Рыжая сестренка

Лео вернулся домой сразу после изнурительной тренировки по баскетболу. Браслет вел себя странно, немного помигал, еще в школе, и затих. В тот момент Последний Фараон под каким-то глупым предлогом сбежал с урока, обшарил всю школу, включая спортплощадку и, не обнаружив опасности, вернулся в класс и успокоился. Сейчас же он, не застав Рину дома, снова занервничал. Сестра возвращалась после заката только в особых случаях, но и тогда она все равно предупреждала семью, чтобы не волновались. В этот раз она ничего не говорила. Родители на все вопросы сказали мол «Она теперь взрослая и не обязана отчитываться». Как ни странно, но это немного помогло Лео успокоиться. Однако когда Рина не появилась утром, а потом и вечером, заставило Лео начать беспокоиться, и юный Фараон решил проверить любимое место отдыха сестры. Кое-как отпросившись у родителей, пацан отправился в центральный парк. Быстро дойдя до нужного места, Лео начал осматривать окрестности. Не смотря на то, что разведчик из него как из козьего вымени, Лео все-таки нашел след. Обрывок бинта, пришпиленный к земле обломком копья, которым обычно вооружены мумии Эксатона. Рядом валялась знакомая железная бита. Подобрав все найденное, Последний Фараон быстро вернулся домой а оттуда, дождавшись, пока родители уснут, переправился в Египтус. За 12 часов до этого. Еб вашу в сраку мать, сколько я вчера выпила? Голова болит так, будто по ней раскаленным молотом ударили. Хорошенько так, несколько раз. Наверняка это был гном. Да, точно, гном-кузнец, бьющий меня по голове тяжеленым раскаленным гномским кузнечным молотом. Кое-как поднимаю руки и со стоном обхватываю ими голову, попутно сворачиваясь калачиком. Понимаю, что меня еще и дико тошнит. И пить хочется так, будто я последние несколько лет шагами измеряла площадь Сахары. Без воды. Нет, это даже не похмелье. Это хороший такой, жесткий бодун. Вот только я же выпила-то всего одну баночку сидра. Меня бы даже со второй так не жмыхнуло, а ведь ее копьем распополамило. Так стоп. Резко открываю глаза и сразу же с шипением захлопываю обратно. Свет, пусть и тусклый, больно резанул по сетчатке, заставляя вновь помянуть всех известных мне богов, включая Будду, Иисуса, Аллаха и Летающего Макаронного Монстра. На второй попытке открыть зенки были помянуты демоны. На третьей все и сразу. Только в четвертый раз мне удалось более-менее безболезненно разлепить веки и оглядеться. Нда. Та еще обстановочка. Черные стены из огромных каменных блоков, маленькое окно с решеткой и красной окантовкой из которого льется тусклый солнечный свет. Собственно, это был единственный его источник. Дверь, выполненная в таком-же стиле, что и окно, каменная кровать с соломенной подстилкой и тряпкой вместо одеяла да ведро в углу. Все. Больше ничего в тюремной камере, а это была именно она, по опыту знаю, не было. Кое-как сев, я почувствовала как мой желудок сворачивается в узел и начинает отправлять свое содержимое наружу через пищевод. От таких непередаваемых ощущений я тяжело свалилась на пол и, добравшись до ведра, позволила полупереваренной массе дезертировать из моего пропитого организма. Пока я увлеченно изливала душу ведерку, в камеру кто-то вошел. Постоял немного, что-то сказал, кажется мне, а потом развернулся и вышел. Вернулся уже с кем-то и этот кто-то начал задавать вопросы. Чего он там балакал, я не слушала. По одной простой причине. Похмелье было, наверное, сильнейшим в моей жизни и не давало оторваться от спасительного ведерка ни на минуту. Голос, спрашивающий что-то все более яростным тоном жутко раздражал и вызывал все новые приступы головной боли. Так что мне пришлось собрать волю в кулак и, сделав глубокий вдох, ответить: — Да завали ты ебало. Не видишь, плохо мне. Дай лучше опохмелиться. — Что? — кажется, спрашивающий от моих слов немножко офигел. Ну а я что? Я ничего. Я повторю. — Плохо, грю. Похмелиться дай. Собеседник на какое-то время выпал из реальности, видать подобных просьб от заключенных еще не поступало. И пока этот индивид морально отходил от шока, я, слегка очухавшись, нашла в себе силы оторваться, наконец, от ведра и осмотреть гостя. Ну, что я могу сказать, опять мужик в бинтах. Только сильно перекачанный, даже я, с моими немалыми габаритами, уступала ему в размерах. У них тут что, фетиш на мумий? — Что это еще за клуб анонимных некрофилов и нахрена меня сюда притарабанили? — Вопрос прозвучал раньше, чем я успела его обдумать. Но мне простительно, у меня похмелье. — Что? — Кажется я его шокировала второй раз. Вон какая рожа обалдевшая, аж рот раскрыл. — Пасть закрой, ворона нагадит. — Челюсти послушно закрылись с громким стуком. — Где я, блять? — Что? — Блин, он другие слова знает? Ладно, попробуем сменить формулировку. Я собрала остатки своей вежливости в кучку и, выдала: — Многоуважаемый забинтованный фетишист, не соизволите ли ответить юной страдающей леди, в какое место ее привели столь грубым образом? — Что? Нет, ну он точно тупой. Или тормознутый. Или отсталый. Или все сразу. Ну, либо я его настолько сильно огорошила своими вопросами, что мужик еще от ахуя не отошел. В принципе, я охотно поверю в любой из вариантов. Но тут эта гора мышц наконец отмерла, посмотрела на меня очень злыми зенками и, схватив за шиворот, выволокла из камеры. Голова отозвалась еще одной вспышкой боли, а желудок скрутило с новой силой. Блин, я же только одну банку выпила, че ж так херово-то? — Я не обязан отвечать на твои вопросы, смертная! — прорычало это замотанное чучело, волоча, не особо сопротивляющуюся меня по коридорам. — Какие мы грубые. Тебе че, сложно? Это я тут с жесткого похмелья а не ты, так что говори давай, пока я тебе на ноги не изрыгнула то, от чего ты неделю не отмоешься. Мудила. — Да, грубо. Но сюсюкаться с тем, кто решил использовать меня как половую тряпку, вместо того, чтобы по нормальному взять на руки и, аки принцессу отнести из точки А в точку Б, я не собираюсь. И вообще, меня тошнит, сильно болит голова, я хрен знает где, хрен знает с кем и хрен знает, как сюда попала. Ну, ладно, сюда меня принесли, но зачем? И как отсюда тикать? А тикать надо, причем как можно быстрее. Здоровенный мумий после моих слов вздрогнул и немного опасливо обернулся через плечо. Я смерила его самым угрожающим взглядом из моего арсенала. Вот уж не думала, что он так отреагирует, но нужно ковать железо пока горячо! — Ты находишься в Темной пирамиде, человек. Но большего ты от меня не дождешься. — И заткнулся. — Ну, хоть имя-то свое скажи! — Очухаюсь, сочиню неприличный стишок и напишу его на твоем надгробии. — Хатанор. Вот так имечко! А это вызов! Я просто обязана сочинить что-нибудь похабное с этим! Только не сейчас, а то прибьет сгоряча, а я не в том состоянии, чтобы дать нормальный отпор этой горе мышц. И биту любимую посеяла к тому же, эх непруха. Мое внутремозговое нытье прервало наше прибытие. Куда бы мы ни шли. Меня просто с размаху закинули в какой-то очень темный и очень мрачный зал прямо к ногам какого-то стремного мужика с красными глазами. Чуть отступившее похмелье сразу же приободрилось и с новой силой начало терзать мое и без того измученное тело. Ублюдок, чтоб тебе не на тот стул присесть, кусок мумифицированных фекалий. — Ну зачем же так грубо, Хатанор, это сестра Последнего Фараона. Анубис, Тот, помогите нашей гостье встать. — После этих слов меня подхватили под белы рученьки и подняли с земли. Перед глазами все закружилось и завертелось, желудок, судя по ощущениям, совершил кульбит и решил извергнуть из себя новую порцию желчи. Я с трудом подавила приступ и, кое как проморгавшись сумела осмотреться. И так, что мы иметь? А мы иметь стремного мужика номер один, с головой длинноносой птицы, стремного мужика номер два, с головой шакала, стремного мужика номер три, по имени Хатанор и… ах да, стремного мужика номер четыре, с красными глазами. И если шакалоголовый почти со стопроцентной вероятностью Анубис, то птицеголовый скорее всего Тот. Коньюктивитный не представился, но, судя по всему, главный тут он. Ну, тогда познакомимся. — А ты, собственно, кто по батюшке? — обратилась я напрямую к главарю и тут же на меня посмотрели как на идиотку. Неприятненько, — Ну, зовут-то тебя как, красноглазый? Или у тебя имени нет, только звание по типу «Хозяин» или «Темный властелин»? Шутки никто не понял. Ну, кроме Анубиса, посмотревшего на меня ТАКИМ выразительным взглядом, что стало ясно: если я не заткнусь, то «Хозяином» буду величать его. Причем далеко не в той ситуации, которая подразумевалась в шуточке. А возможно и в той, и еще неизвестно, что хуже. Но Остапа уже понесло. Я была с похмелья, а люди, когда их тело пытается вывернуть себя наизнанку обычно злые. А если их при этом проволокли по полу, швырнули, вздернули на ноги, а перед этим еще и вырубили, огрев по голове, то ОЧЕНЬ злые. Прям неимоверно. Это я к чему? Ах да… — Вы тут все тормозы или как? Я спрашиваю, кто вы и захуя меня сюда притарабанили? Че глазами лупите, косплееры перекачанные? Слова непонятны или вы в принципе вопросы не воспринимаете? — Заткнись, человеческое отродье! — Взревел красноглазый и влепил мне смачную такую затрещину. Голова вновь взорвалась болью, а перед глазами поплыло. Я на время потеряла способность говорить, сконцентрировавшись на подавлении очередного приступа тошноты. — А теперь мне нужно отправить сообщение твоему дорогому братцу. Думаю, увидев свою старшую сестренку в таком состоянии, он быстро примчится сюда. Лео? Этим мудакам нужен мой младший брат?! Мой вечно косячащий, забывчивый, безответственный, но оттого не менее любимый братишка? Да я их… — Последний фараон, у меня твоя сестра. Ты прекрасно знаешь, что мне нужно в обмен на ее жизнь. Ты… — Не смей сюда переться, кретин! — Я взревела как сирена и рванулась всем телом. Чтобы не дать мне вырваться, на помощь к подельникам пришел Хатанор, схвативший меня поперек шеи своими огромными ручищами. — Если ты сюда сунешься я сама тебя на фарш пущу, герой малолетний! Сиди на жопе ровно, я… — договорить мне не дали, грубо ударив в живот, явно надеясь меня этим вырубить. Ну, или заткнуть. Сознание удержать удалось, а вот очередной приступ тошноты — нет. Так что рука главного злыдня оказалась перепачкана в желчи.