остров надежды

Человек человеку рана, дыра и вой, это волк в настоящем и будущем воплощенье. Мы всего лишь осколки времени, пыль, стекло. Мы разбитые зеркала и маршрут короткий. Видеть сквозь маленькую щель между листьями, как сильный морской ветер колышет пальмы над «крышей» укрытия. Слышать громкие раскаты грома и гулкие удары по земле: кокосы срываются с тех же пальм. Чувствовать быстрый стук сердца между рёбер: перспектива одинокого проживания на острове не пугала так, как всё та же гроза. Тэхён-то не из пугливых, вот только ассоциации с грозой у него не самые приятные. Вряд ли бы каждый смог отправиться на безлюдный остров без какого-либо доступа к цивилизации. Понимать, что в ближайшие несколько недель не придётся заморачиваться с солнечным опреснителем и таскать тяжёлые канистры с водой: можно спокойно пить дождевую воду. С водой проблема разрешилась сама собой, а еда заканчивается, придётся завтра рыбачить. Кто бы сказал Тэхёну пять лет назад, что он окажется на острове посреди Тихого океана, да ещё и по собственному желанию — прослыл бы самым настоящим вруном и сказочником. Но реальность такова, что тридцатилетний мужчина, сбежавший три года назад с родного Квебека, пребывает отшельником на атолле Орона, расположенный среди островов архипелага Феникса. Пришлось потратить немало сил для того, чтобы всё же решиться оставить жизнь, в один миг ставшей ненавистной и двинуться навстречу чему-то новому, неизведанному и опасному. Казалось бы, что должно случиться с человеком, чтобы он решился на верную смерть. Иначе это даже нельзя назвать. Для кого-то, возможно, решение, к которому пришёл Тэхён - глупость, а для одного островитянина случившееся в Канаде ощущалось сродни убийству, когда ты вроде как существуешь, а с другой стороны и не живёшь совсем, только дышишь по указке и ешь, когда заставят. Жизни Тэхёна стоило только позавидовать да пообсуждать за углом успехи чужого человека. До рокового дня, когда сперва он, заступив на утреннюю смену, узнал о смерти пациента, что уже шёл на поправку. Да, жизнь зла, такое случается и корить себя не стоило, но не тогда, когда умирает твой человек, с которым ты не готов был, а уже разделял и радости, и горести. Когда следом за этим, в дождливый вечер октября, в тот же день, разбились твои родители в автокатастрофе, тебе никакое сочувствие не поможет. Как же реально справиться с тем, что ты остался один? Один в этом огромном, многомиллиардном мире. Возможно, для кого-то выходом стало бы лишить жизни и себя, пойти следом за родными, не заставлять себя выживать, но не для Тэхена. Он не бесчувственный, он тот, кто свыкся с тем, что уже никогда ничего не вернуть, он всегда знал, что как бы тяжело ни было, нужно справляться, нужно идти дальше, да хотя бы стоять на месте, но не уничтожать себя. Позволить себе вернуться к работе и продолжать жить прежней жизнью? Этого мужчина себе позволить не мог. Оставаться в Квебеке — аналогично. Каждая улочка кишит воспоминаниями о прошедших счастливых днях. Пришлось уехать. Тэхён подошел к вопросу более, чем радикально. Уехал не в другой город, не в другую страну. Не мог находиться среди людей, не мог общаться, улыбаться, любые контакты ужасно давили. Со временем, може быть, полегчало, но в том момент в голове была одна навязчивая идея — лишить себя любых контактов с людьми, изолироваться. Уединиться на острове — звучит достаточно романтично, вот только Тэхёну совсем не до романтики, ему бы просто остаться одному, как уже стал душой, так и телом. Спрятаться ото всех и никого не подпускать к себе. Путь был неблизкий и сложный. Для начала предстояло лететь в республику Кирибати, оттуда — на моторной лодке к острову. Договориться с местным жителем было легко. Деньги решают всё и везде. Тэхён, высадившись на берегу, наблюдал за уплывающей лодкой и всё никак не мог осознать то, на что он сам подписался. Делать было нечего — только обживаться. Решив уехать в такую глушь, Тэхён руководствовался эмоциями, но подготовиться не забыл. Собрал чемодан с самым необходимым: нож, рыбное снаряжение, аптечка, спички, одежда, палатка на первую время, гвозди и разные мелочи, что могли пригодиться. Разобраться с жильём стоило многих усилий. Палатка — это, конечно, неплохо, но пережидать в ней грозу не самое приятное, чего можно ожидать. Вооружившись инструментами, что были взяты как раз для стройки убежища, Тэхён приступил к нелегкой работе, использовав стволы бамбука, пальмовые листья, привезённые инструменты. Свой «дом» мужчина соорудил недалеко от пляжа, чтобы не ходить далеко рыбачить. Если день неудачный и с рыбалкой не заладилось, можно поискать птиц, что гнездятся на острове. Кроме того, он нашёл старую посадку огурцов и бананов. По словам местного, что и довёз Тэхёна до острова, раньше здесь тоже были люди. Как попали и куда делись — вопросы, на которые он не получил ответ. Засыпается под шум уже стихающего дождя быстро. Мысли не грузят так, как наседают в обычные дни, когда слышно только тихие звуки птиц и пальм, колеблющихся под мнимой силой ветра.

***

Проснуться под жарким солнцем с полным ртом песка и наполовину лежащим в воде — сомнительная перспектива. Чонгуку тоже так кажется. Прошедшую ночь точно не записать в список лучших ночей в его жизни. Начиналось всё красиво — Чонгуку, как представителю крупной компании, что занимается строительством судов, выпала честь участвовать в сделке с иностранными инвесторами. Богатые ищут проблем на свою голову, вот и решили обсудить все вопросы не в ресторане или в офисе, как полагается, а на лайнере, в недельном круизе по Тихому океану. Изначально всё пошло по наклонной. Помощник Чонгука прямо перед выездом сообщил, что не сможет отправиться в круиз. Причину так и не назвал, поэтому деваться было некуда — пришлось заниматься всеми делами одному. Представители инвестиционного фонда предложили не заниматься делами сразу, а сперва отдохнуть, расслабиться. Чонгуку эта идея не понравилась сразу: какой смысл откладывать, если условия оговорены и документы подготовлены. К сожалению, предчувствие Чонгука не подводило ни разу, так вышло и в этот раз. Примерно в середине их путешествия инвестор позвал Чонгука ознакомиться с документами. Написанное на бумаге сначала Чонгука рассмешило, он обратился к мужчине, дескать, шутка у Вас смешная, но дело важное, давайте серьёзно подойдём к делу. Оказалось, что всё не шутка. Чонгуку предложили продать его компанию. Можно сказать, что подарить, потому что сумма была запредельно низкая. По правде говоря, эта компания — его детище, то, чему он посвятил десять лет жизни после смерти отца, и несусветной глупостью казалось даже задумыться о том, чтобы продать компанию за любые деньги. Как итог — поступило предложение, от которого, по традиции, Чонгук не смог отказаться. Либо он подписывает и возвращается целым и невредимым, продолжает работать в компании, либо остаётся в море, за бортом, естественно, где ему никто ничем не поможет. Жизнь Чонгук любит ещё больше, чем работу, поэтому принципами пришлось пожертвовать. Для начала хотелось бы вернуться в страну, а после решать все проблемы. Кто бы знал, что их придётся разрешать намного раньше. В тот же вечер, когда, после подписания документов и выпитого шампанского он проснётся не на лайнере, а на лодке. Обычной, деревянной, совсем один, среди бесконечных голубых вод. Животный страх окутал Чонгука. Чего уж там, он понимал, что добраться живым к какой-либо суше больше, чем нереально. Единственный выход — бороздить воды на маленькой лодке и мечтать увидеть хотя бы одну живую душу и не попасть в зубы голодных акул. Чонгук открывает глаза, жмурится от яркого послеполуденного солнца, оглядывается по сторонам и поверить не может — выжил. Не придётся доживать дни в лодке посреди океана. Ночь была страшной. Водная стихия совсем разбушевалась, несколько раз лодка едва не перевернулась. В результате, в совокупности с моральным истощением, голодом и обезвоживанием Чонгук отключился. Надеялся, по правде говоря, что не проснётся. Какой смысл, если ты в море и понятия не имеешь, куда и как плыть. А когда сейчас почувствовал землю под ногами — не знал даже, стоит радоваться или нет. Да, выжил; но с другой стороны, он абсолютно не знает где находится, что делать на этом острове, где взять еду и воду. В добавок ко всему увидел, что лодка, гонимая волнами, билась об прибережные камни все это время. Больше смахивает на груду дерева. Осознание, что он остался ещё и без какого-либо средства передвижения ещё сильнее обескуражило Чонгука. Спустя полчаса он понял, что смысла просто сидеть на берегу не было. Он двинулся вглубь острова, поискать хоть что-нибудь. Сложно, по правде говоря, искать то, сам не знаешь что. Побродив меж густыми зарослями, обойдя несколько километров, единственной наживой, что он нашел, были кокосы, упавшие на землю после сильной ночной грозы. С ними же он вернулся на берег, намучался, но расколол добытое камнем и хотя бы утолил жажду. Солнце постепенно пряталось за горизонтом, освещало пляж последними лучами. Чонгук сидел на песке, следит за отдаляющейся звездой и, как прежде, не осознавал того, что с ним случилось. Опустился всем телом на песок и закрыл глаза, расслабив тело и решив, что разбёрется со всем завтра. Новое пробуждения Чонгука оказалось куда приятнее вчерашнего. Он почувствовал тепло костра рядом со своим телом. Открыл глаза и посмотрел вверх, а там почему-то ни звёзд, ни неба. Приподняв голову и оглянувшись по сторонам, здорово удивился, как он очутился в этом месте. Это было подобие домика, вернее сказать беседки, построенной из бамбука. В центре стоял котелок на костре, в котором что-то варилось. Возле стенки было несколько полок из того же бамбука, на одной стояла бутылку. Жажда совсем замучила Чонгука. Он подошёл к полке и достал бутылку. Это была вода. Холодная и до того вкусная, что Чонгук в несколько глотков выпил почти всю бутылку. — Я, конечно, тебя приютил, но не наглей, — послышался хриплый голос со стороны входа в дом. Чонгук обернулся, там стоял парень — кореец, с каштановыми вьющимися волосами почти до подбородка, заправленными за ухо с одной стороны. Чонгук не мог осознать своей радости — он видит человека. Здесь, в глуши, когда почти что отчаялся и не верил, что вообще когда-то найдет хотя бы одну живую душу. Тэхён, сказать честно, совсем не обрадовался, когда возвращался с рыбалки домой. Пока шёл по пляжу, увидел одиноко лежащее тело. Не смог пройти мимо, да и не пытался. Что бы там ни было, но он приехал сюда по собственному желанию, а этот человек вряд ли. И очень сомнительно, что он решил просто полежать на пляже в сотне километров от цивилизации. Пришлось тащить за собой, оставить в своём доме, ждать пробуждения. А вернувшись позже застал увлекательную картину — незванный гость так накинулся на драгоценную воду, что Тэхён никак не мог смолчать. — Ты кто? — гость спросил у приютившего его человека, совсем не задумываясь, что нарушил чей-то драгоценный покой. — Очевидно, теперь спасатель, — Тэхён хмыкнул и подошел к костру, помешивая похлёбку с рыбы и зелени. — Где ты здесь взялся? — Приплыл на лодке, — Чонгук пожал плечами, не собираясь сразу выдавать правду обо всём случившемся незнакомцу, несмотря на то, что тот его спас. — Зачем сюда-то? Брал бы лодку да плыл дальше, а не валялся на пляже как мертвец, — Тэхён про себя подумал, что уже столько лет ни с кем не говорил, что это кажется таким непривычним. Не разучился до сих пор ведь только потому, что сам с собой иногда разговаривает, да с птицами и крабами, когда пытается их поймать. А вот стоит он, живой человек, и так всё это чудно́, взаимодействовать с кем-то. — Лодка разбилась об камни, — Чонгук присел обратно на то место, где совсем недавно проснулся и смотрел на еду безумным взглядом. Тэхён налил суп в тарелку и передал её другому. Чонгук не глупец, ему только передали еду — он за несколько секунд управился, забыв даже немного охладить похлёбку. Приятное тепло разлилось по всему телу, желудок ещё требовательнее попросил добавки. Тэхён не жадный — налил ещё. Его, честно говоря, не совсем волнует откуда здесь взялся этот парень. Точно ведь не сбежал сюда, как Тэхён. Ему важно только, чтобы тот долго здесь не задерживался. Пусть пьёт, ест, только не мешает Тэхёну. Он ведь только недавно оправился, перестал с дрожью вспоминать роковой день, со слезами на глазах думать о нём, о родителях, о всём, что оставил в Канаде. Оно-то до сих пор болит, но не той невыносимой болью, что была раньше. Сначала Тэхён отвлекался, организовывая свой быт на острове: разбирался с тем, как построить укрытие, где и как добывать еду, что делать с водой, когда засуха и дождей нет. Об солнечном опреснителе узнал ещё до поездки, со временем этим всё проще стало заниматься. Сейчас с жильём проблема разрешилась, воды тоже хватает, еды — как придётся. На острове гнездятся птицы, иногда получается поймать ската или кокосового краба, крысы тоже есть, они здесь не подвальные, так что теоретически можно употреблять, но это уж совсем в безвыходь. Пока Тэхёну и без них хватает еды. Тэхён задумался о своём, посчитал, что уже три года здесь, и в своих мыслях не сразу услышал, что к нему обращаются: — Ты здесь решил устроить корейскую версию Робинзона Крузо? — Чонгук не знает, что мало того, что нарушил чужой покой, так ещё и так глупо шутит. — Я канадец. Чонгук внимательно осмотрел лицо напротив и хмыкнул. Ну, канадец так канадец. Главное, что на этом чертовом острове вообще кто-то оказался. — Ты сюда тоже случайно попал? — кто-то всё никак не угомонится. — Послушай, это мой остров, я здесь живу и я понятия не имею, почему судьба надо мной так стебётся и ты приплыл именно сюда. Но не задерживайся тут, пожалуйста. Мне не нужен собеседник. Ого. А Робинзону любезности не занимать, как оказалось. Чонгук изначально, только увидев мужчину был уверен, что теперь всё будет хорошо. Вдвоём они как-то справятся, выберутся, но желание сбежать отсюда присутствует только у новоприбывшего. Тэхёна винить в грубости не стоит. Он не за тем бежал, чтобы радоваться случайно заплывшему на остров человеку. Ему хорошо в своём одиночестве. То ли правда нормально, то ли он настолько себе внушил себе эту мысль, что теперь даже не думает о том, чтобы участвовать в бессмысленных беседах. — Я подумал, что мы можем вместе попытаться уплыть. — Чонгук парень настырный, особенно, когда дело касается его жизни. — Уплывай, — ясно, дело плохо. — Я никуда не собираюсь. — Но почему? Только сумасшедший останется на забытом всеми острове в одиночестве — Чонгук искренне не понимает своего нового знакомого. Ему даже подумать страшно о том, чтобы задержаться здесь хотя бы несколько недель, не говоря уже о годах. Тэхён хмыкает и понемногу раздражается. Свалилась же ему на голову такая беда. Ещё и сумасшедшим обозвал. Может так и есть, кто же знает, ему пока ничего не мерещится, голосов в голове ещё не слышит. Живёт себе в гордом одиночестве, иногда читает и перечитывает те несколько книг, что захватил с собой. И хорошо же ему. Почти. Всё, как он планировал, только в груди иногда что-то царапает, просит, неизвестно чего не хватает. Тэхён не пытается узнать. Зачем оно ему, пока жить не мешает. — Послушай, не знаю, что там у тебя случилось, но со всем можно справиться, нет безвыходных ситуаций, но мы уже на пути к ней. — Чонгук не теряет надежды, что у него получится уговорить другого сделать хотя бы что-то для того, чтобы спастись. Но в ответ одна лишь тишина. — Ты слышишь меня? Никаких звуков от второго, он смотрит на костёр, кажется, даже и не дышит, слышно только треск дров. Чонгук замолчал на некоторое время, казалось, задумался о своём, на самом деле пытался подобрать слова, которые, по его мнение, подействуют. — Я видел там на полке немного гвоздей. Мы можем попробовать починить то, что осталось от моей лодки. Или подготовим много дров, чтоб разжечь большой костер, если увидим какой-то лайнер. Будем на пляже по очереди дежурить, однозначно нас кто-нибудь увидит. Тэхён слушает всё, что ему говорят и не намерен не то, что брать участие во всём этом, а даже отвечать на это предложение. Чонгук не выдержал ещё несколько долгих минут тишины. — Ты совсем дурак? Я будто со стеной разговариваю, — парень немного повышает голос и щёлкает пальцами перед глазами Тэхёна. А тот поднимает глаза, отпихивает чужую руку от своего лица и сквозь зубы произносит: — Хочешь — плыви, делай что угодно, но меня не трогай, даже не разговаривай со мной. Что-то не нравится — уходи, я тебя здесь не держу. — Закончив, Тэхён сам выходит из дома и идёт в сторону берега. Надо же, столько не видел людей. Думал, может соскучился, но нет, люди всё такие же противные. Не всё, но этот вот точно. Нарушил душевное равновесие Тэхёна за жалких полчаса. Он сидел на пляже долго, смотрел вдаль, туда, где на линии горизонта встречается небо и вода. Он часто так проводит ночи. Такие разные пейзажи. Днём прозрачная голубая вода, красивая настолько, что взгляд не оторвать. Ночью темные воды больше пугают, в океане много разного водится, совсем нет желания узнать, что же есть там на дне. А просто смотреть хорошо, так завораживает и успокаивает. Немного остыв, Тэхён поднимается с песка и неспешно возвращается. Думает, что ему сейчас говорить, что делать. Зря, как оказалось. Незнакомца и след простыл. Тэхён решил, что оно к лучшему. Вот только человек он всё же не злой, всё же думал, что ему проще, он ко пребыванию на острове подготовился, а этот совсем ни с чем. Но идти за ним мужчина тоже не собирался, крутился-вертелся всю ночь, ждал утра так, как не ждал ни разу за три года. Утром занялся рутиной: почистил солью зубы, умылся, позавтракал вчерашним супом и решил прогуляться по острову: поймать парочку птиц или найти в гнёздах яйца, если повёзет. Осматривался по сторонам, думал о том, что же будет здесь делать вчерашний "гость". Бродил среди деревьев, пока опять не наткнулся на тело. Тэхён ускорился и подошёл в нему, устало вздохнул и потряс за плечо, но тот так и не очнулся. Скорее всего споткнулся вчера и так и остался ночью лежать на холодном песке. Тэхён попытался поднять его на ноги и повёл обратно, придерживая за плечо, его обратно в своё убежище, радуясь, что не так далеко отошёл. Положил его на свою кровать, укрыл пледом, что за три года уже немного потрепался, как и одежда. Птицу он успел поймать и пока что разделывал её, нанизывал куски на шпажки, вытесанные из ствола дерева и жарил мясо на костре, посматривая на спящего. Думал, что тот один на острове не справится. Тэхён был полностью готов физически, притянул с собой много нужных вещей, поэтому придётся помочь другому. Чонгук проснулся после обеда. Открыл глаза, осмотрел пространство вокруг себя, понял, что его опять спас тот чудак. Парень вышел из домика, увидел одиноко сидящую фигуру возле берега, на своём любимом месте. Несколько секунд пораздумал и пошёл к нему. Присев рядом, пожалел, конечно, о том, что наговорил незнакомому человеку разного. Он не знает ведь, как тот здесь оказался, да он вообще весь тайной окутан, сидит вот такой задумчивый, прожигает взглядом водную гладь. Молчит. — Извини, я, наверное, вчера перегнул, — начинает Чонгук тихо. — Мне страшно даже представить, что можно задержаться на острове. Я когда увидел тебя, то подумал сразу, что выберемся вместе, но тебе, очевидно, здесь не плохо. Не расскажешь, как тут оказался, да? — Нет, — чего и стоило ожидать. — Когда я вышел ночью из дома, то подумал, что справлюсь как-нибудь. Но, как видишь, даже далеко отойти не успел. Я, кстати, не представился, меня зовут Чон Чонгук, — а в ответ всё та же тишина. — Ладно, могу тебя называть Робинзоном, а я, так уж и быть, стану Средой. Тэхён вопросительно глянул на Чонгука, и тот продолжил: — Я же в среду сюда доплыл, если не ошибаюсь. Если хочешь, могу быть и другом, и слугой. Друг тебя вряд ли нужен, как я понимаю, а на помощника ты, быть может, и согласился. — Чонгука абсолютно не волнует, что его, кажется, даже и не слушают. — Ты здесь уже освоился, а я свои силы расцениваю адекватно: мне здесь одному никак не справиться. Не так в своей голове Чонгук проигрывал этот разговор, он думал, что Робинзон хотя бы как-то отреагирует, а не просто встанет и пойдёт прочь. Чонгук несколько секунд смотрел ему вслед, а после вернул взгляд к морю, провёл рукой по уставшему лицу и подумав, что совсем незнакомца достал, теперь делай что хочешь. Хоть лезь в океан и греби руками. Гляди, наткнётся на что-нибудь. Может, на людей; может, на акулу. Внезапно незнакомец подал голос: — Ким Тэхён. — Чонгук резко повернул голову назад и удивлённо посмотрел на него, а тот добавил: — иди есть. Его всё же слушали.