Автостопом по фазе сна

      — Вы, кажется, сказали, что словам этой очаровательной особы нельзя доверять, — ухмыляясь, погладил он свои усы, — Но моим-то, словам командующего Гарнизона, вы поверите?       Все замолчали, слушая мужчину; Лис в недоумении перевела взгляд на Ханджи, полагая, что это была её затея – но Зое, кажется, была удивлена не меньше.       — Как это понимать?! — взревел Брандис, — По какой причине именно на суде выясняются такие вещи?! Почему вы не пришли ко мне…       — Не стоит так ругаться, — весело сощурил глаза Пиксис, — Я ведь и сам не подозревал об этом. Кольцо, которое представил капитан Леви, заставило меня это понять. А я всё ломал голову, кого же он мне напоминает!.. Дело в том, главнокомандующий, что в тот самый вечер я был в «Отраде», культурно проводя время; столкнулся с Алисией, когда она снимала комнату…       Харрис дернулась, пытаясь вспомнить, но недавние события совсем стерли из памяти лица тех посетителей, на которых довелось натолкнуться. Неужели один из них…       — Девушка выглядела вполне мирно и, как мне показалось, торопилась – хотя, может, она просто пыталась поскорее избавиться от нашей шумной компании, ха! В общем, я отлично разглядел этого господина, — указал на Гольштейна мужчина, — И его необычный аксессуар.       — Дот, я ни в коем случае не хочу подвергнуть ваши слова сомнению, — начал Дирк, — Однако сложно поверить в то, что в компании друзей и пинт пива вы обратили внимание на абсолютно обычного человека.       — Верно сказано! Но дело в том, что я, идя, как раз-таки с этой самой пинтой пива, столкнулся с данным мужчиной; он крайне грубо пихнул меня, благодаря чему добрая половина славного напитка была утеряна… Я было хотел окликнуть его, но он уже поднимался наверх – тогда-то я и заприметил кольцо. Так что, — резюмировал Пиксис, обращаясь к Гольштейну, — Вы точно были в «Отраде», и эта самая улика была при вас, а вовсе не была утеряна.       Леви удивленно выдохнул, поражаясь их удаче. Петра рядом нервно переминалась с ноги на ногу, закусывая губы; Гольштейн застыл на месте, уставившись на Пиксиса – кажется, впервые за сегодняшний день он был не в состоянии что-то сказать.       Дальше всё закрутилось: солдаты арестовали Каундера «до выяснения обстоятельств», Зое еще раз заверила всех, что разведчик бы никогда в жизни не поднял оружие против такого же солдата, Брандис недовольно наблюдал за разворачивающимися событиями… Лис выглядела отрешенной и уставшей – силы были на исходе.       Следователь еще пытался достучаться до всех и убедить, что никакого мотива подставлять таким образом Харрис у Гая нет, и, когда Закклай прямо спросил у девушки её догадки, ответ был прост:       — Я думаю, он просто псих.       Гольштейн скривился, и его глаза на долю секунды сверкнули чистым гневом.       — Всё было совсем не так, — громко и четко произнес он, — Хвалю эту очаровательную девушку за попытку сделать из меня козла отпущения, но, вообще-то...       — Вообще-то что? — лениво уточнила Лис.       — Вообще-то Лис сама предложила мне поехать в город. Там она рассказала мне в очередной раз свою прекрасную мечту по избавлению от вышестоящих офицеров. Я имею в виду конкретно вас, госпожа Зое, и вас, капитан, — Гольштейн расправил плечи, обводя всех уверенным взглядом, — Как только я прибыл в штаб разведки, Лис тут же попыталась завлечь меня в свои преступные замыслы, но я, понятное дело, отказался. И тогда же, по всей видимости, у неё и созрел план по ложному обвинению меня в убийстве. И. как я могу заметить, план удачный – раз в наручниках теперь я.       Устало вздохнув и проигнорировав начавшийся было ропот, Харрис лениво уточнила:       — Доказательства будут? Пока походит на бредни сумасшедшего, как я и говорила.       И дураку было понятно, что сотканная из воздуха версия трещит по швам. Но раз Каундер решил идти до конца... Ей было даже интересно, что он придумал.       — Конечно, — по-змеиному усмехнулся ей мужчина, и обратился к Закклаю, — Когда Лис объясняла мне свою затею, она также предоставила досье на все цели. И я их сохранил. Правда, они находятся у меня в комнате...       Дариус махнул рукой, обращаясь к Ханджи:       — Вы же привезли с собой все его вещи?       Зое неуверенно кивнула. Харрис напряглась. О такой договоренности между командующей и Закклаем она не знала, и, что греха таить, это стало неприятным сюрпризом.       Главнокомандующий копошился в сумке, периодически показывая свитки Гольштейну. На пятом и шестом, перевязанными более темной веревкой, Каундер облегченно кивнул.       — Да. Это они. Изучите, и вы всё поймете.       Лис словила на себе неуверенный взгляд Рал. Как и несколько других, более враждебных.       — У вас же есть эксперт по почерку? Она, конечно же, будет всё отрицать, — уточнил Гольштейн, довольно разминая шею.       — Конечно, у нас есть эксперт по почерку, — пробормотал судья, изучая свиток, — Однако трудно будет сравнивать с чем-то пустой лист.       — Да, да, это невидимые чернила. Она ведь должна была подстраховаться... Просто нагрейте бумагу, и вы сами во всем убедитесь...       Напряженное ожидание повисло в зале суда. Пока Закклай осторожно и методично проводил над свечой листом, Леви нахмуренно изучал абсолютно спокойную Лис. Ханджи, наклонившись, спросила:       — Ты понимаешь, о чем идет речь?       — Нет. Но мне это не особо нравится.       Спустя пару минут главнокомандующий принялся рассматривать листы сквозь линзы очков, то приближая, то отдаляя бумагу. Наконец, отложив их в сторону, он посуровел и обратился к Каундеру:       — Кажется, рядовая Харрис была абсолютно права. Вы сошли с ума.       — О чем вы...       — Эти листы абсолютно пустые! – взорвался Закклай, показывая всем идеально чистые бумаги, — Посчитали, что можете водить суд за нос?!       Пока раскатистый голос мужчины разносился по залу суда, Лис устало закрыла глаза, выдыхая. Как же всё-таки хорошо, что тогда, в самом начале, она благоразумно использовала именно хлористый кобальт для невидимых чернил... Немного предосторожности, и всё, что она написала, навсегда исчезло с листов.       Спустя несколько минут Дариус снова призвал всех к тишине:       — Что ж… Дело обернулось совсем не так, как мы все изначально предполагали. Полагаю, в свете обнаруженных доказательств, я могу наконец сообщить вердикт: обвиняемая невиновна. Однако! — мужчина вскинул руку, — За побег предусмотрено наказание.       — Я сбежала, потому что у меня были веские основания полагать, что моей жизни угрожает опасность, — твердо парировала Лис.       Брандис взорвался, ударяя об стойку:       — Что за глупость! В наших тюрьмах тебе ничего не…       — А вот вы бы лучше молчали, — холодно перебил его Леви, — Посмотрите, до какого состояния довели невиновного человека. Я лично забирал её с вашей пыточной. Кто будет отвечать, если Харрис больше не сможет служить в разведке? Вы хоть понимаете, сколько потребуется потратить времени и ресурсов, чтобы вернуть её в строй?       Лис прикрыла глаза, постепенно проваливаясь в сон – до суда она нарочно не позволяла себе нормально отсыпаться, чтобы не пропали темные синяки под глазами.       Дирк побелел. Он посмотрел на девушку, вспоминая, как день за днем пытался её разговорить: тогда ведь её вина была очевидной; он всего лишь хотел…       — Я не понимаю, в чем вы меня обвиняете, — мужчина покачал головой.       Никаких доказательств у капитана нет. Да, может, он и видел собственными глазами условия пребывания девушки, но этих показаний недостаточно, чтобы его, капитана третьего подразделения Военной Полиции, уличить в пытках над разведчицей.       — Я привел вам подозреваемую в полном здравии, надеясь, что ситуация как можно скорее прояснится, — мрачным тоном продолжил Аккерман, — А вы мало того, что не давали с ней увидеться в положенное на то время, так еще и даже не попытались разобраться в убийстве собственного сослуживца. И, раз уж мы тут все говорим открыто, — в голосе капитана сарказм проскальзывал слишком явно, и тот даже не пытался его прикрыть, — Да, убитый был той еще занозой в заднице всей полиции, и, уверен, многие тут вздохнули спокойно, узнав, что его жизнь закончилась – однако для меня это всё еще не повод относится к своей работе настолько халатно.       Аккерман старался не смотреть на Брандиса, но один секундный взгляд тот всё же получил – и сразу же почувствовал, как внутри холодеет. Следователь всегда знал, что капитан был человеком жестким и, может, даже жестоким, но никогда не сталкивался лично с его злобой. В серых глазах он прочитал обещание скорой смерти.       — Это… Это всё еще ничего не доказывает, — сглотнул Дирк, — Алисия сама отказывалась от еды и…       — Простите.       Рыжий полицейский, что стоял недалеко от Брандиса, отдал честь:       — Шира Абэ, младший лейтенант второго подразделения Военной Полиции. Мне жаль это говорить, но девушку действительно пытали. Я лично присутствовал при этом и могу подтвердить, что всё происходило с распоряжения капитана Брандиса.       Лис нахмурилась, с подозрением смотря в сторону говорившего. Чего он добивался таким заявлением, было непонятно; однако его поведение и ранее вызывало у неё лишь вопросы.       И Харрис это не нравилось.

***

      Шира подробно описал всё, что делалось на протяжении этих дней. На возмущенно-испуганные возгласы и взгляды прямого руководства отвечал сугубо расплывчато, вздыхая и убеждая в том, что просто не может молчать о таком грубом нарушении, хотя ему и очень, очень жаль. Лис не верила ни одному его слову: ни тому, что Абэ претило использование таких методов, ни тому, что он не раз пытался переубедить Дирка, ни тем более тому, что теперь бедного лейтенанта мучают кошмары с прикованной и истощенной Харрис в главной роли. Он чего-то добивался всем этим выступлением, но чего?.. Хотел оставить на ней следы от плетки до того, как в камеру ворвется Аккерман – зачем? Заработать себе повышение таким образом точно не удастся, повезет, если не выгонят из Военной Полиции, приписав парочку серьезных промашек – но тогда для чего всё это? В искренность парня и его доброе сердце не верилось от слова совсем – слишком ясно помнила девушка его холодный, странный взгляд.       Так или иначе, свидетельства Ширы были приняты. Закклай поручил своему особому подразделению заняться Брандисом, а также согласился с предложением Зое отбыть положенный Харрис арест за побег в штабе Разведкорпуса.       Когда солдаты освободили Лис, она столкнулась с новой проблемой: элегантно встать точно не получится. Кое-как приподнявшись на ноги, бросила уставший взгляд на Дариуса – что-то подсказывало, что совсем скоро её ждет напряженная беседа с главнокомандующим.       Все постепенно расходились. Зое, Аккерману, Брандису и еще некоторым людям следовало задержаться и выслушать Закклая, и в ожидании той части разведки, что сопровождала её в суд, Харрис с позволения командующей вышла в коридор.       Теперь всё было почти кончено. Непонятно, что дальше ждало Гольштейна, но сейчас это было последним, о чем хотелось бы думать девушке. Теперь, когда суд был позади, когда она была оправдана и эшафот, призраком следовавший за ней на протяжении этих недель растворился, Лис придется столкнуться с последствиями своих действий.       Но прежде она столкнулась с Пиксисом. Мужчина довольно улыбался, сложив руки за спиной, и, увидев девушку, остановился.       — Могу вас только поздравить, юная леди!       Несколько секунд Харрис устало всматривалась в лицо военного. Потом выдохнула, опускаясь на скамью:       — Полагаю, я должна сказать вам спасибо.       — Не стоит благодарности, — медовые глаза слегка блеснули, — Я сказал лишь то, что видел собственными глазами. И, не примите за оскорбление, но выглядели вы тогда и в правду намного лучше, чем сейчас.       — Наверное, — коротко бросила девушка, желая только одного – оказаться в пустой и тихой комнате, пусть даже камере, но чтобы её наконец оставили в покое. Голова медленно и верно начинала раскалываться.       — Примите мой совет – не держите обиду на Военную Полицию. В наше неспокойное время, если слепо идти за светом справедливости, легко заблудиться.       Хоть тон его и был весел и непосредственен, Лис уловила в этих глазах странную серьезность, прикрытую лучиками морщин от улыбки.       — А вы, — склонила голову набок Харрис, — Заблудились?       Дот выдержал её взгляд и только хотел ответить, как сзади холодно прозвучало:       — Прошу извинить мою подчиненную за проявленную дерзость, командующий Пиксис. Она хороший солдат, но…       — Но последние события её слишком вымотали, я угадал? — подкрутив свои усы, закончил фразу военный и наконец отвел глаза от Лис, — Капитан Аккерман, с вами-то я и хотел поговорить…       Леви кивнул, бросил взгляд на девушку, но та уже снова безучастно уставилась в стену, ожидая. Решив, что с такой ногой она точно далеко не уйдет, мужчина отошел в сопровождении Дота к окну.       Разговор пошел о новой экспедиции, о сроках и планах проведения совместных учений в горах предстоящей зимой. Когда все подробности были обговорены, брюнет снова невольно оглянулся на Лис и произнес:       — Говорю как капитан этого солдата – ваши показания действительно сильно помогли нам.       Дот, знакомый с Аккерманом с самого начала службы того в разведке, знал: этими словами мужчина пытается сказать спасибо.       — Как я уже сказал рядовой – я лишь передал известную мне информацию. Уверен, на моем месте ты поступил бы так же. И всё же, — усмехнулся он, — Девушка выглядит… немного мятежной, не так ли?       — Тц, — взгляд Леви тут же стал настороженным, — Харрис отличный боец. Состоит в моем отряде, а, как вам известно, с дисциплиной у меня там строго. Единственная её проблема – иногда забывается.       — Конечно, конечно! — развел руками мужчина и снова улыбнулся, — Кстати, Леви – не хочешь ли часом пропустить по рюмочке вечерком? Обсудим некоторые детали, плюс, отметим удачу разведки в суде!       Если бы у Аккермана спросили это день назад, два, неделю, да даже месяц – он бы, без сомнений, отказался. Во-первых, иметь дело с пьяными гарнизонщиками ему хотелось еще меньше, чем с трезвыми, а во-вторых, он всё равно не пьянел; но к Пиксису капитан испытывал уважение, впитавшееся еще при Смите, а усталость и раздраженность, въевшиеся за эти недели, не позволяли и снова продолжать повторять рутинные дела. И, конечно же, Лис… Теперь, когда она свободна, им придется рано или поздно поговорить, иными словами…       — Не против. Обещать не могу, но…       — Вот и отлично! Каждую среду и пятницу ты сможешь найти меня в «Желтом гусе» – приходи, как настроение будет.

***

      С момента заседания прошло несколько недель. Травма Лис, благодаря заботе и мазям Ханджи, почти исчезла – по крайней мере, та, что была на ноге.       Зое нервно постукивала пальцами по столу, бегая взглядом от безучастной Харрис к мрачному Аккерману, что стояли в разных концах кабинета. Проблема была на лицо. Как эти двое собрались взаимодействовать во время будущих вылазок, оставалось неясным, поскольку даже полное освобождение Лис не привело к каким-либо успехам в их общении. Что будет на тренировках, к которым девушка скоро должна была вернуться, страшно было представить.       И, как будто всего происходящего вокруг было мало, на голову бедной командующей обрушилась еще одна неприятная новость: Рал запросила положенный отпуск. Само по себе это было хорошо, даже отлично, солдаты ведь тоже, наверное, люди и должны отдыхать, однако Зое надеялась, что вечно позитивная Петра поможет Лис так или иначе расшевелиться. Потому что пока что Харрис походила на замерзшее изваяние, чудом получившее возможность двигаться: она всё время бродила с задумчивым и отстраненным видом, периодически хмурилась и даже не пыталась дежурно ухмыльнуться на тот или иной выпад в свою сторону. И, что главное – всеми возможными способами избегала Аккермана.       Тот, впрочем, и сам не горел желанием беседовать со своей подчиненной, так что в немаленьком штабе разведки им легко удавалось не сталкиваться друг с другом.       Так или иначе, несмотря на сложности во взаимоотношениях разведчиков, жизнь шла своим чередом, не давая забыть о давно заключенных договоренностях.       — Вы двое отправитесь проверить пригодность нашего штаба в горах. Совместные учения с Гарнизоном не за горами, и отморозить задницы из-за неработающей горелки, думаю, никому не хочется.       — Я вполне справлюсь с этим и сам, — холодно заметил Аккерман, — Помощники в таком деле мне не нужны. Особенно, если они еще не вернулись в нужную форму.       Зое приготовилась было останавливать язвительное перекидывание фразами, которое должно было неизбежно начаться после такого пренебрежительного высказывания – но Лис и слова не проронила. Словно даже не услышала, ни единый мускул на лице не дрогнул.       Это было странно. Настолько, что Ханджи убедилась в правильности принятого решения.       — Я сама решу, кто и в каком составе должен это выполнить.       — Моя нога… — начала было Лис, но девушка тут же её перебила.       — С твоей ногой уже всё нормально. Я ведь не заставляю тебя удары отрабатывать, это просто поездка, — ученая вздохнула, почесывая шею, — Станет хорошей тренировкой в любом случае.       Воцарилось молчание. Ханджи становилось откровенно некомфортно от этих глаз, что прожигали её взглядами, и она всплеснула руками:       — Кому, по-вашему, мне это еще доверить?! Тут больше не осталось людей, которые знают, как до туда добраться, все умерли, если забыли! Так что ты, Леви, едешь в любом случае; а ты, Лис, думаю, не горишь желанием общаться с Закклаем, так что отъезд пойдет тебе на пользу. Всё, давайте, — замахала она руками, прогоняя их, — Вперед и с песней!       Пожав плечами, Лис вышла из кабинета, закрывая за собой дверь. Леви остался стоять на том же месте, хмуро взирая исподлобья.       — К чему это всё?       — М? Я уже объяснила свой выбор, — сложила руки на груди Ханджи, стараясь принять такой же мрачный вид, но спустя долгие секунды игры в гляделки сдалась, дернув головой, — Ну хорошо, хорошо, дело не только в этом!       — Надо же.       — Это вообще твоя работа, Леви, а не моя, — рыкнула на него девушка, — Лис в твоем отряде. Ты её капитан. И в данный момент ваше взаимодействие оставляет, мягко говоря, желать лучшего. А вылазка не за горами.       — Всё под контролем.       — Ага. Под полнейшим.       — Всё нормально, очкастая.       — Главное, чтобы ты в это верил.       Спустя еще один спарринг взглядами уже Аккерман отвел глаза, уставившись на шкаф.       — Тц.       — В общем, — почувствовав себя победительницей, продолжила Зое, — Всё, что я сказала, правда, но с небольшим дополнением – мне нужно, чтобы вы снова были командой. Можешь сколько угодно убеждать меня в том, что всё по-прежнему, но пока я лично не увижу это собственными глазами – не поверю. И убедиться в этом хотелось бы не в бою с титанами, где о ваших проблемах мне расскажет оторванная голова Лис в случае проигрыша. Так что, если к вашему возвращению изменений не будет, я буду вынуждена принять определенные меры. И могу гарантировать, что они не понравятся никому, в том числе и мне.       Дверь кабинета раскрылась, впуская Моблита, держащего в руках стопку бумаг.       — Я тебя услышал, Ханджи, — развернувшись, Леви собрался уходить, — До скорого.       — И тебе не хворать, — пробормотала Зое, дожидаясь, пока спина капитана сменится деревом.       — Я не вовремя? — улыбнулся Моблит, переставляя на стол свой груз.       — Как раз наоборот… — Ханджи мельком взглянула на принесенные письма, но тут же переложила их на подоконник, подальше от глаз, — Фу, тягомотина какая!       Бернер подавил улыбку, покачав головой на такое явное уклонение от обязанностей, и достал из шкафа две чашки, приготовившись заваривать чай.       — Думала, Леви меня живьем съест… — сползла по стулу Ханджи, выдыхая, — Неблагодарное это дело, скажу я тебе…       — Так может зря всё это? Не маленькие же, сами разберутся.       Зое выдала смешок.       — Какой там! Эти двое… Ох, эти двое могут разобраться во всем, кроме своих собственных отношений! А всё потому, что постоянно забывают о замечательном свойстве рта – возможности говорить, — девушка взъерошила волосы, — Если оставить всё как есть, чую, ничем хорошим это не закончится.       Бернер явно был иного мнения, но Ханджи и не ожидала, что в этом вопросе он будет на её стороне. Если бы в их отношениях она оставила всё на самотек, то, может, лет через этак десять Моблит и решился бы признаться ей в чувствах, дай бог, что не на смертном одре… Так что его позицию ученая отлично знала, понимала, но не одобряла.       — Хотя, честно говоря, самой страшно туда соваться, — отхлебнула чай Ханджи, качая головой, — Так всё запутано… Она любит его, но наверняка не может простить за то, что запихнул обратно в тюрьму, а он любит её, но, во-первых, на что-то страшно обижен, а во-вторых, испытывает сильное чувство вины за всё, что пришлось пережить Лис… Черт ногу сломит, а я ведь даже половины не знаю!       Моблит нахмурился, обдумывая сказанное. Всё было и правда запутано, и то, что его Ханджи решила помимо дел разведки еще и взвалить на себя решение такой проблемы, трогало. Хотя стоит признать – это было наверняка для Зое интереснее, чем решение о закупки инвентаря.       — Но нельзя же исключать вероятность того, что они просто сильнее переругаются?       — Да! Это риск. Необходимый риск, на который нужно пойти. Но пойми: если они не смогут снова найти общий язык и хотя бы… нормально разговаривать друг с другом, то о каком отряде может идти речь? Лис надо будет тогда оттуда убрать, а это, сам понимаешь, тоже грозит проблемами! В общем… Патовая ситуация.       Зое смягчилась, наблюдая за хлопотами Моблита. Да, ситуация была не из приятных, но Ханджи и не с такими справлялась. Вот, по началу никто не верил в то, что наблюдение за титанами в статике могут как-то помочь – а по итогу-то!       Девушка потянулась за первым листом в стопке и, пробежав по нему глазами, нахмурилась:       — Верно говорят – беда не приходит одна.

***

      Лис задумчиво поглаживала Восьмого, который то и дело довольно фыркал, обрадовавшись хозяйке. Физическая подготовка оставляла желать лучшего: она потеряла довольно много мышц за те дни в тюрьме, а достаточного количества белка не получала даже тут, учитывая, что на неё выделяли дополнительные порции. Вместо привычных двадцати кругов пока что получалось пробегать только четырнадцать, и то с переменным успехом, но Лис знала: спустя месяц-другой она вернется к привычной форме. Маневрирование также изменилось: из-за другого веса расход газа снизился, и девушка пару раз чуть не впечаталась в дерево из-за слишком сильной подачи, которую поставила по привычке.       — База находится примерно в восьми часах езды, — подошедший Аккерман вывел Ворона из стойла.       Лис ничего не ответила, залезая на лошадь.       И эти часы тянулись как резина. Они всё скакали и скакали в этом напряженном молчании, и девушка пыталась сконцентрироваться на том, как неприятно дует в лицо холодный ветер, как начинают побаливать седалищные кости от слишком быстрого галопа; на всем, чем угодно, только не на Аккермане. Каждый раз, когда взгляд падал на него, внутри поднималась волна злости и чего-то еще. Находясь в заключении, девушке так нужно было сохранить рассудок и не поддаться физическим и моральным пыткам, что она приняла единственное на тот момент верное решение: обратить всё свое внимание, всю свою злость на что-то одно.       И этим кем-то стал Леви.       Но сейчас… Сейчас, после суда она просто не знала, что ей делать дальше. Как себя вести рядом с ним?       Хотелось расцарапать ему лицо. Скрыться так далеко, чтобы не смог найти. Ей было так чертовски обидно, что она продолжала скакать, мозоля горизонт взглядом и сжимая зубы до боли.       Всё было как в тумане. Когда они добрались до места, уже стемнело. Те короткие привалы, что они устраивали для отдыха и еды, хотелось закончить как можно скорее: они были наполнены неуютным молчанием. Лис без пререканий следовала за Аккерманом, и это новое, такое незнакомое поведение заставляло того еще сильнее хмуриться. Да, раньше он бы благодарил проведение за то, что она молчит и не язвит, но теперь это еще сильнее подчеркивало отсутствие между ними связи. Хуже всего – он не понимал, что Харрис задумала.       А Лис выжидала. Она ждала того момента, того повода, который он ей непременно даст, чтобы наконец выплеснуть всю злость – ждала, хотя и знала, что не стоит сейчас усугублять ситуацию.       Вокруг было темно. Даже звезды не помогали: высокие и ветвистые деревья закрывали тот небольшой свет, что они могли дать; поэтому приходилось рассчитывать лишь на факелы и вести лошадь медленно, внимательно смотря на дорогу. База выросла из темноты неожиданно – кажется, даже Аккерман удивился. Хотя, более всего удивляло то, что они вообще вышли на правильное место в такое время суток.       Влажный морозный воздух заставлял скукоживаться и желать поскорее согреться у огня. И, как бы тихо ни было ночью, лес всё равно жил: слышались периодическое хлопанье крыльев, где-то приминалась листва от пробежавшего по ней животного.       Аккерман отпер засов и вошел в здание, зажигая факелы. От яркого света слегка заболели глаза, заставляя щуриться. Пахло сыростью и пылью.       — Тц, — недовольно протянул Леви, сбрасывая с себя успевшую прицепиться паутину.       Ситуация была не из приятных: мало того, что за почти год базу практически полностью присвоили себе пауки и прочие создания, так еще и котел заработал лишь с десятой попытки. С другой стороны, хорошо, что вообще заработал; Аккерман потушил его, разумно оценив, что проще будет согреть одну комнату с камином, чем прогревать всё это огромное здание, внутри которого было даже холоднее, чем на улице.       Харрис скептично оглядела помещение, в котором им придется ночевать. Два пыльных матраса, брошенных на пол недалеко от камина, и одеяла с подушками – не густо. Повезло, что дрова не отсырели.       Леви остановил на ней свой взгляд. Ни следа былой усмешки или наигранного недовольства: лишь мрачный, нервный вид.       — Выспимся и утром приступим к проверке базы. За день должны управиться.       Лис пожала плечами и сжала челюсти, залезая под старое одеяло. Поскорее заснуть – единственная возможность быстрее переместиться к тому моменту, когда их работа будет завершена. Тепло камина приятно согревало, и она хотела бы уснуть, безумно хотела, но никак не могла. Мешал и запах пыли, и потрескивание дров, и Аккерман, который спокойно раскладывал снаряжение и вроде как совсем не стремился отправиться в мир сновидений. А расслабиться в его компании, под его надзором, не получалось.       Но, как бы то ни было, усталость взяла своё – спустя некоторое время тело начало тяжелеть, дыхание углубляться, и девушка погрузилась в сон. В очень, надо сказать, поверхностный, беспокойный, но всё же сон. Правда, бодрости он особо не принес – спустя пару часов Лис открыла глаза, чувствуя себя абсолютно разбитой. В висках болезненно кололо, и, чтобы хоть как-то прийти в себя, она вышла из здания, вдыхая морозный влажный воздух и закуривая. Светало. Ей нужно было думать, придумывать, что делать, как дальше выстраивать свою жизнь в разведке – но в голове была лишь пустота. Звенящая, туманная пустота. Так прошло около часа. Радовало то, что на ней была зимняя форма – хоть было и менее удобно, зато хотя бы тепло.       Харрис поджигала новую сигарету, когда услышала скрип открывающейся двери, но даже не удосужилась обернуться. Лишь переместила руку поближе к тому убожеству, что удалось раздобыть взамен конфискованного клинка.       Аккерман следовал её тактике молчания и тоже редко что-то говорил, хотя и ранее в особой разговорчивости замечен не был. Он бросил короткое «завтрак» и ушел в обратно в здание. Сигарета надломилась в сжавшихся пальцах, сломавшись.       Быстро поев в напряженном молчании, они тут же принялись за работу, которой было немало: проверить пригодность конюшен, все ли стойла целы, оценить состояние бани и бочек для купания (канализацию, естественно, никто в это захолустье не провел), вычистить комнаты, хотя бы немного освобождая их от паутины, – иными словами, было очевидно, что с этой черной работой справились бы и обычные разведчики, а не капитан Разведкорпуса с недавно освободившейся подчиненной.       Лис всё делала быстро и без лишних эмоций, выполняла все, даже самые идиотские требования, и эта раболепная покорность была Аккерману как немой укор. После обеда они отправились осматривать места для пространственного маневрирования: не завелись ли животные в нужных для разведчиков местах.       Педантично осматривая каждое дерево, Леви мысленно делал заметки: изучить, остались ли в окрестностях зайцы и прочая живность, которую разведчики будут ловить для пропитания. Лис шла в нескольких метрах позади, даже не стараясь делать вид, что что-то разглядывает, просто мозоля взглядом спину капитана, с нетерпением ожидая окончания этой очаровательной поездки.       Погрузившись в размышления, Лис не заметила, как поравнялась с Аккерманом, остановившимся возле очередного дерева. Тишина, окружавшая их, постепенно начинала убивать.       По всей видимости, провидение, боги или что там еще есть, отозвалось на этот призыв нарушить молчание, потому что буквально через несколько секунд раздался лязг, и лодыжку Харрис пронзило резкой болью; вскрикнув, Лис автоматически схватилась за руку идущего рядом Леви, чтобы не упасть. Попытка двинуть ногой не увенчалась успехом, а опавшая листва скрывала, что послужило причиной.       — Ты наступила на капкан, — ровным тоном откликнулся Аккерман, подхватив Харрис.       Бросив на него злой взгляд, девушка сквозь зубы произнесла:       — Спасибо, я как-то и без тебя догадалась.       Раздраженно выдохнув, Лис обвела лес взглядом, пытаясь найти хоть что-то, что поможет высвободить ногу. Как назло, недавно выздоровевшую.       — Сука, что ж за везение такое, — пробормотала девушка, — Каждый раз одна и та же лодыжка... Кто вообще на территории штаба капканы расставляет?! Надо найти какую-нибудь палку, да потолще, или, может, арматура какая имеется...       Леви бросил на неё долгий скептический взгляд. Присел, убирая листву и обнажая капкан.       — Повезло, что на тебе зимние сапоги, — прокомментировал он ситуацию, осматривая место зажима.       — Ага, я вообще, смотрю, везучая, куда ни глянь – сплошная радость.       Цокнув, Аккерман надел приготовленные перчатки, а затем.. разжал капкан. Почувствовав, что давление на ногу прекратилось, Лис молча смотрела на развернувшуюся картину.       — Собираешься ногу убрать или еще пару часов подождем? — напряженно бросил капитан, и, опомнившись, Харрис тут же шагнула прочь из капкана, слегка потряхивая стопой.       Зимняя обувь была испорчена, пробита почти насквозь острыми зубьями, однако её толщины оказалось достаточно, чтобы не позволить железным тискам вонзиться в лодыжку до кости. Это радовало. Единственное, что радовало.       Капитан убрал руки, и громкий лязг, с которым захлопнулся капкан, заставил Лис слегка содрогнуться.Если бы не эти чертовы неудобные зимние сапоги...       — Идти можешь?       Стресс постепенно сходил на нет, и девушка нахмурилась, осознавая, что дала эмоциям слишком сильно захватить себя. Поэтому её лицо снова приняло нейтральное выражение, и она кивнула, отворачиваясь.       Тяжелый вздох за спиной.       — Только под ноги смотри теперь.       Острая, но ничего не значащая фраза оставила в голове Аккермана заметку: узнать, кто из местных жителей решил охотиться в этой области, и осмотреть всю территорию, чтобы убрать оставшиеся капканы, если такие имеются. Этот был довольно крупным, но не самым – значит, скорее всего, ставился на волков. Еще одна «приятная новость»: в окрестностях завелись волки. Леви вспоминал вчерашний вечер и ночь, не слышал ли он воя... Чертовски повезло, что кони не наступили ни на один – вот тогда бы и начались настоящие проблемы.       А Лис теперь шла настолько аккуратно, что буквально ступала на те же места, по которым прошел Аккерман – снова выйти из строя не хотелось от слова совсем.       Вечером, как стемнело, они кушали возле камина, упорно делая вид, что их не напрягает общество друг друга. Ни один не хотел сдаваться первым.       — Завтра с утра уедем, — бросил Аккерман, — Как рассветет.       Лис кивнула, делая глоток чая и упорно смотря куда угодно, только не на мужчину.       Потрескивали дрова. Леви откинулся на стул, упершись взглядом в девушку.       — Долго еще этот цирк продолжаться будет?       Харрис вздернула бровь, не ожидая такого прямого вопроса, и лишь неопределенно повела плечами, уходя от ответа.       — Что с тобой делали? В тюрьме.       Он выпалил это быстрее, чем смог задуматься над возможным исходом продолжения диалога. Но ситуацию нужно было как-то менять, и Ханджи, будь она не ладна, права: он старше по званию, да и по возрасту, что толку вести эти игры? Лучше поскорее всё выяснить и прийти к какому-никакому равновесию. Размышляя логически и здраво – терять такого хорошо подготовленного бойца не хотелось. Харрис не только физически, но и эмоционально прекрасно дополняла излишне уверенных в себе подростков, пубертат которых порой выливался в привычку неадекватно оценивать ситуацию, идеализировать её. Плюс, решимость и опыт в убийствах не титанов делал её практически не заменимой.       Размышления нелогические и нездравые Аккерман предпочитал в последнее время от себя отгонять.       — Какая разница?       Окаменевшее лицо девушки недвусмысленно намекало, что развивать эту тему ей не хотелось.       Размышлять логически и здраво всё-таки не получилось, потому что в мозгу созрел только один ответ. Потому что от этого зависит, что он сделает с ними.       Неправильно. Их накажут по закону. Он не должен...       — Тебя не особо волновали последствия, когда ты меня сдал, — Лис наконец подняла на Аккермана взгляд, — Так что не напрягайся и сейчас.       Леви с силой сжал челюсти. Выбор был сделан, и жалеть о нем уже поздно, но его раздражало даже не то, что тогда он выбрал поступить по закону, а то, что она упорно предпочитала винить во всем его, не желая смотреть в лицо объективным фактам.       — Если бы ты была более разговорчивее тогда, всё могло закончиться по-другому.       — У меня были свои причины, — тут же парировала она.       — О которых ты, конечно, умолчишь, — саркастически бросил он, распаляясь, — Ты столько раз лгала мне, и каждый раз это сходило тебе с рук, но это была не та ситуация, в которой надо было попридержать истину. Наверное, очень удобно винить во всем других?       Лис молчала, скрестив руки на груди, и кроме её пылающих глаз ничего не говорило о бушевавших в ней эмоциях.       — Рассказать тебе причту?       — Уж будь добра.       Хоть что-нибудь, блять, рассказать. Только не молчать.       Лис ядовито ухмыльнулась. Даже эта неприятная ухмылка была лучше того апатичного выражения, что не сходило с её лица последние недели.       — Жил был скорпион, и понадобилось ему как-то переправиться через реку на другой берег. И вот, подойдя к воде, он нашел лягушку и очень сильно попросил её о помощи: чтобы она разрешила ему сесть ему на спину, пока она пересекает реку. Лягушка, не будь дурой, конечно, сразу отказалась, мол, не сошла еще с ума, ведь скорпион тут же её ужалит, стоит ей хоть немного отплыть. Но скорпион вежливо заверил её, что этого не будет, ведь в таком случая утонет и он. А он совсем не хотел умирать, — Лис нетерепеливо дергала ногой, а Леви слушал, пока не понимая, куда она ведет, — Довод показался лягушке вполне логичным, и она разрешила скорпиону сесть себе на спину. Когда они были на середине реки, скорпион ужалил лягушку, — глаза девушки, еще недавно излучавшие издевку, посерьезнели, — Лягушка умирала. И она спросила скорпиона: ты же теперь умрешь вместе со мной, зачем ты это сделал? А он ей ответил: потому что я – скорпион.       Аккерман задумчиво изучал сидящую перед ним девушку, на губах которой расцвела жестокая улыбка. Привычка говорить непрямо порой была полезна, но в данный момент не вызывала ничего, кроме нового прилива раздражения. Он отлично понял, к чему она вела, но был не в настроении вести эти словесные игры.       Поэтому капитан решил пойти ва-банк.       — Это как-то объясняет то, что ты убила своими руками своих же друзей?       Её губы стремительно побелели, выдавая пропущенный эмоциональный удар. Пару секунд Лис лишь испепеляла его взглядом, не в силах что-либо сказать, а затем прошипела:       — Не смей.       Аккерману бы остановиться, одуматься, но внутри и так уже многие недели бушует ураган из противоречивых эмоций, и вместо того, чтобы замолчать, он подливает масла в огонь.       Он не знает, почему так отчаянно пытается добиться этого признания. Он не знает, зачем снова и снова давит на эту до сих пор незажившую рану, он лишь отдаленно чувствует, что если заставит рассказать правду, то это спасет его от того омута, в который его неизбежно затягивает.       — Ты убила их, верно?       Гремит посуда, и щеку обжигает огнем, и Леви мог бы отстраниться, мог бы блокировать пощечину, перехватить ладонь – но он этого не делает. Лис совершает судорожный вдох, всё её тело мелко трясет то ли от гнева, то ли от чего-то другого, в бешеных, отчаянных глазах застыли слезы, словно отказываясь скатываться по коже без воли хозяйки. Леви чувствует прилив адреналина и не может понять, нравится это ему или нет.       Лис вытягивает перед собой указательный палец, словно предостерегая, и шепчет, яростно качая головой:       — Ты ничего не знаешь.       Она резко разворачивается в сторону двери, явно намереваясь уйти, но стоит ей только взяться за ручку, как Аккерман тут же подлетает, врезаясь раскрытой ладонью в открывшуюся деревяшку, с грохотом хлопая дверь об косяк. Так уж получилось – так уж получилось, – что подлетел брюнет ровно туда, где стоял Лис, но, вопреки ожиданиям капитана, она не начинает брыкаться и драться, стараясь выбраться из этой своеобразной ловушки. Лис просто застывает, так и не убрав пальцы с ручки двери. Застывает спиной к Аккерману и, кажется, даже не дышит, упершись взглядом в дерево.       — Так, может, расскажешь?       Лис молчала. Он практически видел, как всё внутри неё борется, сопротивляется, и выжидал.       — Обойдешься.       И Харрис вылетает из комнаты, силой дернув дверь на себя и так же громко ею хлопнув.       Вместе с этим отрезвляющим грохотом Леви приходит в себя.       Он должен был наладить контакт с Лис, а не еще больше рассориться. Что ж. Миссия провалена.