мне никогда не спутать твой запах

      Я ловлю такси на адрес новый.       Который ты скинул сегодня в 7 утра. Шлёпаю по лужам, и вода заливается в кроссовки, но похрен. Так похрен, если честно, на всё. Вот вообще на всё. Кроме «приезжай». Уже и не вспомню, с какого момента твоего слова, твоей просьбы (мольбы?) достаточно, чтобы кроме тебя ничего и никого вокруг не существовало.       Над городом сгущаются тучи, и вот-вот снова пойдёт такой же, как и вчера, серый ливень. Внутри что-то очень похожее. Облизываю потрескавшиеся губы и тянусь в карман за сигаретами. Приложение показывает, что моя Тойота Камри приедет через 3 минуты.       И никак мне не остыть.       Дождь действительно начинается, и такой, как будто на лобовое раз за разом выливают огромное ведро воды. Машина едет очень медленно, почти вслепую. Я откидываюсь на спинку сидения, молясь доехать как можно быстрее. Пальцы уже покалывает от предвкушения тебя трогать. Гладить. Сжимать.       Смотрю на капли дождя, сбегающие вниз по стеклу, потом открываю навигатор — до тебя ещё 15 минут. Не так много, конечно, как прошедший почти месяц без тебя. Сообщения, звонки, фэйс-тайм никогда не заменят твоего тепла. Такого больше нет ни у кого. Оно притягивает, окутывает, заставляет время замереть, заставляет буквально прилепиться, заставляет хотеть быть ещё ближе, хотя ближе уже некуда.       Я склоняю взгляд, будто виновен.       И себя не обмануть. Уже давно не получается, вот уже восемь ёбанных лет. Восемь. Как не пытайся прекратить, разорвать, разрезать, разрушить, жить с кем-то другим, снимать кого-то на одну ночь, всё равно всё во мне возвращается к тебе. И я не знаю, как это объяснить.       Я виновен перед тобой, ней, родителями, друзьями, людьми, которым когда-то что-то обещал, но не виновен хотя бы перед собой.       Твой взгляд — и я готов идти, не глядя, следовать, бездумно веря.       Потому что кто, если не ты?       Падаю в твои руки, как в омут, сжимаю пальцами твою футболку, утыкаюсь носом в волосы.       Мне никогда не спутать твой запах.       Твои руки гладят по спине, а губы утыкаются в шею. Ты говоришь еле слышно «я скучал».       И с губ вылетит «люблю».       Ты гладишь меня по спине, плечам, щекам. Мне кажется, что ты везде — вместо воздуха, вместо кожи, вместо сердца и лёгких. Ты обхватываешь моё лицо ладонями и целуешь, целуешь, целуешь. Я двигаюсь размеренно, прижимаясь лбом к твоему виску. Ты сжимаешь мои плечи, и плотнее обхватываешь бёдрами, приподнимаясь, и я толкаюсь глубже и резче. Ты стонешь, запрокинув голову, и я целую твою шею, стискивая твои бёдра. А потом ты смотришь мне в глаза, и мира вокруг больше нет. Этот взгляд отправляется в копилочку твоих взглядов, навсегда отпечатавшихся на моей сетчатке. В голове и в сердце только «люблюлюблюлюблю».       Ты на выдохе стонешь моё имя, сжимаясь вокруг меня, и ничего в этом мире нет правильней этого. И я кончаю следом, с тихим вскриком, упираясь лбом в твоё плечо.       И тобой не побеждённый вовсе.       Я болтаю ногами, сидя на широком подоконнике, пока ты готовишь завтрак.       Растянутая футболка обнажает твои ключицы, а стоит тебе чуть наклониться вбок, как футболка съезжает вниз, открывая плечо. Хочется поймать его губами. Но ты так увлечённо перемешиваешь тесто, что я остаюсь на месте.       — Так, кажется, нужен миксер, — ты тянешься к верхнему ящику, вставая на носочки.       — Тебе помочь?       Ты кидаешь на меня быстрый тёплый взгляд, и улыбаешься, показывая ямочки на щеках.       — Да не, сиди.       Очередное утро, вырванное у рабочих дней, такое нужное нам обоим, отвоёванное у обязанностей и других людей, практически выстраданное.       Солнце выходит из-за облаков и освещает маленькую кухню, лучи греют мне спину и лижут твоё лицо. Ты немного щуришься. Поправляешь чёлку.       Ты такой красивый.       Всё-таки спрыгиваю с подоконника и тихо подхожу к тебе. Обнимаю со спины, прижимаясь щекой к тёплой лопатке, ладонями вожу по твоему животу.       Ты стоишь всего.       — Кстати, — тихо говоришь ты, оставляешь венчик в миске, и накрываешь своими ладонями мои, — я купил эту квартиру.       Замираю. Даже не так. Столбенею. Не веря своим ушам. Поднимаю голову от твоего плеча и ловлю твой взгляд.       — Что?       Ты разворачиваешься, берёшь в ладони моё лицо, гладишь щёки большими пальцами, и мягко улыбаешься.       — Я купил её.       Сердце стучит, как сумасшедшее, и ладони холодеют. Но ты тянешься к моим губам, целуешь так нежно, что всё остальное перестаёт иметь хоть какое-то значение.       — Я люблю тебя.