Зазеркалье

      Дин мог рассказать многое про компетентность СКП. Эти ребята были на удивление хороши в сохранении собственных жизней. Смертность среди рядовых оперативников была ощутимо меньше, чем у взрослых героев. Примерно на уровне Стражей. Вот только детишек старались держать подальше от серьёзных сражений. Кроме Броктон-Бей. С таким качественным и количественным перевесом со стороны злодеев приходилось задействовать все ресурсы. Ещё СКП делало хорошие костюмы. Как бы хлипко ни выглядел геройский костюм, ножевые удары он точно выдержит. Броня Висты может принять автоматную очередь на грудь, и девочка отделается лишь ушибами. Хотя тут начинался конфликт с другой сферой повышенной компетентности СКП. Пиар. Именно пиарщики определяли внешний вид костюма, что изрядно ограничивало возможности защиты. Но свой хлеб пиарщики ели не зря. Большая часть людей (не только в США, но и во всём мире) уважали как СКП, так и Протекторат. Достижение, если учесть, что во всём остальном СКП показывало себя… не слишком хорошо.       Поступки Софии были отвратительны, но от реакции СКП Дина просто тошнило. Как можно защищать её после такого? Казалось, что дно уже достигнуто и дальше падать некуда. И тут снизу постучали. Когда Мисс Ополчение говорила, что Зазеркалью не здоровится, Дин представлял что-то вроде лёгкой простуды. Иначе и быть не могло. Никто не будет заставлять пятнадцатилетнюю девочку выбираться из кровати, если она уж совсем плохо себя чувствует, ведь так? Нет.       Рыцарь хоть и юный, но герой. Он видел многое. Переломанных бандитов. Страдающих от ломки наркоманов. Умирающих от рака. Он знал, как выглядит страдание и боль. Если бы боль была огнём, то Зазеркалье стала бы солнцем. Казалось, только из этого и состоят её мысли — одна сплошная агония, дрожащая и переливчатая, всех цветов и оттенков. Серая дымка усталости, шлейфом стелилась за девочкой — как только она на ногах держится?       — Да вы вконец ебанулись! — искренне возмутился Дин. Нельзя так делать, просто нельзя! Это самая натуральная пытка! От его слов девочка съёжилась, её эмоции украсили бледные тени обиды, почти незаметные в общей агонии. Дин помог ей добраться до дивана и укрыл пледом (девочку буквально трясло). Даже прикасаться к ней было страшно — вся она такая тоненькая и хрупкая, что, казалось, сломается от неосторожного движения. Спутанные волосы и одежда промокли от пота, глаза красные, а кожа бледная, словно у мертвеца. Даже умирающие зачастую выглядели лучше. «Спасибо», — хрипло шепнула девочка, расцветая светом искренней благодарности, мгновенно смытым агонией.       — В таком состоянии ей в постели отлёживаться надо, а не… вот это! — эмоционально воскликнул Рыцарь.       — А она не… — обычно весёлый Стояк сейчас нервно замялся, —…она не помрёт?       — Боже, чем это так воняет? — скривилась Виста, всё же набравшаяся смелости подойди. Запах действительно был… шокирующим. Резкий, кислый запах пота, тошнотворный дух лекарств и забивающая всё вонь разложения. От неё несло, словно от трупа.       — Нога, — криво усмехнулась девочка. — Завтра, если повезёт, отрежут по колено.       — Если… повезёт? — дрогнувшим голосом спросила Виста.       — Ага. Если не повезёт, то выше колена. Будут проблемы с протезированием.       Речь явно причиняла ей боль, но ей хотелось говорить. Нет, даже не желание — потребность. Ей нужно общение, словно еда или воздух.       — А Панацея? — осторожно спросил Дин.       — Не лечит наркоманов, — мотнула головой девочка.       Дин невольно нахмурился. Эми точно лечила изувеченных её сестрой, кем бы они ни были.       — Я поговорю с ней. Уверен, она сделает для тебя исключение.       — Спасибо, — тихо говорит она, кратко вспыхивая благодарностью и надеждой. Её взгляд зацепился за Висту, и она уставилась на неё с широко распахнутыми глазами.       — У тебя лицо течёт, — шокировано прошептала девочка и скривилась. Пока Виста растерянно ощупывала своё лицо, их гостья огляделась. Дин заметил, что каждый раз, когда её взгляд натыкался на человека, в ней вспыхивало отвращение.       — Что? — вскинулась она, уставившись в пустой угол. — Думаешь?       У неё ещё и галлюцинации. Блеск.       — Простите, у меня галлюцинации, — её речь звучала странно, словно заученный текст. — Это нормально в моём состоянии. И ещё исм… искр… ис-ка-же-ни-е, — это словно она произнесла, словно повторяла за кем-то по слогам. — восприятия. Я очень остро реагирую на плавные линии и особенно на круги. Как же я ненавижу круги!       Последнее она сказала почти нормальным голосом — в её состоянии практически крик на пределе возможностей.       — Это ты делаешь? — спросила побледневшая Виста, указывая на стену. Девочка лишь нахмурилась       — Надпись! — ткнула пальцем юная героиня.       — Нет никакой надписи. — почти обиженно ответила девочка. — Нет никакого демона. Это всё мои галлюцинации. Их нет.       — Я думаю, ей надо в больницу, — сипло сказал Стояк. — Срочно.       Мисс Ополчение порывисто кивнула и повела девочку обратно. Кид Вин притащил свою летающую доску и усадил девочку на неё, приказав механизму следовать за Мисс Ополчение.       «Откровение 21:6. Я есмь Альфа и Омега, начало и конец; жаждущему дам даром от источника воды живой.» — прочитал Дин высеченные в бетоне строки. «Иронично, — мрачно подумал он, — ведь, по её словам, писал это демон. И вдвойне ироничнее, если подумать, что наркоман может считать живой водой.»              ***       Денёк у Пиггот выдался тяжёлый. Сначала к ней ворвался Рыцарь и практически отчитал её, как она сама могла бы отчитать нерадивого служаку. Герой был безупречно вежлив и ни словом, ни жестом не отступил от этикета, но Пиггот всё равно чувствовала себя так, словно её облили дерьмом. Потом заявилась Мисс Ополчение. Она проделала ровно то же самое, но претензии излагала в письменном виде. Ещё ушат дерьма, оформленный в безупречном канцелярите. Поэтому она нашла того идиота, что заварил эту кашу и медленно выедала мозг чайной ложечкой. И тут врывается отец! С громогласным воплем «Какого хрена?!» он пинком открыл дверь и вид его был столь грозен, что бедный клерк едва не обделался.       — Случился вопиющий случай некомпетентности, но виновные уже уволены! — торопливо заявила Пиггот.       — А я вообще тут не работаю! — торопливо затараторил клерк, вдоль стеночки ползя к выходу.       Примерно так это описывал демон. Нет, он-то уверял, что отец ворвался в кабинет директора СКП с топором, долго гонялся за идиотом, разнёс в щепки стол и воткнул топор в стену (железобетонную!) в назидание потомкам. Демон любит приукрасить.                     ***       Пиггот одолевала мигрень. Когда утром разбилась её любимая кружка, она поняла — день будет неудачным. Подозрительное спокойствие её только насторожило. До обеда всё шло как по маслу, дела разрешались с удивительной лёгкостью, а подчинённые были расторопнее обычного. Она даже порадовалась, когда к ней вломился озлобленный Рыцарь. История неприятная, но всяко лучше, чем разбушевавшийся Лунг. Виновника она нашла быстро. Гремучая смесь инициативности и слабоумия способна и не на такие подвиги. Сама Пиггот понимала весь идиотизм ситуации, но даже локальное отделение СКП — организация крупная. Директор просто неспособен (да и не должен!) контролировать каждую мелочь. В разгар воспитательной беседы к ней вломился Хеберт с пожарным топором наперевес. Как он пронёс топор в кабинет директора СКП, используя только смекалку и корочку пожарного инспектора (настоящую, но не пожарного департамента, а порта) — история достойная отдельной книги. Охране точно придётся отправиться на переобучение.       С Хебертом всё прошло гладко. Мужиком он оказался толковым и быстро вник в ситуацию. Пиггот удалось отделаться увольнением виновника и относительно небольшой компенсацией. Она не собиралась официально оформлять этот случай, так что платить будет истинный виновник происшествия. Из всех потерь только торчащий в столе топор. Перед разговором Хеберт провёл своеобразную акцию запугивания. Безуспешную. Сначала Пиггот просто не успела испугаться, а потом, видя, как глубоко засел топор, и не подумала бы бояться — достать эту железку будет проблемно. Свой пистолет она точно достанет быстрее.       Топор до сих пор торчал в её столе. Она специально не стала его убирать, и теперь настоящий виновник происшествия украдкой на него косился.       — Значит, решил отомстить девочке за потерянную руку?       Да, тот идиот начал всю эту историю, но транспортировать Зазеркалье без сопровождения героя никто бы не согласился. Так что, без подписи главы местного отделения Протектората вся затея провалилась бы.       — Нет. — кратко ответил Оружейник. Не соврал. За руку он не переживал — из всех потерь только время, но потерей это назвать трудно. Он и так должен был быть в патруле, но вместо этого выспался, ещё и лечение у Панацеи получил. Если уж кто и пострадал из-за его руки, то это Эми. Девочку подняли посреди ночи и до самого рассвета она занималась лечением. Не только Оружейника, но и наркоманов, пострадавших во время безобразного погрома. Утром ей пришлось идти в школу. Герой бы с радостью избавил её от такой необходимости, но договором с Новой Волной учёба считалась неприкосновенной. Выдернуть Панацею с уроков они вполне могли, но позволить ей немного отдохнуть — нет.       За руку Оружейник не переживал. А вот за алебарду… Сколько сил, сколько времени и средств он на неё потратил! Разумеется, у него была запасная, но это был устаревший, менее эффективный образец. И доспех! Повреждения были таковы, что всю верхнюю часть проще заново собрать, чем заниматься ремонтом! Тут тоже пришлось переходить на запасную. Его боевая эффективность уменьшилась процентов на двадцать.       — Значит, из-за алебарды. — устало вздохнула Пиггот, передавая Оружейнику бумагу.       — Вы… отстраняете меня? — почти шокировано прошептал герой. Никаких патрулей, никакой лаборатории… да он же с ума сойдёт!       — Это называется «отпуск». — едва заметно усмехнулась Пиггот. — Всего на неделю. Отдохнёшь, развеешься. И не забудь передать деньги мистеру Хеберту.                     ***       О том, что она принципиально не лечит наркоманов, Панацея узнала от Дина. Наркоманов она действительно не лечила. Просто не могла. Зависимость и её последствия были проблемами мозга, а с мозгами она не работала. Однако, она могла исправить любую другую проблему и никогда особо не заботилась, принимает ли наркотики её пациент. Так что рассказ Дина её изрядно удивил. Почему СКП сразу к ней не обратилось? Один звонок всё прояснил — на том конце с таким усердием уверяли, что Зазеркалью не нужна помощь, что сразу было понятно — СКП что-то замышляет. Но рассказ Дина разжалобил Викторию, а ей Эми отказать не могла.       Найти Зазеркалье труда не составило. Всё же Панацея пользовалась определённым уважением среди врачей! Один из медиков СКП выдал, куда отправили Зазеркалье, а уж там Панацее охотно назвали номер палаты. Хорошо, что отец девочки был в палате. Он с радостью согласился на лечение его дочери. Да, она точно не зря пришла — мало кто из её пациентов так сильно страдал. Первым делом она исцелила рёбра и убрала боль. Девушка просто не могла нормально дышать, а недостаток кислорода пагубно сказывался на всём организме.       «Вот поэтому я и не люблю лечить наркоманов», — подумала Панацея «осматривая» организм пациентки. Нормальные, качественные наркотики при разумном потреблении слабо вредили организму. Требовались годы, чтобы этот вред стал заметен. Но такие наркотики стоили дорого, а «разумный» — это не про наркоманов. Они быстро скатывались на дешёвые вещества и сверхдозы. Есть такая дрянь — дезоморфин. Дешёвый и доступный наркотик. В процессе изготовления используются такие «полезные» вещи как бензин и растворитель. Всё это пускается по венам. Что эта дрянь делает с организмом понятно и без объяснений. Лечить такое сложно даже для Панацеи. Объём повреждений огромен, организм загрязнён целой кучей ядов (зачастую таких, над которыми Панацея была не властна, вроде тяжёлых металлов), а запасов, которые можно пустить на лечение, у организма практически нет. У Тейлор всё осложнялось целой кучей сопутствующих заболеваний.       — Вот поэтому я и не люблю лечить наркоманов, — в этот раз Панацея высказалась вслух. Пациентка, до этого горячо благодарившая её, вздрогнула и сжалась.       — Ты в курсе, что у тебя был ВИЧ? — поспешила перевести тему целительница. — Не дёргайся, я же говорю — был. А ещё сифилис, гонорея и многое другое. Да и твоя нога… Мне проще новую тебе сделать, чем эту вылечить. Ладно, подожди немного, я поговорю с врачом. Будет тебе новая нога.       Пациентка просияла.              Плоть медленно стекала с ноги, оголяя кости. Она дрожала и колебалась под руками Панацеи, постепенно исторгая из себя отвратительную слизь. Пригодной для использования массы осталось немного больше половины — её целительница использовала, чтобы заново создать ногу. Недостающее пришлось создавать из банального куска мяса. Такое всегда занимает много времени. Мало просто изменить форму, требуется перестраивать плоть на самом глубоком уровне, вплоть до переписывания ДНК. Иначе организм просто отторгнет чуждые ему ткани. Тейлор пристально наблюдала за процессом. Эми всё гадала, о чём думает эта девушка. На лице её была смесь восторга и отвращения. Радуется новой ноге? Восхищается её работой? Просто галлюцинирует? Этой девушке предстоят тяжёлые времена. Её тело более-менее здорово, но мозги Эми не лечила. Плюс её сила… Если Панацея не ошибалась в своих выводах, то сила не только изувечила восприятие этой девушки, но ещё и гарантировала ей крайне тяжёлую и длительную ломку.              — А… можешь создать зеркало? — решилась спросить Панацея у засыпающей девушки. Та молча сложила ладони лодочкой и зримо напряглась. Примерно минуту ничего не происходило, но, наконец, Тейлор облегчённо выдохнула и опустила руки. Крохотное, с монетку, зеркало осталось висеть в воздухе. Панацея осторожно коснулась его. Она не начала ощущать свой организм, но по ту сторону зеркала она ощутила девушку, подозрительно на неё похожую. Эми пошевелила пальцами — девушка в отражении повторила за ней. Она убрала небольшой шрам на пальце (порезалась ножом несколько лет назад) и это сработало.              Если человека создал Бог, то он паршивый инженер. Панацея могла бы долго рассказывать, что не так с человеческим телом. Она могла бы сделать лучше… но слишком боялась, что её посчитают кем-то вроде Нилбога. Нет, она точно не собиралась менять анатомию своего тела. Лишь отладить то, что есть. Она делала это для Виктории — поэтому её сестра, даже без сил, была в разы сильнее, выносливее и крепче, чем должна. Всё в пределах человеческой нормы. Генетический и анатомический идеал, отточенный тяжёлыми тренировками. Всё это Виктория получила просто так, потому что была её сестрой.       Ведь нет ничего плохого в том, чтобы сделать себя немного здоровее? Её сила с радостью отозвалась на это желание. Панацея… увлеклась. Немного. Из своеобразного транса её вывел отец Тейлор — тихо позвал по имени.       — Что? — вскинулась целительница.       — Ты здесь уже три часа. Время ужина. Тебе принести что-нибудь?       Эми хотела отказаться, но живот возмущённо заурчал.       — Да. И побольше, — смущённо попросила целительница. Такие масштабные изменения требовали больших затрат. Она уже изрядно похудела, а ведь сделала едва ли треть задуманного! Собственные мысли встревожили, она прикоснулась к зеркалу… и обомлела. Она зашла дальше, чем планировала. Не просто исправила, а улучшила своё тело. Ничего страшного — даже вскрытием не выявить ничего странного… если не знать, что искать. Она ведь не собирается хвастаться резко возросшими силой, ловкостью и выносливостью. Ей больше не потребуются тренировки, чтобы держать тело в оптимальном состоянии. Раны будут заживать в разы быстрее и даже потерянная конечность со временем отрастёт. Все чувства стали гораздо острее. А про всякие мелочи, вроде прыщей и насморка, которых больше никогда не будет, можно и не упоминать.       С одной стороны, это было страшно. Вот так увлечься, по сути биотехнарством, когда и не планировала ничего такого… что если это случится опять? Что она натворит в следующий раз? И тем не менее, осталось сделать кое-что ещё. Мозг. С мозгами она не работала, но ведь это её мозг, её личность! Ведь нет ничего плохого в том, чтобы немного изменить себя? Она даже не собиралась изменять свою личность! Просто кое-что тревожило Эми в собственном мозге. Следы сильной зависимости. Это не могли быть наркотики — никаких посторонних веществ в своём организме она не нашла. Скорее всего, какое-то властелинское воздействие. Это до дрожи её пугало.       Панацея всегда опасалась властелинов. Что будет, если кто-то вроде Сердцееда захочет получить себе личного целителя? Что она может натворить, оказавшись под чужой властью? Движимая любовью столь сильной, что даже осознание её фальшивости ничего не меняло? Панацея боялась того, что может сотворить. Пускай она не могла действовать в тех же масштабах, что и Нилбог, но превосходящая точность воздействия позволит ей сотворить нечто гораздо более ужасное.       Вмешиваться в работу мозга было страшно. Необходимость всё делать на живую только усиливала страх. Первым делом она избавила себя от зависимости. Никакой разницы не ощущалось. Потом… Панацея не смогла бы сказать, откуда в её голове такие идеи, откуда она знает, как обезопасить личность от сил властелинов. Она просто знала. И сделала это. Ощущения были странными. Словно у неё появилась вторая личность, маска, готовая принять удар на себя, в то время как сама она спряталась глубже. Недосягаемая, а потому неуязвимая. Неожиданным плюсом оказалась и защита от умников. Маска могла изображать что угодно, большинство это собьёт с толку.       «Всё. С меня хватит. — решила Панацея. — Пора домой.» Она устала. Не телом, а разумом. Скомкано распрощалась с мистером Хебертом и позвонила Вики. На телефоне была целая куча пропущенных.              — Эмс? — сестра даже не сразу узнала её. — Ты в порядке? Что-то случилось? Выглядишь паршиво!       Маска успешно взяла на себя её роль. Вики даже не заметила разницы. А сама Эми…       Она не узнавала свою сестру. У этой незнакомки было её лицо, её голос и поведение, её тело. Но чего-то не хватало. Какой-то маленькой, но очень важной детали. С ужасом Эми осознала — этой детали не хватает в ней. Она больше не чувствовала того тепла и привязанности, того неуловимого света, что загорался в её разуме рядом с Вики. Она всё ещё любила её, но немного иначе. В этом чувстве больше не было болезненной яркости, не было… чего-то. Она любила свою сестру, но теперь с этим можно было мириться. Теперь она не испытывала отвращения от мысли найти кого-то другого.       …Эми кричала. Пока её маска болтала с Вики, пока она млела в её руках, Эми кричала. Потому что всё, чего не хватало, было в её маске. Это не было ошибкой. Просто эти чувства никогда не принадлежали ей. Она не была иммунна к ауре Славы.              Отзвуки собственного крика всё ещё отдавались звоном в ушах, когда они прибыли домой. Кэрол, её приёмная мать, не обрадовалась такому позднему возвращению. Её разгневал вид Эми. Она была в ярости, лишь стоило ей узнать, что Эми потратила несколько часов приводя в порядок собственный организм. Ведь это время она должна была провести в больнице, спасая людей. Маска справлялась, успешно изображая всё то, что должна была испытывать Эми. Слишком много навалилось на девушку. Меньше всего ей хотелось выслушивать все эти крики. Она просто ушла.       Вики кинулась за ней, но Эми легко затерялась в лабиринте улиц. Теперь она могла часами бежать без устали, или десяток минут нестись со скоростью лучших спринтеров. Точнее, сможет. Сейчас её организм слишком истощён, но на пару минут её сил хватило. Этого было достаточно, чтобы скрыться от сестры. Эми неторопливо бежала куда глаза глядят, погрузившись в раздумья. И сама не заметила, как забежала в район доков. Какой-то идиот попытался её ограбить, но в итоге получилось наоборот. Одним прикосновением Эми отправила его спать и забрала все деньги. Не самый благородный поступок, но ей очень сильно хотелось есть. Истощённый организм требовал топлива.       Найти что-то в этой части города весьма проблемно. Она всё же отыскала крохотный ресторанчик азиатской кухни, работающий круглосуточно. Посетителей почти не было — только один мужчина. Здоровенный накачанный азиат, в приличном деловом костюме. Появление Панацеи его изрядно удивило. Персонал оказался безупречно вежлив и на просьбу: «Еды на все деньги» отреагировал на удивление понятливо. Уже через пару минут ей принесли какую-то лапшу с мясом. Не успела Эми доесть, а ей уже тащили следующее блюдо. «Подарок от мужчины за тем столиком» — сказал официант, протягивая ей бутылку вина. Тот самый азиат уважительно ей кивнул.       Эми не хотела пить… но ей было так плохо, а с её улучшенной печенью немного алкоголя точно не повредит. Она решила только чуть-чуть попробовать. Вино оказалось на удивление вкусным. Эми и сама не заметила, как закончилась бутылка. Мужчина подарил ещё одну. На автомате схватив бутылку, Эми пошла гулять. Она наелась и захотела немного пройтись. Ей показалось удивительно хорошей идеей, гулять по докам и пить вино прямо из бутылки. Чудилось в этом что-то удивительно романтичное.       На пути ей встретилась симпатичная девушка, примерно её возраста. Её лицо приняло такое забавное выражение при виде Панацеи. Такие круглые глаза бывают только в японских мультиках! Эми не интересовало, что она делает ночью в таком неблагополучном районе. Ей просто захотелось пообщаться с красивой девушкой. Целительница и сама не поняла, как затащила её в дрянной кабак, но уже через десяток минут она поднимала бокал с незамысловатым тостом: «За знакомство!»       — За знакомство, — неуверенно поддакнула зеленоглазая блондинка. — Меня Лизой зовут.