Самородок

      — Спасибо, что согласились перенести встречу, — произнес бизнесмен.       Улыбка Разумовского под прямым внимательным взглядом дрогнула. Игорь так сосредоточился, что не заметил, как по его вине рукопожатие затянулось, и в какое смятение это привело хозяина кабинета. Любое другое существо под взглядом Грома уже давно бы проявило суть. Проступили шерсть, клыки, черты лица исказились — хоть что-то менялось, когда существо понимало, кто перед ним.       Разумовский не кололся.       Он отнял руку, отступил ближе к дивану, пригласил сесть. Будто не совсем понимал, как правильно перемещать конечности в пространстве, чтобы выглядеть естественно.       Забило нос пеплом, опалило нервные окончания всего на мгновение, тут же схлынуло вместе с солнцем, скрывшимся за тучи. Насчет любого другого Игорь бы заключил: обычный человек. Но такое совпадение?..       Миллиардер в футболке и кедах. Смотрит чуть растерянно, мнёт руки. Вот только часы на запястье непростые — ценником только от заикания лечить детей и взрослых. Неужели такой крепкий орешек?       — Сергей Викторович?.. — Следователь проследил взглядом от заправленных за ухо рыжих волос к ползущему вверх по шее нервному покраснению.       — Просто по имени, — кивнул миллиардер.       — Хорошо.       От расслабленного предвкушения не осталось и следа. Не каждый день, все-таки, встречаешься с человеком такого масштаба — и такой репутацией. Игорь отступил, чтобы дать Разумовскому перевести дух. Усилием воли расслабил плечи. Обвел кабинет жестом.       — Красиво тут у вас.       — Спасибо.       — И Марго замечательная. Она что, правда искусственный интеллект?       — Нет, что вы! Просто самообучающийся агент. Чем больше людей пользуются Марго, тем адекватней выдает ответы и реакции. После последнего обновления количество пользователей утроилось, так что теперь у нее достаточно данных для самообучения.       — Ну, не знаю. Я ее за человека принял, когда звонил. Решил, что это ваша секретарша. Шоколадку захватил.       Разумовский рассмеялся от неожиданности. Заправил прядь волос за ухо.       — Вы, наверное, из тех, кто не обновлял приложение Vmeste с версии 1.00.1 ради возможности слушать музыку оффлайн?       Игорь неопределённо пожал плечами. Люди почему-то слишком остро реагировали на игореву «нокию», бросаясь рекламировать прелести онлайн-жизни. Игорь, конечно, «дед», но объяснять каждому встречному язык отсох еще лет пять назад. Здоровая оптимизация времени и только.       — А вы не знаете, Игнат Севостьянович пользовался Марго?       Разумовский хмыкнул. Не то чтобы высокомерно, но явно позабавленный вопросом.       — Не могу знать объективно, но с определенной точностью, основанной на машинных данных, предполагаю, что да, конечно. Я уже изучил его страницу, а также страницы знакомых, близких и коллег. Многие отмечают геопозицию в постах. Динамическую карту с перемещениями Марго должна была вам уже отправить. Честно говоря, добавить мне нечего.       Да уж. Эта самая «динамическая карта» подвесила компьютер Игоря так, что обеспокоенный Дубин экстренно вырубил старичка, пока тот не улетел в космос. А то ревел, что «Союз» на старте.       — Я слышал, что современные телефоны, — Игорь кивнул на аппарат, который Разумовский привычно крутил в руках, — беспрерывно пишут все происходящее вокруг. Для рекламы, там, или для того, чтобы — как вы сказали? Выдавать адекватные реакции. Если у Ипатова была Марго на телефоне, она ведь могла быть свидетелем убийства.       Разумовский облизал пересохшие губы.       — Его все же убили?       — Обстоятельства происшествия позволяет заключить, что — да, Ипатова убили.       Разумовский задвигался: пересел глубже в диван. Сцепил пальцы в замок.       — Я видел фото. Они заретушированы, но все равно… Его… сожгли?       — Не имею права разглашать информацию по делу.       — Это ужасно.       Игорь мимолётно поморщился: если фото утекли в интернет, а Прокопеныч в участке не успел об этом поорать, значит, опубликованы материалы были вот-вот. Обходными путями выцыганены, и Гром даже предполагал кем.       — Возможно, Марго действительно была активна во время убийства. Однако люди не имеют доступа к этим данным, — ответил тот. — Ни на каком этапе. Они хранятся всего две секунды и не резервируются. Если позволите, то даже сама Марго не имеет доступа к вашим разговорам и личным перепискам, она оперирует только, так сказать, выводами. Мы обещаем пользователям полную приватность, и это действительно так.       Надо же, как терпеливо объясняет. Влюблен в свою работу и свое творение. А ведь наверняка его долбят с обеих сторон: и сторонники теории заговора в шапочках из фольги, и структуры, требующие выложить карты на стол.       — То есть она все знает, и могла бы за секунду раскрыть преступление, но вы отрубили ей язык и выломали руки.       Разумовский поморщился, как будто образ доставил ему физическую боль.       — Я создал соцсеть, чтобы обеспечить людям полную безопасность хотя бы в онлайн-пространстве. Децентрализованная система шифрования и автономные механизмы Марго её гарантируют. А раскрывать преступления — это ведь ваша работа, не её, верно?       Гром удержал взгляд миллиардера. Надавил сильнее. Разумовский отвел взгляд первым.       — Расскажите о ваших отношениях с Ипатовым.       — Отношений как таковых не было. Только бизнес.       Сергей в этой своей трогательной беззащитности вызывал безотчетное желание оградить от невзгод. Мальчик из детдома, добившийся успеха вопреки всему. Даже столь далекий от мира знаменитостей человек, как майор полиции Игорь Гром, слышал про его социальные проекты и личное участие в благотворительности.       Если обычно при просмотре новостей в спикеров чаще всего хотелось чем-нибудь кинуть, то во время репортажей про Разумовского Игорю приходилось постоянно себя одергивать: не раскисай, рохля, очевидно же набивает очки репутации.       При общении с глазу на глаз становилось очевидно: это на самом деле редкое сочетание искреннего желания и возможности сделать мир лучше. Вызывает уважение.       Придется им пожертвовать.       Жаль. Хороший мог быть человек.       — Знаете, о чем я думаю, Сергей?       — Нет.       — Я тут все голову ломал: какое отношение «Предел» имеет к вам. Компания, добывающая четверть всего золота в стране, и создатель независимой соцсети, про которую с пяток лет назад никто не слышал. Не «Виндоус» же вы там для девочек из бухгалтерии переустанавливали.       — Благотворительность, — подсобравшись, ответил Разумовский. — Игнат Севостьянович имел долю в уставном капитале «Vmeste», пока я ее не выкупил. Мы остались в хороших рабочих отношениях.       И плечами так пожал, будто речь о ларьке с вареной кукурузой, а не о сделке в баснословные суммы. Игорь перед выходом успел освежить детали истории молодого разработчика-гения, сумевшего вырастить из стартапа лидера рынка, и погуглил его связи с золотопромышленным магнатом. В интернете ходило много слухов, но ничего сверх обычных для интернет-расследований домыслов с легким оттенком паранойи.       Теперь жалел, что не покопался подробнее.       — Благотворительность?       — У нас был совместный проект, может быть слышали — «RЕкреация».       — Не слышал.       — Селективный сбор мусора и строительство заводов для переработки вторсырья.       Гром чуть не присвистнул. Название не узнал, но о скандале вокруг нашумевшего проекта только глухой не слышал. Отклонённый из-за дороговизны и типичных для отечества проблем логистики проект был взят под контроль группой частных инвесторов, пожелавших остаться неизвестными. Много слухов ходило — какие-то богатеи, озаботившиеся благополучием будущих поколений. Кто-то даже называл этих неизвестных благодетелей супергероями. До поры до времени.       — Да, припоминаю, — протянул Игорь.       В кои-то веки скандалы-интриги-расследования современности пробились сквозь информационный шум и трудоголизм, дабы осесть на подкорке.       — Видел я эти контейнеры для якобы раздельного сбора мусора. Их же в первую очередь во всех бюджетных организациях понатыкали. В школах, там, в полицейских участках. В детдомах. Круто, что.       Игорь сделал весомую паузу перед тем как продолжить:       — И фотки свалки видел, куда все это свозилось — одной кучей. Здесь, недалеко от Питера, в шаговой доступности. Не знал, что это ваша задумка. Свежо!.. Ой, простите. Я не специально. Не учел контекст.       Разумовский переменился в лице. Выпрямился, губы сжал в тонкую линию. Студёные голубые глаза встретились с цепким взглядом Грома. Рыжий нелепый паренек не исчез, он будто наконец встал на твердую почву обеими ногами. Плечи распрямились, дыхание выровнялось.       — А это, собственно, какое отношение имеет к делу?       — Да самое прямое. Вы вот здесь сидите, виртуальные динамические карты строите. Планируете всё. Кто-то другой занимался спецтехникой, командовал установкой контейнеров, дрессировал подрядчиков… Задачи как раз для опытного дельца с кучей знакомств. Вроде Ипатова, верно?       Гром вместе со словами вальяжно прогуливался туда-сюда, будто бы разглядывая кабинет.       — Вы вот с ним встречались в день убийства. Неужели срок разложения пластика в семь вечера-то обсуждали? Или забитые мусором желудки дельфинов?       — Кашалотов, — мрачно поправил Разумовский.       Гром усмехнулся.       — Какой у вас там номер в списке «Форбс»? Неужели не хватает миллиардов-то?       Гром остановился и встретился с Разумовским глазами.       — Всегда было интересно услышать комментарий кого-то из таких, как вы с Ипатовым: неужели не погано на душе? Не совестно?       Разумовский вскинул голову. Ярость заострила его черты, заставила сбросить неуверенность и тревожность, как шелуху. Вот только под ними оказалось не существо, а волевой человек, оскорбленный в лучших чувствах.       Игорь на секунду перестал дышать, завороженный несущейся на него лавиной. Махнул головой: сконцентрируйся, Игорь!       — Я в курсе большого числа проблем вокруг проекта. Они решаемы. А ваши слова возмутительны, особенно учитывая частный формат нашей встречи.       Игорь подождал еще немного, ради собственного спокойствия, чтобы быть на сто, на тысячу процентов уверенным. Это было невероятно важным.       Ни-че-го.       — Сергей, прошу прощения, — поднял обе руки вверх следователь. — Я пересёк черту.       Миллиардер глядел в ответ ледяными глазами.       И только тут Гром задумался, что в высокотехнологичном офисе наверняка камеры и микрофоны понатыканы. И все шансы, что его не только секьюрити вышвырнут с позором, но и заява вполне обоснованная прилетит.       Игорь знал за собой эту черту: стоило почуять след, как его тащило вперед напролом, сшибая препятствия. Про карьеру Игорь вспоминал только по настоянию Прокопенко.       Разумовский помедлил, беря дыхание под контроль. В глазах зажглась искорка осознания. Он нахмурился.       — Это была провокация, — проговорил, и посмотрел на Игоря широко раскрытыми глазами. — Это... Очень грубый метод.       Игорь криво улыбнулся, засовывая руки в карманы брюк.       Его не выставили тут же взашей. Видимо, Сергей и правда был каким-то чёртовым супергероем.       — Не беспокойтесь, — подтвердил выводы Грома сам миллиардер. — Я рад, что делом занимается кто-то настолько заинтересованный.       «Вот только в следующий раз вам может попасться кто-то не настолько щедрый».       Сергей был готов продолжать диалог без адвоката, правда, уже исключительно в официальных рамках. Разговор не клеился.       Даже пожал руку напоследок.       В кои-то веки интуиция подвела Игоря. Зацепка оказалась пшиком. Был ли он разочарован?       Гром вдохнул поглубже, придерживая локтями разлетающиеся полы куртки. Со всех сторон, даже снизу, в лицо летели мелкие холодные капли. Северный ветер щипал лопнувшую губу, но Игорь никак не мог перестать улыбаться.       Не глянцевый хлыщ в интеллигентных ботиночках.       И этот проект свой по переработке мусора он обязательно вытянет. Возможно, поранится в процессе… Игорь поймал себя на мысли и отмахнулся: да кто я такой. У Разумовского есть кое-что получше - броня из денег. Все с ним будет хорошо.       В отличие от Ипатова.       Его убийство — это что-то личное. Без сомнений. Рыльце, конечно, в пушку, да и экологические проекты с Разумовским, скорее всего, лишь прикрытие для каких-то своих мутных дел.       Со стороны залива тянуло холодом, белёсый туман скрывал из вида набережную, деревья и дома. Как будто нет в мире больше других людей. Других проблем и дел, только звук шагов, скрадываемых туманом. Игорь закусил щёку, нащупывая в тумане догадок каркас системы. Слишком «грязно» и замысловато для наёмного исполнителя. Это был спонтанный импульс, скорее всего, убийцу охватил неконтролируемый приступ ярости.       Игорь усилием воли встряхнулся и размашисто зашагал домой, засунув руки в карманы джинс. Надо думать о предстоящем допросе самых близких Ипатову женщин, а не об этом вот всём.       Работа с окружением жертвы ничего не дала.       Как Игорь и подозревал, вина за слив фото с места происшествия лежала на Юле. Не упустила возможности осветить дело со столь скандальным потенциалом. Пчёлкина была из тех людей, которые знали про существ. Проблем с ней больше, чем с иной ведьмой, — а сил никаких особых нет для защиты.       С точки зрения Юлии, наоборот, это она приглядывала за Громом.       — Ну и нафига ты это сделала, — спросил Игорь, рассиживаясь в удобном кресле.       Пчёлкина фыркнула, выравнивая картой из «Ривгоша» охранную линию из соли, пепла и трав, которую Гром разрушил, ввалившись в окно.       Жаль, что на него такие приёмы не действовали, хотя обычным человеком он был и весьма условно.       — Люди должны знать о грозящей им опасности, — безапеляционно заявила.       — Ещё бы это знание помогало.       — Ну, точно, только великий и ужасный охотник на монстров Игорь Гром имеет право знать, что происходит. Остальные пусть слепо и мирно пасутся.       — Проще говоря, жесть — самый короткий путь к новому миллиону подписчиков.       — Проще говоря, ты оскорблять меня пришел или надо чего?       Порой Грома задевало, что связей в сверхъестественном мире у Пчёлкиной было больше, чем у него самого.       — Будь другом, узнай, что это.       Юля покрутила в руках пакет для улик остатками сожжёных страниц. За день в кармане Грома они превратились в труху.       — А самому, как всегда, самомнение давит? Или что пониже?       Гром ответил укоризненным взглядом из-под кепки.       Как будто Пчёлкина не знает, что ему репутация не позволяют обращаться к ведьмам напрямую.       — Будешь должен.       — Это в счёт слитых фоток.       — Ну-ну.       Аналитики ничего не нарыли в соцсетях и смс-ках (мессенджерах, Игорь!) убитого.       И вот на это люди тратят время.       Из более-менее понятного — лютое рубилово за скидку на б/у резину для гелендвагена в переписке на Авито.       У богатых, блин, свои причуды.       За неделю Игорь прошерстил всё. Оставалось читать распечатки диалогов и ловить этот, как его. Кринж.       Да, Гром узнал много новых слов за последние дни, но был этому совершенно не рад.       Ничего полезного.       Хотя врагов и недоброжелателей у Ипатова хватало. Димка, сунувший нос в дело, не стеснялся высказывать предположения и строить удивленные глаза, ведь Гром действовал нелогично — по его экспертному, блин, мнению. Игорю даже пришлось выпросить себе больше простых и муторных дел, дабы делегировать стажеру. Обычно на Грома вешали все самые странные и «этакие». Но с Дубиным на хвосте за существами не погоняешься, так что пришлось париться с мутотенью ради этой личинки следователя.       Трудолюбивый парень, но какой же въедливый. Бомба замедленного действия.       Монотонный гвалт полицейского участка сегодня не помогал сосредоточиться, а раз за разом вытаскивал из потока то вскриком, то скрежетом ножек стола по полу, то противным щелканьем автоматической ручки. Игорь скрючился над столом, почти упираясь лбом в экран старого коробочного монитора.       Два прожженных кратера в районе груди Ипатова. Размером как раз с человеческую ладонь.       Гнев копился долго, настаивался, бродил. Либо же существо само по себе крайне неорганизованно и психически нестабильно.       Психически нестабильно.       Окажись таким Разумовский, Грому бы не пришлось давить вообще. Матерился бы, прячась от потоков пламени среди серверов, после первого же намёка.       И сам Ипатов.       Сожжённые бумаги.       Ну, правда, выпустить пар после сложных переговоров и пострелять — это нормально, но мчать ради этого за город по пробкам, отослать охрану?..       Игорь убедился, что Разумовский может довести до полного нервного истощения даже такого матерого старого волка, как Ипатов, если тема животрепещущая. И все же.       У Грома была теория, что именно ради сожженных документов Ипатов на стройку и приезжал.       Поддался тревожности и спалил компромат.       Да.       В одиночестве — да.       Ночью.       Вдали от камер и свидетелей.       Да и да.       Не закончил дело смыванием пепла в унитаз или развеиванием по ветру?..       Игорь часами рассматривал фотографии со стройки, и в конце-концов ему стало казаться, что обугленная палка, которой Ипатов, скорее всего, ворошил костер, лежала так, будто ее выронили из ослабевших рук.       Не успел?       Отвлекли?       В этот момент и появился убийца?       На мятую стопку распечаток упала тень.       — Игорян, здорова, — произнесли сверху голосом Цветкова. — Ты там как, живой?       Гром отнял руки от головы. Если Костя опять начнет шутить про динозавров и то, как смешно выглядят смайлики — эмодзи? — в распечатанном виде…       — Я тут это, на выезде был с Илюхой. Пожар, труп и трое пострадавших.       Игорь смотрел снизу вверх: ну рожай уже. Цветков перекатился с носков на пятки и продолжил:       — Вроде как несчастный случай. Погибший был топ-менеджером в металлургическом концерне, но я вот что обнаружил. Он раньше работал в «Пределе» на очень высокой должности. В компании Ипатова, ну, твоего. Артём Титаренко, директор по организационному развитию, э-э, ПАО «Предел». Погиб в огне. И у него в кулаке зажат золотой самородок, очень крупный. Огромный просто.       Игорь продолжил смотреть на Цветкова.       Костя прокашлялся.       — Решил, ну, что тебе стоит рассказать.       Гром встал так резко, что Константин отшатнулся.       — С кем, говоришь, на выезд ездил?