Нити

      Воскрешённые шиноби всё ещё дергались в путах, но им недолго осталось: Итачи уже отдавал Кабуто приказ отменить технику, и неподконтрольные тому руки медленно складывали печати.       — Ты всё-таки сделал это, — Хидан приобнял меня за плечи. — Я ведь говорил, что ты сильнее него.       Да… Я сделал это. Я смог преодолеть свой страх перед этим человеком. Но остался ещё один, и если всё пройдёт, как положено по канону, то, боюсь, мне предстоит встретиться с ним в ближайшее время…       От тел воскрешённых поднялись вверх потоки света, а сами тела рассыпались в труху. Я отпустил их, так как они больше не представляли угрозы. Тут же женщина с серебристыми волосами положила руку на плечо Хидана и что-то тихо прошептала ему на ухо, кажется, извиняясь за что-то. На это парень вздрогнул, а после отмахнулся, мол, забыли. Сасори, что тоже готовился отойти в иной мир, теперь навсегда из последних сил бросился к выходу, видимо, собираясь что-то сказать своему напарнику. Орочимару переговаривался с Итачи, кажется, заверяя того, что всё в порядке и вреда он причинять не будет. Я медленно перевёл взгляд на НЕГО. Уже совсем не страшного. Пепел, покрывающий тело, спал окончательно, и душа уже была готова отлететь в чистый мир, но… Хидан поймал её. Просто схватил душу рукой, не позволяя взмыть вверх.       — Куда собрался, блять? Думаешь, я так просто дам тебе уйти?       — Что ты собрался делать? — поинтересовался я. Я уже догадывался, что именно, но не знал, как.       Как можно отправить уже бестелесную душу к Джашину?       — Смотри внимательно. Ты тоже так потом сможешь.       Хидан достал свою косу и принялся читать какую-то совсем уж зубодробительную молитву на древнем языке. Дух безумца, будто бы почувствовав, что сейчас произойдёт, задёргался в чужой руке, рыча и осыпая Хидана проклятиями, но тот лишь взмахнул косой, буквально перерезая ЕГО пополам. Раздался жуткий, потусторонний крик, а затем ОН медленно начал терять человеческий вид, уменьшаясь в размерах. Очень скоро на месте человеческой души оказался всего лишь маленький светящийся шарик, который, впрочем, скоро исчез, будто бы его и не было.       — Ку-ку-ку, как удивительно! — раздался голос Орочимару. Причём достаточно близко, чтобы я рефлекторно отшатнулся от неожиданности. Подполз незаметно, гад. — Ещё более интересно, что больше половины состава Акацуки покинули организацию. Хотя, — он перевёл на меня взгляд вертикальных змеиных глаз, — от тебя это было вполне ожидаемо.       — Что, змей, разочарован, что ты не один до такого додумался? — хмыкнул я, пока Хидан вцепился мне в плечо, грозно глядя на моего собеседника.       — Скорее, несколько расстроен тем, что мне не удалось приобрести столь интересные экземпляры в свою лабораторию, — оскалился он, сверля нас оценивающим взглядом сумасшедшего учёного.       Так, а давай без этого, а?       — У меня есть к тебе предложение, — сощурился я. — Видишь ли, разрушая Такигакуре, я не стал уничтожать хранилище техник, а лишь спрятал его. Так что я выдаю тебе его месторасположение, а ты забываешь о том, как положить меня или же Хидана на операционный стол. В конце-концов, как последний оставшийся житель деревни я имею полное право распоряжаться её секретными техниками.       Я не без удовлетворения отметил, как изменилось выражение лица змея. Тонкие брови взлетели, а рот с узкими змеиными клыками приоткрылся, едва слюной-ядом не капая. Почуял халяву, словно голодный змей — кролика.       — Что ж, я вижу, ты согласен.       — Орочимару, — вдруг подал голос Итачи, прерывая нашу занимательную беседу, — у меня есть к тебе небольшая просьба. И я надеюсь, то ты сможешь её выполнить… — Глаза Учихи сверкнули шаринганом.       Как я понял из дальнейшего разговора, тот, поразмыслив, решил высказать Хокаге пару ласковых и заодно расспросить о мотивах его действий, хотя, скорее будет сказать, бездействия. А после моей «вправки мозга» претензий у него накопилось немало, как и у младшего братика, который, пока распаковывал Орочимару, каким-то образом успел схватить парочку напавших на них зецу.       Кажется, я своим вмешательством в канон случайно создал монстра? Даже двух. Тут уже никакая нарутотерапия не поможет. Надеюсь…       Тут нам всем снова пришло сообщение из главного штаба, что, мол, Мадара не развеялся после отмены «эдо тенсей», и нам бы поторопиться. Почему нам? А потому, что у Альянса всего три сильных козыря: Каге, которые видимо уже немножко так не у дел, джинчурики и мы. Как по их мнению мы должны одолеть самого Мадару, вопрос отдельный.       В общем. Анко, которая очнулась, Итачи отправил с докладом о произошедшем, хотя та крайне неохотно слезла со спины Дейдары. Любит помоложе? Кстати, о Дейдаре, как я понял, Сасори напоследок всё же успел ему что-то да сказать, но вот что, об этом вдохновлённый подрывник предпочёл умолчать. Несмотря на срочность, братья-Учихи не спешили отказываться от своих планов на змея, поэтому наш дальнейший путь лежал в храм масок Узумаки в Конохе, ведь только так можно было призвать Шинигами и вытащить из него души Хокаге. Пленные зецу тоже направились с нами, и лишь Карин и Кисаме отклонились от курса, направленные на поле боя Каге с Мадарой, чтобы подлечить по необходимости первых, договорившись позже встретиться в месте сбора основных сил. У Карин была передача чакры через укус, Кисаме мог лечить с помощью Самехады, так что справятся с задачкой они даже лучше ирьенинов.       Одно лишь меня смущало: воскресить для разговора братья хотели всех Хокаге. Всех. А значит, и Первого тоже. На моё заявление, что Первый и Второй жили в одно время, и последнего вполне хватит для рассказа о том, как же жили Учихи в те времена, лишь сказали, что мнение первого нужно для полноты картины. Ну за что мне это?! Хидан, спасибо за подбадривающие речи, но то, что я справился с одним своим страхом, ещё не значит, что я справлюсь со всеми сразу!       Эх, ну ладно. Попробую. Надеюсь, что не помру от сердечного приступа, едва его увидев…       Храм клана Узумаки в стране Огня представлял такое себе зрелище: давно заброшенный и поросший паутиной. Очевидно, о нём не заботились, как минимум, со времён смерти Кушины, если не самой Мито. Как только мы взяли нужную маску, то продожили путь, кто бы мог подумать, снова в Коноху, а конкретно — в подвал храма клана Учих. Людей на улицах деревни почти не было, а даже если бы и были, то вряд ли кто-то стал бы нас останавливать. Пройдя внутрь, я зажёг давно потухшие факела с помощью маски, пока остальные раскладывали зецу. Четыре для Хокаге и пятый для змея. Растения шипели, рычали и пытались высвободитбся из пут, но всё было без толку. В конце-концов сами по себе цветочки были достаточно слабыми и больше полагались на свою многочисленность, либо простую хитрость, как, например, когда прикинувшись мной, один из них напал на ирьенинов.       — Итак, начнём, — Орочимару надел на себя одну из масок, и…       — Так, Хидан, это нормально, что я его вижу? — спросил я, вцепившись взглядом в появившуюся полупрозрачную фигуру Шинигами.       — Ага. Ты же видел Джашина, значит и его можешь, — радостно ответил пацан.       — А я ничего не вижу… — расстроенно пробормотал Амеюки и опустил взгляд.       — И не должен. Ты пока что только начал свой путь в джашинизм, — успокоил его Хидан.       Шинигами злобно на меня посмотрел, сжимая в зубах меч. Он ведь не может ничего сделать без приказа связанного с ним через маску Орочимару? Правда же?       — В чём дело, старший брат? — раздался знакомый голос прямо над моим ухом. Твою мать! — Чем ты так недоволен? Ах, да, ты видишь душу, что ускользала от тебя раз за разом. Жаль, но эта душа принадлежит мне, — ехидно произнёс Джашин, по-собственнически положив локоть мне на плечо, будто я какая-то тумба.       Шинигами явно было что ответить, но его рот был занят его же мечом. Впрочем, ненадолго: повинуясь воле носителя маски, бог смерти вытащил изо рта меч и вспорол себе брюхо, выпуская на волю четыре пленных души, что потянулись к телам зецу, повинуясь уже совсем другой технике. Я нервно сглотнул. Так, ладно, спокойно. Я справлюсь. Он меня наверняка и не вспомнит. Не вспомнит же, да? Столько лет прошло, да и скольких шиноби он убил до и после меня…       Вернувший свои руки змей быстро выполнил нужную технику, и тела зецу начали покрываться пеплом. И одно из них начало приобретать очень знакомые черты… Я невольно сглотнул и попятился назад, но Хидан схватил меня за руку, крепко сжав мою резко похолодевшую ладонь своей горячей. Я помнил, что даже спасавшее меня не раз «земляное копьё» было бессильно против мокутона, помнил, как меня едва не превратили в фарш. И знал, что если Хаширама вырвется из-под контроля «эдо тенсей», то ничто не помешает ему сделать то же самое… Начало разговора для меня было как в тумане — я всё-таки слишком сильно погрузился в мысли о своём страхе, но кое-что я смог выцепить.       Первым наехали на Тобираму Сенджу как на того, с чьей политики всё и началось. По мнению Учих, создание военной полиции было клановой сегрегацией, вот только сам Хокаге был иного мнения. Он рассказывал о проклятии клана, о том, как испытав чувство невыразимой потери, Учихи превращали свою любовь в ненависть. Проклятие, ха! Как по мне всё это — выдумки «любвеобильных» жителей Конохи. Не можешь простить, отпустить и зациклился на мести? Значит, с тобой что-то не так и ты проклят ненавистью!       — Ваши намерения дать Учихам шанс направить свою силу на благо Конохи были благими, Второй-сама, — несмотря на уважительное обращение Итачи почти шипел. — Однако их реализация привела клан к тому, что сейчас от него осталось лишь двое. Ваш ученик Данзо Шимура хорошо постарался, продолжая ваше дело, и помимо того, что Учихи были ограничены военной полицией, их переселили на окраину деревни. Да даже так люди Конохи не видели в полиции своих защитников. Они их боялись. Боялись за то, что те просто делают свою работу, которой их обеспечили вы сами.       — Так может проблема была в них?       — Тобирама! Первый рявкнул на своего брата, и мне едва не стало дурно от его голоса.       — Если этот мальчишка считает, что имеет право учить меня, как обращаться с его кланом, то пусть предложит свои варианты!       — Я не учу вас, Второй-сама. Я лишь пытаюсь сказать, что вы были неправы, — невозмутимо продолжал Итачи.       — Жалкий сопляк!       По помещению прошёлся поток чакры Сенджу, заставив меня крепче вцепиться в руку Хидана, но это было только начало. В попытке успокоить брата чакру выпустил уже старший Сенджу, от чего из досок пола начали прорастать живые ветви, а меня… Просто накрыло. Я схватился за сердце и осел на землю, жадно хватая ртом воздух. Слишком знакомое ощущение. Слишком давящее. Ворона, всё время тихо сидящая на моём плече, слетела с громким карканьем и закружилась под потолком, Амеюки, вскрикнув, вцепился в мою руку. Даже когда Первый убрал поток ки и дружелюбно рассмеялся, извиняясь, легче не стало.       — Хидан, Джуго, выведите Какузу на поверхность, — спокойно произнёс Итачи. — Боюсь, мне предстоит ещё долгий разговор с уважаемыми Хокаге.       — Кстати о вашем Какузу. Почему от него несёт моей чакрой?! — возмущённым тоном произнёс Второй.       — Боюсь, сейчас не время отвечать на подобные вопросы, — осадил его Итачи.       Мне б столько смелости как у него…       Меня вывели на поверхность, где я смог продышаться и прийти в себя. Джуго после этого вернулся вниз, а вот Хидан уже остался со мной.       — Знаешь, — полушёпотом сказал он, — сперва мне показалось, что не такой уж этот твой Первый Хокаге и жуткий…       — А теперь? — так же тихо поинтересовался я.       — Беру свои слова назад. Я бы тоже обосрался с таким сражаться.       Я молча достал из кармана сигареты и принялся курить. Сперва я почти не слышал, что происходит внизу, а потом раздались крики. Похоже, что Итачи высказывал свои претензии уже Третьему Хокаге, а тот приводил аргументы в свою защиту. Хотя… Замени все эти «аргументы» выкриками «Общее благо! Воля Огня!» ничё толком не поменялось бы. Кажется, к «наездам на Хокаге» присоединился ещё и Саске, всё это время молча слушающий и не перебивающий своего брата. По крайней мере, мне кажется, что я слышал его сорванный голос. А потом… Тишина. Целых полминуты было до ужаса тихо, когда вдруг проход в подвал вспыхнул оранжевым. Сусаноо Итачи.       — Какого хуя там происходит?! — Хидан подскочил.       Из подвала с ошалевшими глазами выбежал Амеюки и, ничего не говоря, принялся тянуть нас внутрь. В этот раз интерес значительно пересилил страх, так что особо сильно тащить меня ему не пришлось. А внизу… Итачи запечатывал Третьего клинком Тоцука!       Первый и второй стояли с понурым видом, похоже, осознав-таки свою ошибку, а Четвёртый просто ошалело переводил взгляд то на Третьего, то на Итачи. Я как-то даже забыть о юном каге успел…       Едва завидев нас с Хиданом, Итачи прекратил запечатывание души в бутыль. Какой бы диалог у них ни был, но это явно разозлило Итачи и шокировало Первого и Второго настолько, что те решили оставить его Учихе на суд.       Вытянув клинок в нашу сторону, Итачи жёстко произнёс, сверкая вечным мангекё шаринганом в глазах:       — Сделайте с ним то же самое, что и с тем воскрешённым.       Оп-па, вот это было неожиданное предложение! Ещё более неожиданным стало то, что Хидан, внезапно, протянул свою косу мне.       — Сделай это, — твёрдо сказал он глядя мне в глаза. — Ты сможешь. Я знаю.       С этим взглядом и голосом… Невозможно было поспорить. Я молча взял косу из чужой руки и попытался вспомнить было те слова на древнем языке, когда знакомый голос буквально зашептал их мне на ухо, да так, что слова эти оседали кажется на самой коре мозга.       Так что я твёрдо знал, что нужно делать.       — Итачи… ты… — прохрипел уже распадающийся Третий, но это уже ничем не могло ему помочь.       Едва я начал произносить слова древней молитвы, как почувствовал силу, что плавно распространялась по косе. Схватив ладонью душу Хокаге за плечо, я стащил его с клинка Тоцука. Странное было ощущение — держать в руке нечто нематериальное. Душа была холодной и невесомой. Это уже не чакра, не что-либо с нею связанное. Чистая магия, казалось бы, чуждая этому миру.       — Прощай, Хирузен Сарутоби, — только и произнёс Итачи, когда я замахнулся косой.       Хокаге закричал, будто бы ему было больно, а затем так же, как и в случае НЕГО, душа начала уменьшаться, пока не исчезла полностью. Хотя нет. Он не исчез бесследно.       Он отправился к Джашину. Навечно.       — Ну, как ощущения? — улыбнулся Хидан, притираясь к моему плечу.       — Никогда не чувствовал ничего подобного, — выдохнул я. — Это было… Восхитительно. Как думаешь, мы можем так же сделать с душой Мадары?       — Было бы неплохо, но… — Хидан грустно вздохнул. — Если мы не сможем отделить душу от оболочки, то ничего не выйдет.       — В таком случае, я запечатаю его клинком Тоцука, — заявил Итачи. — А вы… — он обернулся к оставшимся трём Хокаге. — Мы можем отпустить ваши души обратно, но если вы хотите помочь остановить Мадару, то мы примем эту помощь. Но вы не станете нападать на моих людей, что бы ни случилось.       — Даже если вы захотите причинить вред Конохе? — параноидально спросил Второй Хокаге.       — Я думаю, Коноха прекрасно справится и без нас, — фыркнул я.       — Хм? — Хаширама посмотрел на меня карими глазами на чёрной склере, чуть выгнув бровь. Мне стало не по себе. — Извините, а мы случайно нигде не встречались раньше?       Блять!       — Не думаю, — соврал я, сглотнув подступивший к горлу ком, — вы жили слишком давно, чтобы мы могли встретится.       — А разве вы не… — начал было стоящий чуть поодаль от Саске Суйгецу, на что получил затыкающие взгляды как от меня, так и от Хидана.       — Правда? Но у вас такое знакомое лицо…       — Это мог быть любой шиноби в маске! — возразил я.       — Вообще я про верхнюю половину. Особенно глаза.       — Да демоны со всем этим! Откуда у тебя моя чакра?!       Очевидно, что Мадара будет далеко не главной моей проблемой на ближайшие несколько часов… Я обязательно выживу.