не было рядом. Я едва не наломал дров. Если бы меня не задержали на месте — я бы убил человека, — признался Разумовский, с трудом держа глаза открытыми и вспоминая тот момент безумия. Он был даже благодарен тому таможеннику, что обратил внимание на странный костюм, пришедший на территорию страны. Если бы тот не обратился в полицию, и Разумовского не начали пасти… страшно и подумать, что могло бы быть. — И ты, наверное, презираешь меня за это… Волков отставил ложку и немедленно подошёл к страдающему молодому мужчине, сгребая его в объятия. Ему придётся подарить ещё много таких объятий, чтобы наладить душевное равновесие. Впрочем, он и не против. — Дурак. Как я могу тебя презирать, если сам воевал и убил кучу народа? Не говори ерунды. И даже, если бы убил — я всё равно люблю тебя. Все эти годы люблю. Красные глаза поднялись на Волкова, поражённо смотря на него. Таких откровений за мужчиной прежде не водилось. Но чтобы увериться до конца, Разумовский потянулся к его губам. И получил ответ. Нежный, жаркий и слегка отдающий горечью, потому что поцелуй слишком долго ждал своего часа и успел застояться. Оторваться пришлось только из-за шипению воды в кастрюле. Чертыхнувшись, Олег кинулся к плите, забрасывая туда куриные ножки, но после вернувшись и сев напротив Сергея. Его задача состояла в том, чтобы не дать Птице захватить контроль. А помешать ей можно было только одним способом — вытеснить её собой. Она не терпела волков. Вой всегда заставлял её улетать прочь. Ещё в приюте Олег мог успокоить больной образ в голове маленького Разумовского, когда начинал выть, как бы нелепо это не выглядело. Серёжа очень быстро приходил в себя. И хотя сейчас требовались более серьёзные меры — он был готов. Если бы не чутьё, выработанное за годы в горячих точках, Волков рухнул бы на пол с болью в спине и истекая кровью. Но выучка дала свои плоды. Он успел заблокировать чужую руку с ножом. Перед ним стояла Птица пусть и в облике Серёжи. Глаза горели хищным огнём. Перепутать было невозможно. Но под уничтожающим взглядом Волкова, оппонент испуганно задрожал. — Ты серьёзно, ворона драная? — выбив нож, мужчина сурово сжал губы. Он знал, с каким противником имел дело. — Думал, я не распознаю подмены? Одно тебе скажу, можешь сколько угодно пытаться перехватить контроль над Серёжей, внушать ему, что меня рядом нет. Но тебе никогда не убрать меня. А я буду здесь. Так что проваливай к чёрту. И в следующий раз я сварю куриные крылышки. Посмотрим, как они тебе понравятся. Скривившись в отвращении, Птица немедленно удалилась, оставив ничего не понимающего Разумовского одного. Волков знал, что так и будет. Никогда хищнице не удавалось держать контроль долгое время. Здесь всегда были хищники посильнее. — Что случилось? — спросил мужчина, озираясь по сторонам, а потом его глаза озарились горьким понимание. — Почему нож на полу? Только не говори, что… — Ничего. Всё в порядке. Началась первая стадия твоего лечения. Мы справимся. И пока было время, Олег прижал своего Серёжу к груди. Только он по-настоящему знал, как ему помочь. Им предстояло много работы, но начало положено.