Зазеркалье

      София иногда ходила в собственные, нелегальные патрули. Изредка, когда не предвиделось ничего опасного, она брала с собой Эмму. Вот и в тот раз дело было плёвое — покошмарить нариков, да грабануть их дилера. Там они наткнулись на наркоманку, немного похожую на Тейлор. Эта обдолбанная сучка вела себя так забавно! Идея была очевидна и уже на следующий день они тащили их безмолвную жертву в школьный подвал. София не пожалела. Тейлор была куда забавней той наркоманки. Все эти метания, сопли и слезы — они никак не могли прекратить смеяться над этим ничтожеством. А какой у неё потом был взгляд! София его просто обожала — она чувствовала себя едва ли не Чужим, когда на неё так смотрели. Ей хотелось ещё. Так легко было зайти дальше.       София — хищник. Вот только в какой-то момент Тейлор перестала быть жертвой. Она стала падалью. Это убожество буквально начало гнить. То ли уколы делала как-то не так, то ли наркотики попались неудачные — Софии было плевать. Хуже было другое — её добыча гнила не только физически. Больше не было переживаний, сомнений, метаний. Она бестрепетно выполняла любые приказы, да и приходы были не столь забавными. Тейлор стала скучной. С тем же успехом она могла над персонажами в Симсе издеваться. Электронные болванчики хотя бы изображали эмоции. Но нельзя просто всё бросить.       Даже самой себе София не могла признаться, что начала… бояться Тейлор. Казалось бы, что могла им сделать безвольная наркоманка? Разве что копам сдать, но что стоило слово наркоманки против них, уважаемых, хоть и юных, членов общества? И пока у сучки была доза — это оставалось правдой. В тот раз Софии захотелось посмотреть, как это ничтожество будет страдать от ломки. Тейлор, разумеется, решила сжульничать и самостоятельно найти дозу. Способ она нашла воистину гениальный — отдалась первому попавшемуся наркоману, пообещавшему дозу. Та история с нацистом ничему не научила эту шлюху. Тогда София избила обоих. Причём заранее, только за планирование подобной сделки. В этот раз она решила проучить непослушную игрушку гораздо более жестоко. Позволила ей переспать с этим уродом. Боже, как же это было мерзко! Сама София никогда не заставляла свою жертву трахаться с кем-то настолько мерзким.       Наркоман платить не собирался. Это было очевидно для всех, чей интеллект был выше, чем у школьной парты. София уже хотела выдать нравоучительных пиздюлин… Но Тейлор, эта беспомощная жертва, наркоманка безвольная, не проглотила обиду. Она буквально втоптала обидчика в асфальт. Избить наркомана не слишком большое достижение — София даже без сил легко справлялась с тремя разом. Но та злоба и ярость, то безумное стремление не просто избить, а искалечить противника… Это впечатлило Софию. Она не стала наказывать Тейлор за этот случай — даже помогла замести следы. В тайне от самой игрушки, разумеется. Хорошо хоть наркомана добивать не пришлось. С такими ранами можно выжить только в руках Панацеи.       Тем же вечером Тейлор вломилась к ней в дом. Хорошо, что там оставалась только София. Сучка переворошила всё, словно у них обыск побывал. К своему стыду, героиня… не смогла справиться с наркоманкой. Казалось бы, что там вообще сложного — с этой немощью и ребёнок справится. Не стоит недооценивать подлость и изобретательность наркоманов. София так и не поняла, чем её огрели по голове, а когда перед глазами немного прояснилось, Тейлор уже размахивала кухонным ножом, требуя дозу. Пришлось тащиться к тайнику и дать требуемое. София не была дурой и потому не стала кидаться на человека с ножом. Без снаряжения и сил (не выдавать же себя)… она, скорее всего, справилась бы, но рисковать не хотела. Будет трудно объяснить, откуда у неё рана и почему эта шваль притащилась именно к ней. Могли возникнуть ненужные вопросы. Так что, пару дней на уничтожение компромата, выдать этой твари дозу побольше (чтобы её могли арестовать за хранение) и сдать копам. Пускай лепечет что хочет, никто ей не поверит. София раздумывала над убийством, но с этим было слишком много проблем. В основном Мэдисон. Сдаст их за милую душу!       Как оказалось, это было ошибкой. Скорее всего, не слишком серьёзной, ведь она сидела в кабинете Пиггот, а не в карцере, да и наручников на неё не надели.       — Понимаешь, Сталкер, память компьютера — она как библиотека. — медленно, словно тупому ребёнку, объясняла Пиггот. — Вот только библиотекарь там очень ленивый. Ты говоришь ему выкинуть книгу, а он просто выбрасывает карточку. Книга так и остаётся стоять, пока библиотекарю не придётся поставить на «свободное» место другую. Да, если ты придёшь и спросишь, он пороется в картотеке и скажет, что такой книги у него нет… Но знающие люди могут пойти и проверить полку.       София грязно выругалась про себя. Значит, весь «удалённый» компромат СКП нашло. Да, кое-что они и в интернет выкладывали, но только если за всю запись их лица не попадали в кадр. Такое для обвинения не используешь. А вот на их компьютерах и телефонах имелись и менее «удачные» съёмки. Особенно у Мэдисон. Этой сучке вечно хотелось всё снять.       — Я не понимаю о чём вы, — равнодушно ответила София. Отрицать всё и чуть что — звать адвоката. Лекции мистера Барнса, отца Эммы, она помнила.       — Можешь не притворяться. Ты подкинула нам такую кучу говна, что, если она вскроется, мы все пойдём на дно. Пострадает даже город — расследование надолго парализует работу нашего отделения, чем и воспользуются злодеи. Да, мы тебя отмажем. — говорила Пиггот мягко, но она смотрела на героиню, как удав на кролика. И как же Софию бесила эта вежливость! Эта белая сучка каждым движением показывала своё превосходство, словно была каким-то аристократом. Даже нацисты так Софию не бесили - они хоть прямо высказывали всё, что думают, не скрываясь за обтекаемыми формулировками. И даже придраться не к чему!       — Теперь к плохим новостям. Помнишь Зазеркалье? Девочку с зеркалами?       Эти блядские зеркала она помнила. Впервые она врезалась во что-то в призрачной форме. Это было унизительно, так что София пообещала себе хорошенько врезать неизвестному кейпу при первой же возможности.       — Согласно последним оценкам Зазеркалье эпицентр-10, козырь-5 и движок-скрытник 3. Скоро она присоединится к команде Стражей. Думаю, ты уже поняла, к чему я веду. Вы знакомы. Мне продолжать?       «ДА НУ НАХУЙ?!» — мысленно возопила София.       — Да не могла эта лохудра такие рейтинги получить! — возмутилась она уже в слух. На лице Пиггот появилась холодная, лишённая эмоций улыбка.       — Но она их получила. Я понимаю что ты чувствуешь. — почти сочувственно кивнула директор. — И с прискорбием должна сообщить, что в любом вашем конфликте я займу её сторону. Даже если она тебя убьёт (без причины, просто из прихоти) я лично сожгу всё, что останется и обвиню в этом Лунга.       София даже замешкалась. Пиггот сурова, но раньше она всегда действовала в рамках закона. Запугивает? Или провоцирует Софию на конфликт с Хеберт, чтобы избавиться от неё менее компрометирующим способом? Или сразу от обеих? Сучка, небось, тоже на испытательном, так что первую же драку СКПшники раздуют до попыток убийства и отправят их в колонию. Хитрый план. София такое не любила.       — Пфф, — презрительно фыркнула она. — Кишка тонка. Эта слабачка…       — А ей и не надо! — перебила Пиггот, едва заметно скривившись и развернула экран своего компьютера. Этот полигон София знала хорошо — не раз там проводились учения для Стражей. Но одно мгновение и всё сменяется кучей неподвижных зеркал.       — Квадратный километр. Всё уничтожено. Девчонке просто захотелось побыстрее закончить. И у неё нет ограничения Мантона. Ей не нужны какие-то особые качества, чтобы убить тебя. Достаточно один раз психануть.       София невольно поёжилась.              

***

      Браво, СКП! Переиграли и уничтожили. Этот раунд за вами.       Мне всегда нравилась Призрачный Сталкер. Мрачная героиня, беспристрастная, непреклонная и беспощадная. Иногда, когда мне хотелось помечтать, я представляла, как она спасает меня. Ловит сучье трио и сдаёт их копам. Как сладки были мечты, в которых она избивает и унижает Софию! Этому не суждено сбыться. Ведь не станет же София сама себя избивать?       София и есть Призрачный Сталкер. Эта новость стала ударом.       Она избежит наказания. И вот это меня подкосило. Силы почти не слушаются в состоянии ломки, но свою палату я практически уничтожила, попутно вновь сорвав голос от крика. СКПшнику повезло — успел выбежать, а то я бы его убила. Этот служака ни в чём не виноват, но это я поняла только позже. Хотелось убивать. Потребовалось двое крупных мужчин, чтобы скрутить меня. Ещё меня опять накачали обезболивающим — такие подвиги дорого мне обошлись. Чудо, что лёгкие не прокололо осколками рёбер.       София избежит наказания. По официальной версии, она всего лишь знала, но не сказала о происходящем. Что-то ей за это будет, но такие мелочи, что даже упоминать стыдно. СКПшники хорошо подготовились. Среди той кучи «отказов от претензий» была бумажка и на Призрачного Сталкера. Фиговый листочек, который не слишком поможет в суде — всё же на момент подписания я не знала о геройской личности Софии, да и претензии только к её гражданской ипостаси… Но это будет лишь одним из способов затянуть суд. Если я пойду против официальной версии — моя семья просто разорится. А доказательства… да, всё в архивах СКП и весь компромат на Софию точно «потеряется» в случае чего. Пойти против официальной версии — хороший способ остаться и без средств к существованию, и без справедливости. С другой стороны, если я не буду идти против СКП, то хотя бы Эмма и Мэдисон получат по заслугам. Плюс мне обещали, что жизнь Софии не будет лёгкой. Может, она сорвётся и натворит что-нибудь? И вот я уже ищу оправдание своему бездействию. Жалкое ничтожество.       Я рассказала всё отцу. Наверное, зря. На первый взгляд, он легко перенёс эту новость, но что-то не нравилось мне в его взгляде. Зато меня приласкали, долго гладили по голове и успокаивали. Сложно сказать, когда мои стенания из плача по несправедливости мира перешли в завывания от боли. Тело медленно и неуклонно превращалось в комок жгучей агонии и слабости. Мне нужна доза, но люди вокруг были злы и равнодушны. Увы, но это было не СКП, где врачи просто не знали, что делать с наркоманами, а профильный центр. Тут таких как я целая куча, врачи уже внимания на наш скулёж не обращают. Даже собственный отец отказался помогать. Наконец, один из докторов пообещал заветную дозу, но вместо счастья после укола пришёл сон. Тоже хорошо.       Весь понедельник я проспала. Меня изредка будили поесть и пройти процедуры. Что только со мной не делали! Особенно впечатлило, когда из меня выкачивали кровь, прогоняли через какую-то машину и закачивали обратно. Жуть. Всё осложнялось тем, что я принимала не какой-то один наркотик, а всё подряд. Поэтому и ломка у меня крайне поганая. Да и проблемы были не только в ней. Сломанные рёбра, сильная простуда, гниющая нога, обморожение и многое другое. Всё это надо лечить, а пихать столько лекарств в мой ослабленный организм не самая разумная идея. Работы я врачам подкинула знатно.              Снова снился тот сон. Промёрзшая пустыня Ада. Ветер драл кожу, словно ледяная наждачка. Крохи тепла со всего Ада стекались в меня сквозь обломки рёбер, развороченных демоническими когтями, и оседали в костях, раскаляя их добела. Кожа оставалась ледяной и мерзкой. От внутреннего жара я потела и становилось ещё холоднее и мерзостнее. Мышцы стали очагом агонии — лёд и жар смешивались, обращаясь в боль. Львиная доля тепла шла от демона. В этот раз меня хотя бы не насиловали — уже хорошо. Наоборот, сегодня демон был на удивление заботлив… и без меры ехиден. Пропесочил каждый мой поступок за последние пару лет, всё осмеял и осудил. Старательно убеждал меня, что СКП — мудаки (словно я сама не знаю!) и вообще хотят меня слить.       Голос у него приятный. Можно сказать, нечеловечески красивый бас. Он отвлекал от боли, убаюкивал, приносил спокойствие. Самое обидное, что демон был умнее меня. Да, плод моей же фантазии буквально подавлял меня интеллектуально. Разница была столь велика, что я даже не могла проследить за цепочкой его рассуждений. Но голос красивый да, так что слушала я внимательно и что-то даже запоминала.       Наутро собрался целый конса… консу… забыла слово. Куча врачей короче. И всем от меня что-то надо, врываются в мою палату, шумят, гремят, отвлекают, никак не могут оставить бедную девочку в покое. А мне плохо! Я страдаю! Хорошо, что папа был рядом. За ручку держал, успокаивал, разгонял особо надоедливых. Мне было легче, когда отец был рядом. Стоило ему уйти и мир темнел, становился злым и колючим. Страх накатывал волнами, заставляя сердце биться быстрее и дышать чаще. Но дышать ни чаще, ни глубже я не могла — слишком больно. Я задыхалась и паниковала ещё сильнее. Поэтому отпускать папу я не хотела. Иногда врачам приходилось долго меня уговаривать, потерпеть немного без отца. Самым паршивым был осмотр у хирурга. Он долго осматривал мою ногу. Что-то щупал, копался в своих бумажках, головой качал неодобрительно.       Раньше я была умной девочкой. Я легко догадалась, что вены есть не только на руках, а ноги вряд ли кто-то будет осматривать. Теперь на месте уколов были глубокие, до мяса, язвы. На правой ноге только несколько маленьких, не больше сантиметра. С левой хуже. Намного хуже. Мышцы видно. В нормальном состоянии нога совсем не болит, да и хожу я без хромоты. Хотя бегать не могу и с прыжками всё плохо — не тянут мои ножки такую нагрузку. Даже когда наступает ломка, нога болит не особо сильнее всего остального, но появляется хромота. Сейчас я вообще не чувствую левую ногу. Обморожение тоже не прошло. За всей суетой я почти забыла про него, да и руки постепенно приходили в норму. На правой ноге почернела уже половина ступни. Левая… пальцы хоть сейчас отрезай — не замечу.       Хирург мне достался хороший. Вежливый и очень деликатный старичок. Он пытался смягчить новости, но разве можно как-то помягче сказать пятнадцатилетней девочке, что она станет инвалидом? Пока-пока, левая нога, через пару дней тебя отрежут! В лучшем случае до колена. Правой ступни я тоже лишусь. Одна надежда — Панацея. У СКП теперь есть гарантия, что я не сбегу (физически неспособна!) и золотая морковка, которой меня можно тащить куда угодно.       Я даже расплакаться не смогла. Молча уткнулась в плечо отцу и просто… не знаю. Зависла, наверное. Ветра Ада усилили натиск, пытаясь забрать последние крупицы тепла. Их ждало разочарование — чтобы там ни говорил градусник, но кожа моя — лёд, весь жар надёжно укрыт в костях. Пару раз где-то на фоне мелькала интеллигентная рожа демона (как эта жуткая харя умудряется казаться умной — вопрос за пределами моего понимания). Кажется, здесь ему было жарко. Густые капли пота обильно выступали на красной коже и застывали мутными наростами. Других признаков дискомфорта он не проявлял — даже подмигивал задорно.       Я не знаю, как смогла пережить этот тяжёлый день. Если верить ощущениям, смерть уже раз пять должна была меня сцапать. Накатывало волнами — то начиналась настоящая агония, до полной потери связи с окружающим мир, то всё утихало до терпимого уровня. Даже «терпимый уровень» был много хуже, чем всё, что я испытывала раньше. Для меня день закончился довольно рано — шести ещё не было. Меня отправили спать. Волшебный чудо-укол, и я отправляюсь страдать на ледяные равнины Ада и слушать душеспасительные (или душепогибельные?) монологи демона. Сегодня он рассказывал мне о добродетели и героизме. Я мало что запомнила.              Утро добрым не бывает. Тем более, что отцу всё же пришлось отправиться на работу. Он обещал приехать вечером и, будь всё нормально, большую часть этого времени я бы проспала. Но! Всегда есть какое-нибудь «но». СКП совсем с катушек съехало. Я понимаю, что СКП — организация крайне бюрократизированная. Понимаю, что у них есть устав, правила, предписания, протоколы, инструкции и дьявол знает, что ещё. Люди они подневольные и вынуждены следовать всей писанине злобных бюрократов. Про порядок приёма в Стражи тоже много чего написано.       Меня разбудил какой-то неприметный тип в деловом костюмчике и заявил, что он из СКП и мы вот прямо сейчас куда-то едем. С парой скандалов (врачи были резко против) на инвалидном кресле меня довезли до неприметного фургона. Я до последнего думала, что это похищение. Зачем настоящей СКП куда-то везти больную наркоманку в разгар ломки? В фургоне была Мисс Ополчение. Моё состояние её несколько… удивило, но приказ есть приказ, и мы поехали знакомиться с командой.       Знакомиться. Со Стражами. Какие Стражи, какое знакомиться?! Я тут помираю вообще-то! Куда, а главное, зачем, вы меня тащите в таком состоянии?! Ополчение лишь пожимала плечами и ссылалась на приказ. Ей это тоже не нравилось, но она, как образцовый солдат, собиралась сначала выполнить приказ, а уже потом задавать вопросы. Ненавижу. Вот так легко они убили любую надежду на нормальные отношения в коллективе. У меня и так будут проблемы с репутацией — ни капли не сомневаюсь, что София всех просветит, но заявиться в ТАКОМ состоянии… Плевать на самом деле. Слишком много дерьма на меня свалилось, ещё одна порция уже не трогает. Я даже не возмущалась особо. Может, демон прав и меня ненавязчиво подталкивают к самоубийству?       Мисс Ополчение оказалась не настолько ублюдочной стервой, как я начала её считать. Она предложила рассказать Стражам мою историю до того, как я встречусь с ними. Пускай лучше узнают об этом от Мисс Ополчения, а не от Софии. Ох, там же будет София! Не успела я запаниковать, как героиня меня успокоила, что настолько низко СКП не пало и встречаться с этой… этой мне не придётся ещё долго.       До обиталища Стражей идти пришлось пешком. На своих двоих. Ногами! Да, Ополчение меня едва ли не на себе тащила (меня даже на руки не возьмёшь — рёбра не одобрят), но настрадалась я знатно. Пока героиня общалась со Стражами я тихо нервничала в коридоре. Долго. Наконец, меня завели к юным героям.       — Да вы вконец ебанулись! — возмутился… кажется, Рыцарь. На тёплый приём даже надеяться не стоило, да?