Самородок

      Игорь прибыл на место, когда понятые уже окончательно утомились, а следователь из областного вычищал подошву веткой. Заметив Грома, он со вздохом и распрямился и вяло отдал честь. Начал погружать:       — Взрывной воронки нет. После тело не трогали, следов волочения нет.       Лейтенант перегнал травинку из одного уголка рта в другой.       — Только вот эти вот… отпечатки.       Игорь присел на корточки чуть сбоку, чтобы не мешать спецам собирать и фотографировать улики.       Перстни и массивная золотая цепь словно вплавились в обугленное месиво, что когда-то было человеком. Поверх громоздкого золотого креста растеклось и застыло лужицей, скорее всего, олово — старый совсем дешёвенький нательный крестик не выдержал жара. От одежды в верхней части мало что осталось, как и от тела в целом. Характерного запаха горючего не чувствовалось.       Чёрная жирная земля, привезённая для деревьев, отлично сохранила следы. Гром прикинул размер на глаз — явно не от кроссовок Ипатова. Из следов складывался вытоптанный круг с телом в центре. Метра четыре в диаметре. Угадывался фрактальный узор.       — Хоровод тут что ли водили, — почесал в затылке следователь из областного, сдвигая фуражку на лоб.       — Что с запалом?       Лейтенант, полистав записи, развел руками. Гром сжал зубы, проглотив пару метких фраз, чтобы не отвлекаться на пустой конфликт. Отвернулся к трупу.       Два выжженных кратера в груди, справа и слева. По животу змеились глубокие бескровные трещины от жара. Огонь превратил ребра в золу, тогда как пресловутые кроссовки кое-где сохранили первозданную белизну. Лица же не осталось совсем, сквозь уголь и сажу издевательски сверкала пара золотых зубов.       Белесая утренняя хмарь, оставшаяся от белых ночей, не давала разглядеть картину, а разнонаправленный свет прожекторов искажал линии.       — Кто обнаружил тело?       — Этот, сосед. Очередько, Иван Юрьевич. Собака сорвалась с поводка, пошел за ней.       Игорь посмотрел на лейтенанта из-под бровей, и тот продолжил:       — Ещё на территории две бригады рабочих. У них там праздник какой-то, так что вчера никто не работал. Обдолбались, небось, и перепутали хозяина с барашком, хех… Кхм. Прошу извинить. Они вон там, у бытовок. Ждём переводчика.       Гром выдохнул, возвращая себе самообладание. Решил переключиться на спецов от греха подальше.       — Убийство? — спросил Игорь.       Криминалист пожал плечами.       — Ран, кроме ожогов, нет, но тело сами видите в каком состоянии.       С веранды недостроенного дома открывался отличный вид на Финский залив. Гром окинул взглядом пейзаж, когда-то вдохновлявший великих маринистов, и поплотнее запахнулся в кожанку. Небо все больше темнело: может ливануть в любой момент. Тогда с уликами можно будет попрощаться.       Сосед убитого маялся поодаль, стараясь не привлекать к себе внимания. Слабо трепал ирландского сеттера по холке. Тот грыз здоровенную палку большими желтоватыми клыками и наслаждался жизнью. При виде Игоря завилял хвостом.       — Да не палёное разрешение на вырубку, все нужные документы от природоохраны у нас есть, — заявил Очередько невпопад. — И застройка полностью законная! Имейте в виду, я уже звякнул куда надо.       Побеспокоили древний лес, получается. Оба — Ипатов и Очередько — первые, кто отгрохал особняки в этом месте.       — Это я понял, гражданин. А были-то с семи до девяти вы вчера вечером где?       — Ах, так? У меня есть право на адвоката!       Хотелось помассировать виски или, на крайний случай, пообниматься с березой наедине, подальше от всех этих людей.       Из всех местных не удалось допросить только одного — сторожа, который обычно оставался присмотреть за стройкой в отсутствие хозяина.       "Ладно", — решил Игорь, обозрев неутешительные исходные данные, — "может, это и правда обычное убийство".       В Питер он вернулся поздно, а потом еще полночи сидел при свете настольной лампы, листая дневники матери в поисках чего-то похожего.       — Игорь, с тобой все в порядке?       Гром тяжело дышал, выхлебав залпом бутылку воды. Отёр лицо рукавом вывернутой наизнанку куртки.       — Ага, нормально.       Сунул измочаленную бутылку обратно Зайцевой и пошкандыбал в переулок.       Цветков поморщился, лицезрея громов прикид: как можно было куртку задом-наперед надеть?.. Дров в топку раздражения подкинула Зайцева, очевидно воодушевленная «героем». И что они все в нем находят?       Кислая мина моментально испарилась, когда Константин осознал: Гром планирует продолжать погоню в одиночку.       — Игорь, погодь!..       Тот только небрежно отмахнулся, переходя на бег.       — Выпедрежник хренов.       Квартал оцепили, так что торопиться было совершенно некуда. Но нет, этому все неймется.       Ксения не особо поддержала порыв перемыть Грому косточки, поджала губы и напомнила про недавний провал. Они как раз были неподалеку и решили заглянуть на адресок по запросу Грома. Кто ж знал, что дед сиганет в окно. С первого этажа, правда, но все же.       И теперь Игорь носился за подозреваемым, а они не помогали — ходили кругами по подворотням, заблудившись в трех соснах. Гром потом скажет, что кроме его сиятельной персоны никто в отделе ни на что не годен. Получит каким-нибудь кирпичом по темечку, шастая без прикрытия, скидывайся ему потом на апельсины.       — Что за, — поразился Костя и потряс смартфон — Я на прошлой неделе тут был, там точно должен был быть выход к парку!       — Что у тебя с геолокацией, может ты чего с настройками намудрил?       — Ничего я не мудрил, — оскорбился Цветков, но развить тему не успел.       Из осточертевшего переулка вывалился Гром с окровавленной башкой, подтаскивая за ворот бомжеватого вида мужика.       — Вот и наш клиент, ребят. Заждались?       Зайцева сразу подскочила к Игорю с платком и остатками воды, чтобы промыть рану. Кирпич со спины, как оказалось, действительно имел место, на что дед заверещал надрывно: «Смилуйтесь, Христом Богом, я если бы знал только, что это вы!..», но был остановлен зыркнувшим Громом.       Ксения, опомнившись, связалась с другой группой по рации, а Цветков упаковал задержанного в машину. Оглянулся на Игоря — черепушка у этого Рэмбо недоделанного крепкая, конечно, но проморгать сотрясение он вполне себе мог. Попрется еще на своих двоих кровью на лице людей пугать. Цветков бросил невзначай:       — Ты на машине? Или подбросить?       Цветков проследил за взглядом Игоря. Задержанный пялился на Грома сквозь заднее стекло автомобиля, неловко вывернувшись на сиденье из-за скованных рук. В глазах деда читался первозданный ужас.       — Не, я своим ходом.       Ну, вроде все нормально, нет у этого болвана никакого сотрясения. Костя перекатил с носков на пятки, стараясь выглядеть безучастным. Сказал на пробу:       — Рапорт Прокопенычу закинуть не забудь.       — Ага, спасибо за напоминание, мамочка.       Цветков поспешил удалиться, пока Гром не начал ерепениться. Ну как же, поймал задержанного сам, пока они с Зайцевой героически сражались с навигатором. Вечно ему везет.       Игорь же добрался до отделения и сразу попал на ковер к начальству.       — Федор Иванович, да сдам я этот рапорт, он у меня готов уже, осталось только распечатать.       Прокопенко проигнорировал очевидную ложь и движением поторопил зайти в кабинет.       — Крепко досталось?       — Да не, такое себе.       Игорь повел плечом в попытке максимально быстро перевести тему, показав насколько незначителен инфоповод. Неудачно, потому что шишка на голове запульсировала болью от резкого движения, и Гром поморщился.       — Ясно, — скептично протянул начальник. Побарабанил пальцами по столу. — Что там со сторожем, замешан?       — Да нет, траванулся дед, вот и не вышел на работу.       — Он из этих, вроде. Лесок тот, который под участок Ипатова вырубили, своим считал. Приглядывал. Думаешь, ни при чем?       — Коровин тюфяк, он бы с Ипатовым не справился. Он бы его максимум споил и заманил в чащу бухого, но огонь?       Прокопенко кивнул, прочистил горло. Он следил за делом, не рядовой, все-таки, случай. Но в этот раз нагоняй планировался по иному поводу.       — Тюфяк, — произнес. — Ты у врача был уже? Опять скажешь, что глаз нет на затылке, и самому сподручнее?       Игорь оглядел привычную обстановку кабинета, смиряясь с неизбежным.       — Дай ты операм свою работу самим делать.       — Федор Иванович, ну вы же сами понимаете...       — Тебе чуть лешак мозги не вышиб.       — Да все нормально же.       Прокопенко явно не успокоил беспечный тон. Мда, просчет.       — А на прошлой неделе?       — Ну там отвлёкся чутка, гражданских было много вокруг.       — Так ты меня не слушаешь — послушай других. Ко мне уже люди приходят, переживают за тебя, просят повлиять.       Гром отклонился на задних ножках стула, осматривая коллег сквозь щель между полузакрытыми жалюзи и рамой. Цветков что-то озлобленно тыкал на сенсорной панели кофемашины.       — Это был леший, Игорь.       — Костян драматизирует. Ничо такого не случилось. Ну испугался дед, слышал про расследование, напридумывал всякого. Он если бы поумнее был, сразу понял, кто я такой, и не рисковал.       — А завтра? Завтра тебе голуби ребра переломают, потому что со спины накинулись?       Игорь глубоко вздохнул, нажимая на глаза.       Не первый разговор на эту тему. Самым ужасным было чувство, будто он подводил своим мотивированным упрямством близкого человека, наставника и друга. Который не стеснялся давить на больную мозоль. И хотя кредит выкаблучиваний у Грома явно был побольше, чем у любого другого сотрудника, но все же приближался к лимиту.       — Игорёк, послушай, — сменил тон Прокопенко. — Я лучше всех тебя понимаю. Знаешь же, да? Ну нельзя же с такой работой одному. В буквальном смысле — по регламенту не положено! Ты уж если в оперативную работу лезешь, так хоть соблюдай правила!       — Да как мне работать-то с ними, — воспротивился Гром, но оба участника беседы уже поняли, что бастион пал.       — Ну а как папка твой со мной работал?       Прокопенко помолчал, разглядывая Грома, который сложил руки на груди и насупился. Протянул оливковую ветвь.       — Давай так. Дело громкое, много кто наблюдает. У нас еще проверка из Москвы, ну, комиссия. Бери себе кого-нибудь из стажеров, месяц работайте. Сам знаешь, в нужный момент отошлешь или поручишь чего… Только веди себя нормально, ты все-таки будешь, хе-хе, фигурой отца. Наставником будешь, я потом лично проверю. Понял?       Гром поворчал, но подчинился.       — И давайте там побыстрее рабочую версию рожайте. А то журналисты раздуют дело. Будешь потом опять хлебом в телевизор кидаться.       Игорь слабо ухмыльнулся.       — Работаем, Федор Иванович. Все еще жду отчеты экспертов.       — Ну ничего, сейчас я их потороплю.       Игорь повеселел: хоть что-то полезное. Может и правда удастся получить материалы побыстрее.       Мозг не переключался, мысли крутились вокруг деталей дела, которое, кстати, было не единственным.       — Дима Дубин, стажер, — отчеканил шкет, разрывая ход мыслей. Светился так, что половине отделения потребовались солнечные очки. — Наслышан про вас, Игорь Константинович, и это большая честь — работать именно с вами, и!..       — Так, — прервал Игорь.       Прокопенко маячил в зоне видимости, так что счастливый наставник сбавил тон и ткнул пальцем в стопку папок на углу стола.       — Ознакомься с материалами, по каждому жду от тебя версию и план действий. И давай попроще.       Стажер кивнул с энтузиазмом. Сгрудил какие-то бумажки на незанятую часть стола, подтащил второй стул к рабочему месту Грома, кинул рюкзак на пол в ногах.       Игорь опомнился на полпути. Развернулся на каблуках, вытащил из-под носа новичка верхнюю папку, в которую стажер успел занырнуть.       — Со всеми, кроме этого, — заявил и скрылся, ничего не объясняя.       — Эм… Ну, ладно, — пробормотал Дима вслед.       Лешак вскочил на ноги как только Гром зашёл в допросную, чем явно перепугал дежурного, не ожидавшего от старичка такой прыти. Игорь поднял руку, успокаивая обе стороны.       — Вы извините меня, — выпалил Коровин, как только за вернувшимся на пост после переполоха дежурным закрылась дверь. — Я как услышал, что с Игнатом Севостьяновичем случилось, сразу понял, что на меня подумаете! У меня ж у единственного мотив есть, роща эта вырубленная. А у всех остальных это, как его. Алиби!       Игорь поджал губы, откидываясь на спинку стула. От старичка веяло прохладой леса и мшистой древесной корой. А все туда же. Насмотрятся «Глухарей» и «Улицы разбитых фонарей», или что там модно сейчас.       — Одна надежда у меня была: ну никто же не догадается про меня. А тут - вы! Я так-то сразу не понял, что вы из Громов, так бы я ни за что!..       — Вы вот что, Максим Палыч, мне расскажите, — прервал Игорь.       — Да-да, конечно! Спрашивайте, я на все вопросы отвечу!       Дедок явно чувствовал себя комфортней здесь, в полицейском участке и в наручниках, чем на улице один на один против Грома, но без чужих глаз. Это было ожидаемо, хотя и немного обидно.       — Как так вышло, что вы, можно сказать, активист, защитник природы, устроились работать на стройке владельца вырубленного участка?       Дедок смущенно улыбнулся. Звякнул наручниками в попытке развести руками.       — Урбанизация, молодой человек, разве супротив неё попишешь?       Задержанный отвечал на все вопросы с похвальной готовностью, лишь бы умаслить. Но не врал и не придумывал. Никаких других существ в окружении погибшего Коровин не видел, ну, или не узнал. Про проблемы в семье Ипатова слышать не слышал, да и в целом мало чем мог помочь — не так часто Игнат Севостьянович появлялся на стройке.       — Ну нервничал много, да. А чего поделать-то? Человек большой был, деловой. Всегда повод найдется.       В общем, если бы Коровин не побежал, сэкономил обоим уйму времени.       Он нервно гремел наручниками, дожидаясь пока Гром закончит придумывать формулировки. И подмахнул документ не глядя, подобострастно заглядывая в глаза.       Игорь вздохнул и вернул обратно протокол допроса.       — Максим Палыч…       — Да-да?       — Никогда так больше не делайте. Ознакомьтесь. Внимательно. И только потом подписывайте.       Леший пошевелил губами, разглядывая Грома из-под кустистых бровей. И, словно придя к какому-то выводу, хмыкнул. Взял лист и впрямь стал читать:       — Как скажешь, сынок.       Игорь надвинул кепку на глаза и кивнул.       Закрывать деда не собирался. Так, посидит в изоляторе чуток для профилактики. Опасная все-таки привычка кирпичами разбрасываться, даже с учетом обстоятельств.       Так.       Игорь уткнулся коленом в дверцу шкафчика, чувствуя вибрацию дребезжащей кофемашины.       Беседа с Ипатовой завтра, надо углубиться посерьезней в подробности личной жизни жертвы. Способ убийства, конечно, весьма странный, напоминает, скорее, действие существа (что не отменяет факта, что существо тоже вполне может быть личной жизнью). Однако и обычных людей из окружения Гром списывать не торопился. Слишком уж эмоциональным было убийство. Игорь собирался поговорить и с супругой, и с любовницей жертвы в один день, вызвав обеих в участок, чтобы иметь пространство для маневра в случае чего.       Кофемашина остановила судороги, взрыкнув напоследок.       Пока надо переключиться на другой вопрос. Мужик любил пострелять по банкам, недалеко в лесу даже нашли несобранные гильзы и остатки мишеней. Но припереться на стройку поздно вечером, в одиночестве, никого не предупредив, чтобы изрешетить «кока-колу»…       - Игорь Константинович!       Привычный ход работы опять прервали, и Игорь, интуитивно нащупавший какую-то мысль, не успел схватить ее за хвост.       Пока Игорь прозванивал контакты из журнала вызовов жертвы, пытаясь восстановить порядок событий, стажер успел прочитать все дела, наклеить стикеры с пометками, по каждому составил нумерованный список. Принес на проверку, как сочинение по русскому языку «Как я проведу ближайшие две недели».       — А, это! — смущенно, но деловито подхватил Дубин, заметив, что Игорь разглядывает пометки около каждого пункта плана. — Я распределил задачи по матрице Эйзенхауэра. Вот эти — розовые, я красный текстовыделитель не нашел — срочные и важные, зеленые — важные и не срочные, желтые — срочные не важные, ну и остальные — не срочные и не важные.       Игорь вскользь проглядел список. Текстовыделитель, блин, красный не нашел.       Гром вытянул папку из середины стопки, пролистал коротко. Безобидное дело, решение на поверхности — не бей лежачего, только сгреби доказуху в кучу, да оформи адекватно. А парень уже продемонстрировал к сортировке особый талант.       — На, — от щедрой души припечатал папку к груди. — Работай.       — Уоу, круто, — растерялся Дубин. — Но там же ответ от Росреестра уже второй месяц не приходит?       — Теперь это твои проблемы, стажер. Найди решение.       Ну вот, и поручения начальства выполняются, и работать никто не будет мешать.       Одна из важных шишек, в кругу которых вращался Ипатов, соизволила обнаружить в своем плотном графике тридцатиминутное окошко не через неделю, а прямо сейчас. Разве что смотаться нужно было самому и вот-прям-сию-секунду, но Игорь весь день смотрел в монитор и был не прочь прогуляться.       Перед пологими стеклянными стенами едва не сбило с ног порывом ветра. Игорь в это время как раз пялился на огромный цветной экран на небоскребе. Там крутили промо-ролик с недешевой такой анимацией то ли про смерть дельфинов от пластика, то ли про нерациональную вырубку лесов. Голову пришлось запрокинуть, подставляя физиономию мерзкой серой мороси. Кепку едва не унесло, так что в холл Гром ввалился, понося турбулентность торчащей в небо высотки.       — Чё вы там все, миллиардеры, вечно компенсируете…       Металлоискатели на входе коротко пикнули. На автоматических дверях сначала появился красный крест, который, коротко мигнув, сменился зеленым «Проходите».       — Добрый день, майор Игорь Гром, — раздался из динамика синтезированный голос. — Меня зовут Марго, мы с вами общались по телефону.       Так это был робот? Совсем не отличить от человека, - нахмурился Игорь.       — Пожалуйста, двигайтесь по световым линиям в полу и на стенах, я проведу вас к нужному офису. Автоматизированная система встречи гостей сейчас предложит вам очки дополненной реальности для лучшей интеграции и возможности самостоятельного общения с интерфейсом. Можете ими воспользоваться, если желаете.       Игорь воздержался.       Стеклянные витрины и огромные воздушные массы в кабинете вызывали какой-то невольный трепет. Как в музее. Да и «кабинетом» офис язык не поворачивался назвать. Игорь огляделся восхищённо.       Огромный экран расположен перед диваном, а не перед рабочим столом.       — О, вы успели! — поднялся с места хозяин кабинета, да и владелец всего здания сразу. — Простите, что сорвал так внезапно, будто на пожар… Э-это я не специально, не учел контекст нашей встречи.       Парень сжал пальцы в кулак, пересиливая момент какой-то неуклюжей внутренней паники. Явно взял расшалившиеся нервишки под контроль и протянул руку.       — Сергей Разумовский.       Переменчивая питерская погода сменила гнев на милость, пока Игорь поднимался в лифте на самый последний этаж. Небо успело разъясниться, и сквозь стеклянные стены офиса полились косые лучи предзакатного солнца.       Оно било Разумовскому в спину, захлестывая жидким золотом.       Рыжие волосы полыхали.       Привкус пепла и треск пламени захлестнули с головой, и Игорь машинально ответил на рукопожатие.       — Майор Гром, старший следователь.