Так ли страшен змей, как его малюют?

Открытое окно съемного домика в небольшой деревушке Эссекса. Кухонный стол у самого окна, где стоит ваза с жёлтыми нарциссами и чашкой уже остывшего кофе. Вечернее солнце светит в окно, усиливая рыжий оттенок волос и россыпь веснушек на лице мужчины. Он щурит глаза и хмурит лоб, вчитываясь в толстенький сценарий на первой странице которого написано «The Serpent Essex». Хиддлстон устало трёт глаза, откидывается на спинку стула и переводит взгляд вдаль. Всё так же жмурясь от солнца, вглядывается в окружающую природу и тяжело вздыхает. — Может хочешь прогуляться? Бобби надоело бегать лишь во дворе, да и он скучает по тебе. — спрашиваю я, легко касаясь плеча мужчины. Он накрывает своей ладонью мою и немного сжимает пальцы. — Сегодня возле трейлеров было слишком много фанатов. Не хотелось бы привести их к нашему дому. Я обошла его, присела на край стола. Том пристально посмотрел в глаза, подняв брови вверх: — Что? — Бобби это сам объяснишь! Брови поползли ещё выше, а потом он тихо рассмеялся своим эхэхэ. Я взяла его чашку кофе, отпила глоток и поморщилась. Холодная жидкость неприятно горчила на языке. — Нужно бросать привычку пить твой кофе! Без сахара он ужасен! И снова его тихий бархатный смех: — Ты ничего не понимаешь во вкусе кофе, Т/И! Я убрала чашку на столешницу, и подошла к нему вплотную. Мужчина сидел не очень близко к столу, потому я с лёгкостью смогла перекинуть ногу, оказавшись на его бёдрах. — Будем спорить о вкусах кофе, или найдём занятие более интересное и приятное? — я очертила пальчиком его скулу, провела по шее, и остановилась на границе, где футболка скрывала ямку между ключицами. Томас хитро улыбнулся, опустил голову, что-то раздумывая долгие секунды. Потом взглянул мне в глаза и сжал руками бедра. — Тогда ты со мной репетируешь завтрашнюю сцену! Идёт? — Надеюсь не бег по полям? — я вспомнила, как чуть ли не целую неделю они снимали в поле и у реки, где Тома гоняли с утра до ночи. — Нет, эротическую сцену. — Он коварно улыбнулся, облизывая губы. Я даже немного отпрянула, упираясь руками в его грудь. — Как эротическую? Ты же сказал, что в этом сценарии нет ничего подобного! — из меня так и лезло возмущение. — Эхэхэ — Что ты смеёшься? — Я пошутил. Том грубо притянул к себе за бедра, и провел носом по шее, вдыхая запах. От этого по моей коже пробежали мурашки, а низ живота стал наполняться теплом. — Может быть. — добавил Том, и прикусил кожу на шее.  — Я говорила, что ненавижу тебя, Хиддлстон? — спросила я, но только крепче прижалась к его телу и не могла спокойно сидеть. — Угу. — промычал он, не отрываясь от шеи, — каждый раз, когда я тебе читал новый сценарий. — Ненавижу… Моё слово уже превратилось в стон. Невозможно было думать о чем-то другом в этот момент. Только его губы, влажный язык на шее и горячее дыхание на коже. Крепкие руки под футболкой и твёрдое возбуждение, которое зажато между наших тел. Мне не хватает его поцелуев на губах, я хочу почувствовать его вкус. Поднимаю руками голову и целую в губы, сразу проникая языком внутрь. Вкус… Пьянящий сильнее крепкого алкоголя с запахом крепкого кофе, но сладким послевкусием. Невозможно оторваться, невозможно насытиться. Но одних губ и языка мне становится мало. Пытаюсь освободиться из его объятий. Не получается. Прошу отпустить меня. Вижу в глазах непонимание и разочарование. Но лишь на миг. Пока я не встаю перед ним на колени, и не спускаю с возбужденной плоти домашние штаны. Что на счёт белья? А ничего, мы его по прежнему редко носим, тем более дома. На секунду замираю в нескольких сантиметрах, так чтобы дыхание щекотало разгоряченную головку члена, и смотрю ему в глаза снизу вверх. Этот взгляд! Он прожигает насквозь, заставляет душу упасть в пятки, а тело трепетать и сгорать от желания. Но ещё минутку, ещё минутку, чтобы и здесь попробовать его на вкус. И я пробую, хоть и знаю его наизусть. Медленно, но крепко обнимаю губами, и прижимаю снизу языком. Двигаюсь плавно, распаляя его ещё больше. Том цепляется пальцами за край стула, чтобы не сорваться и не схватить меня за волосы. Шумно выдыхает сквозь зубы, но не отрывает взгляд. Сладкая пытка для обоих. Ему хочется больше ощущений, а я уже не могу совладать со своим желанием. Поднимаюсь с колен, и он расправляется с моими брюками и бельём в мгновение ока. За бедра подсаживает на край стола и снова впивается в припухшие губы. Так он заглушает мой стон, когда входит внутрь. Мы напротив открытого окна, хоть впереди уже нет домов, сбоку все же есть соседи. Надеюсь, они сейчас не решили в своём саду посадить новые цветочки, а заодно послушать чем мы заняты. С каждым толчком я все меньше могу сдерживаться, чтобы не стонать во весь голос. Но, когда он пропускает руку между наших тел, дополнительно стимулирует клитор, я не выдерживаю. Сильнее прижимаю его бедра ногами так, что самой становится больно. Вот только это ещё сильнее приближает оргазм. Тело и разум на грани, чтобы рухнуть в пропасть наслаждения. И после двух сильных движений оно доходит до той самой точки, когда мир взрывается, а потом медленно собирается воедино. В ушах ещё звенит, а напряжение Тома ещё никуда не ушло. Он просто держит меня в крепких объятиях, чтобы я не рухнула на стол. Немного прихожу в себя, и обхватываю его плечи руками, целуя в шею. Это знак, что можно продолжать, и даже говорить ему ничего не нужно. Томас в считанные секунды добирает свое, изливаясь мне на живот, тихо рыча на ухо. Из объятий я не отпускаю своего мужчину, пока его сердце колотит с такой силой, что я ощущаю его своей грудной клеткой. Солнце зашло минут 15 назад, оставляя нас в полумраке. Из окна по спине проходится прохладный ветерок, порождая новые мурашки на коже, только теперь уже от холода. Горячее дыхание Тома греет мою шею, а тёплые руки обнимают спину. Так тихо, спокойно и хорошо. Красивые звуки природы: за окном шелестит молодыми листьями ветер, вдалеке слышно шум речки; а здесь лишь стук сердец и наше дыхание, одно на двоих.