остров надежды

Тэхёна всё ещё очень сильно злило, что ему придётся делить быт с почти незнакомым человеком. В его план на жизнь входила только спокойная одинокая жизнь на острове. По крайней мере, до этого момента ему ещё ни разу не хотелось вернуться домой. А теперь он сидит на кровати, смотрит на Чонгука и окончательно убеждается, что всякие планы — штука не надежная от слова совсем. Остаётся смириться и учиться коммуницировать хотя бы на уровне бытовых дел. Тэхён просыпается рано, ещё до рассвета, как и обычно. Ему нравится начинать свой день вместе с солнцем. Спешить некуда, поэтому он начинает с разминки, иногда поглядывая в сторону, на спящего парня. До сих пор до безумия странно видеть человека, внутри совсем противоречивые чувства, Тэхён не может в них разобраться. Одно знает точно: ему всё это не нравится. Размявшись, Тэхён накидывает на плечи кофту и выходит из дома. Середина осени, по утрам на острове прохладно. Тепло на острове круглый год, не приходится думать ещё и том, как бы греться. Он набирает воду в кувшин, умывается, затем чистит зубы солью. Этого добра Тэхён набрал с лихвой. Не рассчитывал, конечно, что придётся ещё с кем-то делиться, но тут уже ничего не поделаешь. Он, можно сказать, взял за человека ответственность, теперь должен помогать, делиться, очень сильно мечтая, чтобы какой-нибудь проходящий лайнер его подобрал. — Доброе утро, Робинзон, — Чонгук выполз из «норы» тоже очень рано, у него чуткий сон и услышал, как Тэхён выходил на улицу и там сразу же наткнулся на его недовольный взгляд. То ли из-за дурацкого обращения, то ли в целом из-за того, что к нему обращаются. — Умываться будешь здесь, — Тэхён пропустил фазу приветствия и сразу показал рукой на пальму, к которой было прицеплено что-то вроде умывальника. — Чистить зубы солью. Используй её и воду экономно. Чонгук по этому поводу не возникал. Можно сказать, что он тут на птичьих правах. После краткого экскурса Тэхён вернулся в домик, собирая рюкзак. Он собрался дойти до посадки, где растут огурцы, заодно захватить несколько кокосов. Ими Тэхён не злоупотребляет: кокосовое молоко имеет приятный нежный вкус, но если пить его ежедневно, то слишком быстро приестся, а на острове и так не большое разнообразие продуктов. Складывая в рюкзак нож, бутылку с водой, спички и бинты, Тэхён услышал шум на улице и поспешил выйти туда. Быстро оглянув случившееся, он умолял себя сдержаться. Подобие умывальника на песке, вся вода вытекла, Чонгук смотрит совсем виноватым взглядом. Тэхён молчал. Считал в уме до десяти. Бред. Всю жизнь пробует так успокаиваться, но эта штука никогда ему не помогала. — Я хотел понять, как это работает, — Чонгук кивает в сторону, где висел умывальник. — Понял, кстати. На гвозде висит. Висело. Случайно снял и уронил. Тэхён прикрывает глаза. Понимает, что это только начало. Это не человек, а беда какая-то. Удивляется, как ему ещё кокос на голову не упал. Вместо спокойной тихой жизни он получил неугомонного и неуклюжего Чонгука. За два дня он стрессует больше, чем за три года проживания здесь. Чонгук тоже не знал, что у него руки не из того места. Успокаивает себя тем, что попал в чужую среду, вот оно и вылазит. Неловко, что человеку доставляет неудобства, но сделать с этим ничего не может. Утром приоткрыл глаза, поглядывал втихую на Робинзона. Про себя отметил, что выглядит тот хорошо. Волосы чистые, присутствует небольшая щетина, что придаёт ещё больше брутальности и без того серьёзному лицу. Одежда тоже чистая, не порвана. Так и не скажешь сразу, что человек живёт вдали от цивилизации. Хоть и находился до недавних пор здесь один, но за собой следит. Чонгук подумал, что сам, наверное, выглядит в разы хуже, на штанах дырка, футболка запятнанная, на голове гнездо. Вот он как раз годится на роль далёкого от понятия чистоплотности человека. Его вчера это не волновало совсем, сегодня тоже, по правде говоря. Ему пока интересно, что будет дальше. Чем они займутся, как Тэхён проводит свои дни. Выходит за ним чуть погодя, а дальше тупит с чёртовым умывальником. Много воды потеряли зря, хорошо, что осенью на острове часто дожди. Потом вновь следует за Тэхёном. Хочет попытаться его разговорить, но находит его собирающимся. — Куда ты пойдёшь? — Чонгук прошёл к своему спальному месту. У него после ночи болит всё тело, на песке хороший сон, как ни тривиально, может только сниться. — Обойдём остров. Чонгук удивлённо выгибает бровь. Очень сомнительно, что Тэхён о себе говорит в множественном числе. Но также странно, чтобы он хотел брать Чонгука с собой. Он наоборот думал, что Тэхён хочет подальше от него спрятаться, хотя бы на несколько часов. Тэхён оборачивается, натыкается на непонимающий взгляд и продолжает со вздохом: — Ты думал, что я тебя здесь оставлю? — вопрос, скорее всего, риторический. — Я не хочу, чтобы ты разгромил тут всё, поэтому выдвигаемся сейчас, пока не слишком жарко. Завтрака не будет. Чонгук и не рискует об этом спрашивать. Кое-кто из-за него совсем не в духе. Тэхён выходит первым, идёт по пляжу несколько сотен метров, смотря себе под ноги. Странно, думает Чонгук, так красиво вокруг. Голубая лагуна освещается едва ощутимым светом восходящего солнца, пальмовые листья колышутся под косыми лучами светила. А Тэхён смотрит только на белоснежный мелкий песок. Чонгук предполагает, что тот насмотрелся уже на все виды до того, что не хочет даже глаз поднимать. Нет. Тэхён всей душой влюблён в этот остров, часами может просто осматривать всё вокруг, хотя видел уже сотни раз. Однако в этот момент он ушёл глубоко в свои мысли, опять думает, что странно идти по пляжу не одному, а с другим человеком. Пускай и в тишине. Выныривает из себя только тогда, когда слышит голос позади. Чонгук молчал до тех пор, пока не увидел вдалеке вкрасную широкую ленту, привязанную к дереву и развивающуюся на ветру. — Интересно, для чего она здесь? — у кого ещё узнать, как не у здешнего жителя. — Для того, чтоб я знал, где свернуть, — Тэхён это и делает, кидает короткий взгляд на попутчика и сворачивает в лес. Он привязал ленту возле места, что ближе всего находится к посадке. Лес не такой уж и большой, но заблудиться вполне реально, поэтому вот уже который год он сначала идёт по берегу, а после сворачивает возле собственного знака. По пляжу было идти намного спокойнее, а тут над головой кокосы, под ногами чёрт знает что. Может, змеи. Чонгук их не боится. В обычной обстановке. Например, в зоопарке или на выставке, когда змеи — в террариумах, люди — за стёклами. А тут Чонгук о местной живности ни сном ни духом. Тот, кто в курсе, делится информацией желания не имеет. Чонгук мысленно перекрестился несколько раз, решил, что раз Тэхён точно на острове не второй день и до сих пор живой, то почти ничего страшного здесь нет. До нужного места шли не так уж и долго. Увиденное тоже знатно удивило и порадовало Чонгука. Поляна, на которой растут ряды огурцов. — Ты этим занимался? — Чонгук подошёл ещё ближе, поравнялся с Тэхёном и взглянул на него. — Нет. — кинул Тэхён, а после решил добавить: — До меня здесь тоже жили люди. От них и осталось. Тэхён подошёл к грядкам и поднимал листья, срывая огурцы и складывая их в рюкзак. Закончив, подошёл к стоящему поодаль Чонгуку, передал несколько штук в руки, пока вынимал воду. Сполоснув овощи от земли, Тэхён предупредил, что это их сегодняшний завтрак. Хотя бы так. Уже не голодными ходить. Чонгук надеялся, что сейчас они будут возвращаться обратно, но Тэхён уже начал двигаться ещё глубже в лес. Идёт, значит надо. Чонгук за ним паровозом, откусывая огурец. — Фу, — Чонгук выплюнул то, что успел прожевать и скривился от всей души. — Ты как это ешь вообще? Они же горькие. А Тэхён усмехнулся. Красиво. С суровым лицом он тоже ничего, но улыбка ему больше идёт. — Они прямо под солнцем растут, вот и горчат. Их сначала нужно почистить, а уже потом в рот тянуть. — А заранее не мог сказать? — Чонгук до сих пор морщится от неприятного вкуса во рту. — Забыл, — Тэхён пожал плечами и передал Чонгуку нож. Правда забыл. Потом, конечно, вспомнил, но решил отомстить Чонгуку за утро хоть так. Так и настроение немного поднялось. Хочется отметить, что даже такой маленький забавный момент Тэхёна приободрил. Сколько бы он себя не убеждал, сколько бы не втемяшивал в голову, что на острове ему хорошо, что совсем не жалеет о своём решении отдалиться от социума, он совершенно не чувствует общество Чонгука чересчур навязчивым. Разумеется, у него не появилось желание вернуться в Канаду, а вот послушать ещё некоторое время неожиданного спутника — с этим можно смириться. Дорога обратно уже не проходит в молчании, Чонгук рассказывает — Тэхён слушает. Хорошим собеседником его точно не назовешь, даже не кивнёт лишний раз, но хотя бы не отворачивается и не уходит в одиночку. Чонгук безумно благодарен судьбе, что в этом месте оказался человек. Не совсем бездушный, раз не прошёл мимо случайно выброшеного на берег человека, в придачу молодой и симпатичный. Чонгук ни разу не озабоченный, но отметил внешность Тэхёна сразу. Его бы разговорить ещё как-то, и, в идеале, уговорить выбраться из острове вместе, но что-то подсказывает Чону, что с этим могут возникнуть проблемы, но пока он только кратно излагает собственную биографию, не вдаваясь в подробности. Рассказал о профессии, отметил, что занять такой высокий пост получилось во многом благодаря отцу, который настоял на том, чтобы сын пошёл по его стопам, продолжив уже семейное дело. Кроме того, главным хобби Чона много лет было рисование, которое пришлось забросить, начав развитие в судостроительной сфере. Мама всегда видела талант сына, отец не одобрял такую тягу, но совсем заниматься рисованием не запрещал, а взрослея, Чонгук и сам забыл свои подростковые забавы. — У меня очень хорошие отношения с родителями с детства, я единственный сын и они мне уделяли много времени, — взгляд Чонгука устремляется в сторону океана, — не могу сказать, что это была гиперопека. Они мне много позволяли, но я их не хотел расстраивать, так что старался поменьше участвовать во всяких передрягах, но иногда, появляясь на пороге доме с разбитым лицом, отец очень неодобрительно смотрел, а мама смотрела грустным взглядом и молча просила иной раз сдерживаться. Сейчас, наверное, переживает страшно, я ей говорил, что не всегда смогу с ней часто связываться, но она каждый день ждёт звонка. Чонгук тяжело вздохнул, понимая, что своей пропажей очень напугает маму и даже неизвестно, сможет ли он вернуться. — Мои родители тоже замечательные люди, — Тэхён осекается, — были. Я при жизни мало говорил им о том, как я их ценю, принимал их наставления, советы как данность и не упоминал, насколько сильно они мне помогли реализоваться и в профессиональном плане, и как личность. — Кем ты работал? — говорят, чем дальше — тем любопытнее, вот и Чонгуку с каждым новым предложением Тэхёна хочется задать всё больше вопросов. — Врач. Хирург-онколог. Мне все твердили, что я должен выбрать что-то более безопасное, но я слишком сильно хотел помогать людям с такими непростыми диагнозами. Родители не сразу, но поддержали. Без них мне было бы очень сложно морально справляться, а они всячески подбадривали. Многие специальности требуют предельной концентрации и точной работы, моя в том числе, — момент воспоминания приносит Тэхёну одну лишь боль. — Я любил работу, был очень счастлив видеть своих уже здоровых пациентов, но, — Тэхён прерывается, замолкает на некоторое время, даже не зная, стоит ли ему продолжать делится такой личной информацией с человеком, которого он несколько дней назад увидел впервые в жизни, но, сдерживая в себе много лет всю горечь, накопившуюся с начала работы, становится сложно сдерживать желание выплеснуть всё наружу, хотя бы и незнакомцу, — каждый пациент, что не справился, каждая смерть, которая во многом произошла из-за моих рук, откладывалась на моём сердце шрамом. Мало сказать, что Чонгук просто шокирован информацией, прозвучавшей из чужих уст. Теперь совершенно понятно, что у Тэхёна были веские причины для решения уединиться на острове, даже не зная, что стало пиком, финальной точкой. А Чонгук, идиот, назвал Тэхёна дураком. Мама всегда учила его думать несколько раз, прежде чем говорить что-либо человеку, но этот урок он, к сожалению, упустил. Остаток дороги прошёл в неловком молчании. По приходу Тэхён озвучил, что собирается заняться ужином. Ходили они добрую половину дня, никуда не спеша, как привык Тэхён, коротая время на острове неспешными прогулками. Рыба у Тэхёна уже была поймана, он обычно не хранит её долго, потому что в жару та быстро портится, но два дня в темном месте может выдержать. Ким медленно ходил по комнате, пытаясь найти казан, в котором будет вариться суп, в то время как Чонгук тихо за ним наблюдал, в конце концов поинтересовавшись: — Может, дашь мне какую-нибудь работу? Я же зарекся тебе помогать, — усмехнувшись, Чонгук напомнил ему свои слова о том, что не против стать его Средой. — Если помощь такая же, как и утром, то я сам, — Тэхён смерил его не самым довольным взглядом. — Я сама аккуратность, — Чон поднял ладони вверх в сдающемся жесте, — не в моих интересах тут всё громить. — Хорошо, — со вздохом произнёс Тэхён, все ещё диву даваясь, что кто-то готовит вместе с ним после стольких лет, — возьми там в ящике картошку и почисть пару штук, — указал в самый конец комнаты, где располагаются несколько ящиков, что интересовали Чона. — Что почистить? — Чонгук изогнул бровь, искренне недоумевая, — ладно огурцы, где у тебя картошка-то взялась и как она не испортилась? Ты с собой сколько чемоданов тянул? — Расскажу позже, — Тэхён отмахнулся, потому что история длинная, а пока в приоритете ужин. Вместе готовить намного занятнее, про себя отметил Тэхён. Этот вывод ему было сложно принять, он ведь столько времени себя убеждал, что ему комфортно в одиночестве, в молчании, но молчать с кем-то тоже неплохо. Чонгук не такой навязчивый, как могло показаться сначала. Не заговаривает и не отвлекает Тэхёна, пока тот разделывает рыбу, молча помогает разобраться с костром и установить казан, приносит из домика глубокие жестяные тарелки и терпеливо ждёт еду, часто посматривая на Тэхёну, который переодически помешивает суп и пробует, достаточно ли в нём соли. Общими стараниями вкусный рыбный суп был готов. — Очень вкусно, — Чонгук блаженно прикрывает глаза, закончив с горячим, — тебе не приедается одна и та же еда? — Я не ем один суп каждый день, — Тэхён хмыкает, — готовлю картошку в разных вариациях, рыбу, птичье мясо, оладьи. Не сказать, что это очень разнообразно, но пока не жалуюсь. — Оладьи? — из всего Чон выцепил самое интересное для себя. — Ты ещё и муку притащил с собой? — Здесь мука растёт на деревьях. Чонгук смотрел на Тэхёна очень долго и странно, очевидно раздумывая, можно ли вообще связываться с человеком, по словам которого на деревьях растёт мука. Тэхёна эта реакция очень позабавила и он даже немного рассмеялся, в итоге успокоив Чонгука: — Я неправильно сформулировал. Не мука, а хлебное дерево, — по лицу напротив и не сказешь что стало понятнее, так что Тэхён продолжил, — у плодов нужно проколоть кожуру и оставить на некоторое время, лучше на ночь. За это время содержимое подкиснет, останется снять кожуру, размять до тесто-образной массы и пожарить. — Вау, это прямо деликатес. — Там всё очень просто, можем сходить за плодами и утром приготовим оладьи. Было бы очень здорово, — предвкушая завтрашнее утро, Чонгук подумал, что жизнь-то налаживается. Не голодный, не больной, даже с крышей над головой и собеседником — для человека, оказавшегося на безлюдном острове больше, чем надо. То ли ещё будет. Закончив с ужином, так же вместе разобрались с уборкой, а за тем Тэхён напомнил, что для завтрака нужно сходить на поиски плодов хлебного дерева. Чонгук устало вздохнул, но перечить не стал. Сегодняшняя дневная прогулка уже его уморила. Это Тэхён привык бродить меж густых зарослей по всему острове, то прогуливаясь, то в поисках еды. Чонгук же тепличный, дитя мегополиса, никогда долгими прогулками не увлекался, предпочитая передвигаться на транспорте. Вот и плёлся вяло позади Тэхёна, мечтая поскорее занять горизонтальное положение и долго-долго спать под шум океана. Из размышлений вынырнул только из-за голоса, окликнувшего его идти быстрее, потому что обратно возвращаться в темноте очень плохая перспектива. Хлебные деревья растут гораздо ближе, нежели знакомая огуречная посадка. — Вон, — Тэхён показал рукой в сторону большого дерева, усеянного большими яркими плодами. — Ты раньше пробовал это? — для Чонгука до сих пор довольно сомнительно, что такое растение не только существует, а из этого можна приготовить оладьи. — Пробовал, — и, заметив долю скепсиса в чужих глазах, добавил: — Жив-здоров, как видишь. Лезь на дерево. — Что? — Чонгук оторвал взгляд от разглядывания верхушки, облепленной десятками довольно больших плодов. — Я не полезу — штаны жалко, а ты вроде как в помощники набивался. Чонгук хотел было возмутиться, мол почему это твои штаны жалко, а мои — нет, а потом посмотрел вниз — эту вещь только остаётся только выбросить, так что подошёл к стволу и начал медленно взбираться. — Не полети оттуда, пожалуйста, — Тэхён смотрел за этим представлением, нервно закусив губу. Сам-то Чонгука послал, а теперь стой и переживай, как его потом дотащить, если вдруг навернётся. У Чона настрой боевой: собравшись, подтягивался всё ближе к заветным зелёным плодам, стараясь очень крепко держаться ногами и руками. Кора гладкая, соскользнуть проще простого, тем не менее он справился, теперь удерживаясь лишь одной рукой, а второй попытавшись сорвать заветную диковинку. Дерево очень плодоносное, пришлось стараться срывать по одной штуке, не цепляя другие, чтобы не упало прямо в лоб. Система была налажена: Чонгук кидал — Тэхён ловил и складывал в приготовленную сумку. Спуститься оказалось гораздо проще. Чон расцепил ноги и легонько соскользнул вниз, держась только руками. Довольный до такой степени, что Тэхён очень неоднозначно (как на дурачка) на него посмотрел, даже не спрашивая, что его так развеселило. А Чонгук радуется, что оказался не совсем беспомощным и хоть с таким заданием справился на отлично. И наелся, и спать расхотелось, ещё и такой приятный ветер дует со стороны океана. Определенно Чонгуку здесь неплохо. Если бы он ещё знал, как скоро сможет отсюда выбраться — принял бы всё происходящее за неплохой отдых. Вот только как ни кстати вспоминается причина, по которой он сюда попал, осознание, что по возвращению не получится спокойно вздохнуть — навалится ещё больше проблем, связанных с компанией. Но пока об этом думать не имеет смысла. Обратно первым идёт Чонгук, который запомнил, что всё время нужно идти к пляжу, а после свернуть в сторону домика. За густыми пальмовыми зарослями виднеется персиковое закатное солнце, отходящее за горизонт, чтобы уступить место темной ночи. Такой яркий закат Чонгук видит впервые, так что спешит побыстрее пройти сквозь загораживающие вид деревья и во всей красе рассмотреть открывающийся вид. Так впечатлился, что не смотрит никуда, не слышит ничего, зато чувствует, как его толкают в спину, заставляя под натиском чужого тела упасть лицом в песок. Чон приходит в себя, выплевывает мелкие песчинки, попавшие в рот от внезапного падения и пытается повернуть голову к виновнику сего происшествия. — Ты дурак? — произносит Чонгук, развернувшись на спину под тяжестью тела Тэхёна, радуясь, что на острове объедаться не получается и его все же не так уж сильно придавили. — А ты? — с недовольством произносит Тэхён. Чонгук вскидывает бровь, смотрит на чужое лицо, произнеся в голове: «Нормально же, вроде, общались». — Ты по бульвару ходишь, что ли?! — Тэхён довольно резко произносил слова, не слезая с Чонгука и со злостью смотря в его глаза, пока тот пытался перевернуться с живота на спину. — Тебе кокос чуть на голову не упал, что бы я с тобой потом делал? Свалился на мою голову, да ещё и сдохнуть тут хочешь. Знаешь, что — не смей. Не рушь душевное спокойствие ещё больше. Чонгука как парализовало. То, что мог получить по голове достаточно увесистым предметом — плохо. С другой стороны, не получил же, так что теперь остаётся только запомнить урок и в следующий раз быть более осмотрительным. Но в данный момент беспокоит другое — Тэхён, сидящий на его бедрах, нахмуривший брови и отчитывающий его таким завораживающим низким голосом, что даже ответить нечем. Чонгук недавно отметил, что Тэхёну очень идёт улыбка. Сейчас, пристально разглядывая лицо напротив впервые так близко, он осознал, что с таким хмурым лицом он тоже очень красивый. — Ты меня слушаешь? — а в ответ тишина. Возмущению Кима нет предела. Воспитательная беседа не возымела никакого эффекта, для кого он только распинался. Встаёт, наконец, на ноги, отряхнувши колени от песка, и надеется дойти до пункта назначения без приключений. Чонгук поднимается следом, опять утонув в своих мыслях, но на этот раз намного внимательно следя за местными орудиями для убийств. Когда дошли до пляжа, солнце совсем спряталось, окрасив лишь часть облаков в нежные персиковые цвета. Поглядывая в сторону океана, Чон следовал за быстрым шагом Тэхёна, стараясь не отставать, чтобы не раздражать того ещё больше. Больше этим вечером не разговаривали, по приходу сложив на полку плоды на полку, предварительно сделав надрезы и улегшись каждый на своём месте. Тэхён, судя по мерному дыханию, доносящемуся с его стороны, заснул быстро, в отличии от Чонгука, который крутился-вертелся, смотрел в потолок, считал в уме кокосы, пытаясь призвать сон, в конечном итоге тихо поднялся, вышел из домика и пошёл к воде, заглушать не дающие спать мысли шумом волн и всматриваясь в яркую луну, что освещает черные воды.

***

Утро добрым не бывает. Непреложная истина, с которой Чонгук соглашается уже несколько десятков лет. Уснуть лишь перед рассветом — совсем глупая идея, учитывая, что Тэхён просыпается рано, старается не шуметь, но иногда задевает рукой бутылки, посуду, создавая шум. Вот Чонгук принимает сидячее положение и пытается разодрать сонные опухшие глаза, убеждая себя, что три часа сна для него достаточно. Солнечный свет пробивается сквозь щели, заставляя сильнее жмуриться и накрыть лицо руками. Он просидел в такой позе пару минут, окончательно прогоняя остатки сна, а затем вспомнил, что причиной пробуждения был какой-то грохот возле входа. Чонгук поднялся на ноги, размял немного спину, непривыкшую ко сну на такой твердой поверхости, затем вышел и увидел Тэхёна, который что-то мешал в миске. — Утро, — коротко поздоровавшись, Чонгук прошёл прямо к заветной пальме-умывальнику, — что делаешь? — Готовлю завтрак. О, на подходе ожидаемые оладьи. — Почему меня не подождал? Я бы помог чем-нибудь, — кинул Чонгук, параллельно умываясь. — Ты всю ночь где-то шатался, вот и не стал будить. Значит, незамеченным его отсутствие не осталось. Ну и пусть. Бессонница — дело житейское, со всяким случается. Но ещё приятно, что Тэхён позаботился о чужом сне, возложив на свои плечи готовку. — Слушай, как тут помыться? — Чонгук задал интересующий его вопрос. Тэхён кивнул в сторону океана: — Так вот же, воды — немерено. Чонгук устало вздохнув, сразу смекнув, что над ним издеваются. — У тебя бы волосы уже дыбом стояли, мойся ты в солёной воде. — Как я мог так оплошать, — наигранно удивлённым голосом произнёс Тэхён. — У кого-то сегодня такое игривое настроение, — которое, несомненно, Чонгука радует. — С чего вдруг? Тэхён поднял уничтожающий взгляд, всем видом передавая не портить его хорошее настроение глупыми вопросами. — Сходим сегодня за панданом, — и, предвидя последующий вопрос, добавил: — Это фрукты, внешне похожие на ананас, но из них я делаю отвары, листья использую как приправу, просто ем, использую для костра. В общем, очень полезная штука. — Я бы сам никогда не узнал, что здесь столько полезных растений. — Благодари судьбу за меня, — отшутился Тэхён, поставив сковородку разогреваться и накладывая порционно тесто. Чонгук не ответил, оставив «да я уже» для себя. Подошёл к «кухне» и внимательно поглядывал на подрумянившиеся оладьи, которые Тэхён снимал на тарелку. Выглядит очень аппетитно. Разложив вторую партию на сковородку, Тэхён сказал налить стоящий в кастрюле компот из черных ягод в кружку и крышку от термоса. Также принёс в маленькой тарелке те же ягоды. Вау. Как для завтрака на (почти) безлюдном острове — это лучшее, что можно представить. — Ну как? — можно было бы и не интересоваться у Чонгука, глядя на то, как он уплетает уже не первый блинчик. — Необычно, но вкусно. Вердикт положительный. Шеф-повар доволен, гость тем более. Можно с чистой душой в очередной раз идти покорять остров.

***

Выдвинулись в путь сразу после завтрака, пока солнце ещё не настолько яркое. Солнечный удар в планы тоже не входил. Пошли не по той же дороге, что и вчера, а в другую сторону от дома. Как сказал Тэхён, кроме пандана, у них ещё один пункт назначение, который пока останется в секрете. Чонгук заинтригован и доволен, что с соседом у них всё, вроде как, наладилось. Обеспокоен только тем, что сам подолгу невольно задерживает на нём взгляд, пока тот не видит. Стоит уточнить, что у него никогда не было длительных отношений, в котором бы он относился к партнеру хоть с какими-то чувствами. Были взаимовыгодные, не требующие ничего, кроме секса несколько раз в месяц. В школьные годы Чонгук рано познал прелести половой жизни, но чувство влюблённости ему было чуждо. В университете об этом не было времени думать, в приоритете учёба, дабы стать достойным приемником отца. Дальше — работа. Серьёзное дело, молодой парень — пришлось сильно стараться, вникнув в сферу с головой, чтобы не оплошать перед семьёй, возлагающей на него огромные надежды. В последние годы стало полегче, но Чонгук так и не встретил своего человека, закрепив за собой звание холостяка. Многие пытались занять место в сердце такого мужчины, буквально вешаясь на него. Он знает, что собой недурен, и такое внимание ему льстило, да и он не фригидный, потребности никто не отменял, но никогда ничего больше совместных ночей не обещал. И вот сейчас он в смятении: почему-то очень сильно нравится слушать Тэхёна, хочется смотреть на него, ходить с ним, хочется. У него на затылке маленький хвостик, спереди небрежно лежат пряди тёмных волос, взгляд спокойный, на лице абсолютное умиротворение. Он немного ускоряется, что-то внимательно рассматривает впереди. Чонгук слышит тихий звук воды вдалеке. Там, куда они направляются. — Тэхён, не говори, что.. — Чон поворачивается к нему и тот кивает головой, подтверждая догадку. — Да ладно! Водопад. Небольшой, скрытый за деревьями, приятно журчащий. Но, кроме того, — это же источник пресной воды. Которую можно и употреблять, и мыться тоже можно тут. Этот остров всё больше нравится Чонгуку. Он подходит ближе, касаясь прохладной воды ногами, лучезарно улыбается. В таких условиях, водопад — действительно счастье. Тэхён тоже это знает, как никто другой. Когда он выбирал между всех островах атолла, добрый мужчина подсказал, где есть водопад и много плодоносных деревьев. — Можем позже сюда вернуться, только возьмём полотенце и шампунь, а пока пошли дальше, сегодня очень жарко, к полудню нужно вернуться обратно. Шампунь. Ну да. Чонгук вновь попытался прикинуть размер чемодана, что Тэхён с собой притянул. Как у него это вышло — неразгаданная загадка. Надо бы выпытать при случае. Тэхён шёл впереди, по своему знакомому пути. Хорошее утро ознаменовалось плохим продолжением. Тот, кто ещё вчера причитал смотреть по сторонам и с осторожностью передвигаться под опасными пальмами — сам не уследил. Кокос упал аккурат между лопаток, сбив с ног неожиданным падением. Чонгук безумно испугался, в две секунды преодолев отделяющие их метры и упал на колени, со всей осторожностью переворачивая Тэхёна на спину. Тэхён прерывисто выдыхал, медленно моргал — и сам перепугался. Сорвись он на секунду раньше и упав на голову, мог обеспечить в лучшем случае — черепно-мозговой, в худшем.. Не стоит об этом. За три года такого ни разу не было, а тут что не день, то стресс из-за увесистых плодов. — Тэхён, как ты себя чувствуешь? — взволнованными глазами всматриваясь в напуганное лицо. — В порядке, — медленно ответил, стараясь успокоить вылетающее из грудной клетки сердце. — Подай, пожалуйста, воды. Чонгук закопошился, ища заветную бутылку в походном рюкзаке, открыл крышку и помог Тэхёну приподнять голову, чтобы тот сделал несколько глотков. — Никудышний у тебя учитель, — слабо улыбнувшись уголками губ, Тэхён опустил голову на песок, пытаясь дышать ровнее. — С этой минуты мы ходим только по пляжу, никаких пальм. — сказал, что отрезал. Отлеживаться здесь нельзя, потому через несколько безмолвных минут Тэхён попытался подняться, игнорируя боль в верхней части спины. Не выделываясь, принял помощь Чона, который подал ему руку, а затем придерживал, помогая идти. Негласно решили возвращаться к дому, никуда больше не сворачивая. Впечатлений хватило. Отошли не так далеко, так что вернулись довольно скоро. Вдвоём зашли в домик, где Тэхён сразу прилёг, закрывая глаза. Чонгук решил его не беспокоить. Вышел и прямиком к океану, расположившись возле низкорослого дерева, создающего тень своими листьями.

***

Так странно. Ситуация, что произошла сегодня сильно пошатнула душевное равновесие Чонгука. Вчера, после того, как его из-под дерева оттолкнул Тэхён, — он чувствовал благодарность. Совсем не был напуган после такого стрессового падения. Только сердце участило свой ритм. Только не по причине опасной для жизни ситуации, а из-за Тэхёна. Это чертовски странно. Они знакомы несколько дней, каждый делился лишь несколькими фактами из своей жизни. Вопреки всему, мысли о лежащем неподалеку человеке, отзываются каким-то щемящим чувством груди. Пока даже не разобрать, что это, откуда оно взялось и что с этим делать. Ответ на поверхности, но пока Чонгук не может разобраться. Хочется порадовать Тэхёна, банально самому заняться обедом, пока тот не имеет на это сил. Поэтому Чонгук прервался от созерцания голубых вод и пошёл ловить рыбу. Снасти находятся на видном месте, он взял всё с собой и приступил к рыбалке. Улов получился небольшим, но как для новичка — лучше, чем ничего. Больше проблем было с разведением огня, он уже видел процесс, пока этим занимался Тэхён, но на практике это оказалось сложнее. Тем не менее, уже через час в казане кипела уха, приготовленная новым маэстро. Он пробовал в процессе, добавлял соль и приправы, что лежали на полке в пакетиках. По скромному мнению Чонгука, получилось вполне сносно. — Тэхён, — присев около него, Чонгук коснулся плеча, пытаясь разбудить, чтобы тот шёл обедать. Спящий красавец (так же подмечено Чонгуком) медленно и нехотя поднимал веки. Дневной сон очень жестокая вещь. Кажется, что только минуту поспал и приходится вставать. Ещё и ходить вялым остаток дня. Тэхён не сразу понял, для чего его зовут. Но, увидев рядом Чонгука, — подумал, что тот захотел поесть. Ну а что, готовой еды нет, магазина тоже, вот и решил повара разбудить. Смирился с тем, что его не пожалела жизнь, так чего бы малознакомому Чонгуку о нём переживать. Вышел из домика вслед за Чоном и очень удивился, заметив дымящийся суп в тарелках. — Ты сам приготовил? — неверяще изогнул бровь, а в ответ получил взгляд Чонгука, выражающий примерно «Да нет, рядом лодка проплывала, предлагала гуманитарную помощь». — Я же не совсем безрукий, — прилетело в ответ, — садись скорее, сейчас остынет. Тэхён послушал его. Что сказать, очень даже вкусно. Не хуже стряпни Тэхёна. Но, что самое важное, — очень приятно. О нём позаботились. Тэхён привык всё сам, здесь и помощи было ждать не от кого, а тут и помогли дойти до дома, и накормили, а после опять отправили отдыхать. Он послушал, спина ещё побаливала. Только сон больше не шёл. В голову лезли разные мысли. Вспомнился он. Тот, что до сих пор иногда приходил во снах, напоминая Тэхёну о радостных днях, о счастливом прошлом. После таких сновидений он раньше ходил разбитым. К счастью, настолько упаднические настроения давно его не беспококоили. Иногда случались плохие дни, когда он проигрывал в голове их совместный отдых, вспоминал семейные ужины в доме его родителей, теплую атмосферу рождественских праздников и с едва заметной печалью пускал скупые слёзы. Сколько бы времени ни прошло, он был один. До одного дня, когда ему повстречался некий Чон Чонгук. Кто там наверху над ним смилостивился, послав на подмогу человека, которому сперва он был совсем не рад, — загадка, которую ему никогда не разгадать. Он вертелся несколько часов, так и не сумев отойти ко сну. К тому же, Чонгука не было ни слышно ни видно, в домик не заходил после того, как разобрался с посудой, так что Тэхён решил пойти на поиски. Подошёл к полке с дверцой, открыл её и выудил бутылку вина, решив, что пора опустошать стратегические запасы. Он её берег как раз для такого нервного дня. Прихватил с собой посуду, в которую его можно налить и, наконец, вышел. Чонгук сидел возле океана, облокотившись об дерево и вытянув ноги, касаясь прохладной воды. Тэхён сначала думал, что он рассматривает горизонт, дожидаясь заката, который не удалось застать вчера, но нет. Подходя ближе заметил, что у того закрыты глаза, лицо расслаблено, обдуваемое ласковыми порывами ветра. Тэхён присел рядом, всматриваясь вдаль. Чонгук услышал шевеление возле себя и открыл глаза, изумлённо смотря на бутылку в чужой руке. Он не может перестать удивляться всем этим вещам, которые чисто физически сложно — да что там — нереально привезти. Повернувшись вбок, Тэхён застал вполне ожидаемую реакцию и решил, что нужно поделиться с Чонгуком кое-чем важным. Молча налил понемногу вина и передал в чужие руки стакан. — Я собирал сюда самое необходимое, — нарушив тишину, Тэхён начал свой рассказ, — то, без чего не смог бы выжить. Снасти, инструменты, палатку, некоторые вещи. Я планировал прилететь в город, возле которого и находятся эти острова и там же найти кого-нибудь, кто довезёт меня до этого места, — спустя несколько лет даже ему самому удивителен путь, который он проделал. — Так и вышло. В порту много рыбаков. Там я нашёл мужчину, который хорошо знает местные территории. Он не сразу согласился на моё странное предложение. Говорил, что я поступаю глупо и оно того не стоит, что бы ни случилось; но я был настроен решительно. Для меня было довольно удивительно, что этот человек так яро пытался меня отговорить, несмотря на то, что я предложил ему хорошие деньги, чтобы просто доставить меня на остров. Чонгук слушал очень внимательно, ведь самого безумно интересовала как именно Тэхён оказался здесь. — Как он сам мне рассказал, у него сын — мой ровесник, вот он и распереживался. Сказал, что если бы его дитя такое учудило — слёг бы сразу с больным сердцем. В конечном итоге, мы добрались до острова. Он помог мне расположиться, всё пытался меня переубедить вернуться. Но, как видишь, я был непреклонен, — немного грустно улыбнувшись Тэхён сделал глоток вина и продолжил: — мы сошлись на том, что он будет переодически сюда приплывать. Вдруг я всё же надумаю вернуться. Два-три раза в год он наведывается ко мне, заодно привозит некоторые вещи. — И за всё это время ты ни разу не хотел вернуться обратно? — Чонгук с трудом воспринимал информацию. Что хорошо — здесь бывают люди и выбраться получится. Что странно — как Тэхёну не надоела эта одинокая жизнь. — У меня не было причин возвращаться. — Родители, родственники? Неужели у тебя нет никого, кто переживает за тебя? Надавил на больной мозоль. Это Чонгук сам понял из-за затянувшейся паузы. — Моя семья погибла. Мы переехали в Канаду, когда я ещё был младенцем. С корейскими родственниками у нас никогда не было никаких отношений, мы не общались. Я даже никого не знаю. Кому обо мне переживать. Чонгуку сложно это представить. У него большая дружная семья, когда все собираются — в доме не протолкнуться. Друзья тоже есть. Для него одиночество совершенно непонятная материя. Как так может быть? У одного море родственников, близкие друзья, а кому-то даже не к кому обратиться в сложной ситуации. Чонгук сочувствует Тэхёну, но не говорит вслух слова жалости. Как бы там ни было, но нужно быть сильным, чтобы решиться на столь отчаянный шаг. — Знаешь, я слышал, что некоторым справиться с моральной болью помогает работа, погружение в какое-то дело оно, вроде как, отвлекает, — Чонгук не стал детально расспрашивать о гибели родных Тэхёна, переключившись на другую сферу жизни. — Ты говорил, что по профессии — хирург. Работа тебе тоже не помогала? — Я после того дня ни разу не возвращался в клинику, — Тэхён рассказывает медленно, отрывает от себя все слова, — мой молодой человек был болен, я следил за его лечением, в целом получалось поддерживать стабильное состояние, но.. — шум волн заглушает тяжелый вздох, сорвавшийся из чужих уст, — в тот день, кроме моих родителей, меня покинул и он. — Ты не виновен в произошедшем, — Чонгук совсем не знает, что правильно говорить в таких ситуациях. — Мне не хватило опыта, я уверен. Несколько первоклассных специалистов предлагали свою помощь, хотели заняться его обследованием, но я решил, что никому не могу доверить здоровье моего любимого человека. Ограждал его ото всех, в итоге сделав худшее самостоятельно. — Так случается. Стаж работы не даёт гарантий в том, что организм перестанет бороться. Вы долго были вместе? — Почти 5 лет. — Я думаю, он бы не хотел, чтобы без него ты поставил на себе крест, — повернув голову вбок, Чонгук смотрит на Тэхёна, расфокусированным взглядом смотрящего на водную гладь. Он мечтал отметить нашу пятую годовщину на островах. Только природа и мы, безнадёжно влюблённые и счастливые, — по щеке скатывается одинокая слеза, следствие воспоминаний. — А отметил я один, безнадёжно печальный и потерянный. Говорят, чтобы освободиться от своей боли — нужно поделиться ею с кем-нибудь другим. Довольно лживое предположение. После рассказа жизнь Тэхёна не заиграла новыми красками по щелчку. Свою боль он уже прожил сам, день за днём, бесчисленное количество раз проигрывая самые счастливые моменты своей жизни с понимаем, что так больше никогда не будет. Ещё в тот день он пообещал себе, что он не сдастся, будет жить, храня в сердце светлую память о своей семье, о нём. Солнце медленно уходило за горизонт; волны, ещё днём гонимые сильными ветрами, стихли, уступив место штилю. Бутылку вина на двоих понемногу расходилась. Тотальное умиротворение. Две фигуры, сидящие на песке, неслучайно встретились взглядами. Трепетные касания, робкие прикосновения. Так страшно разрушить эту идиллию. Не повиноваться чувствам тоже страшно, они сильнее нас. Ни у одного в глазах нет протеста, в одних - море. Манящее, спокойное, влекущее. Наверное, за три года Тэхён столько раз смотрел на море, что она запечатлелось в его глазах. А у Чонгука в глазах - лунный свет, будто он создан для того, что осветить морскую гладь, вновь превратить темные пугающие воды в завораживающую стихию. Все ощущения обостряются в то первое прикосновение губ. Море проникает под каждую частичку тела.