В твоих глазах я видел солнце ночью

— Ты на самом деле согласился? — переспрашивает Чонгук, удивлённо смотря другу в глаза. Юнги, закидывая в рот чипсы, со спокойным видом ищет фильм в каталоге какого-то сайта. — Мне ничего не стоит отказаться, — отвечает, вздохнув, потому что выбрать что-то для просмотра иногда нереально сложно. — Я даже музыку отправил. Одну из своих любимых. — Наконец-то ты поумнел, — откидывается на кожаную спинку кресла Чон и складывает руки на груди. — Это будет весело, особенно с Чимином. Тэхён мне много чего о нём успел рассказать. — На самом деле, — Юнги трёт переносицу, упираясь локтями на колени, — я не хочу во всём этом участвовать. Мне эта оценка бесполезна, а нервы будут потрачены впустую. Только я не люблю выходить из игры, когда уже начал. Но придерживаться моих глупых правил уже тоже бесполезно. — Не говори глупости, придурок, — каштановолосый легонько бьёт ладошкой по спине друга. — Смысл есть во всём и всегда. Мне кажется, когда времени мало, — Чон заметно грустнеет, не хочет поднимать эту тему, из-за которой Юнги заметно вздрагивает, — ты должен больше всего успеть. Мин не хочет об этом думать, хочет просто расслабиться. Впрочем, ради этого он и пришёл к другу, но и здесь проблема — горечь и страх нагнали его. Парень трёт, как всегда, бледное лицо, пытаясь не уснуть. Ему хватило кошмаров этой ночью. Вообще, многое брюнет делает именно ради лучшего друга. Только он рядом, только ему можно верить и только он всё знает. Бегает, пытается помочь, а Юнги из-за своего упрямства стыдно и неловко. — Я скучаю по прежнему Юнги, — тихо говорит Чонгук, прикусывая нижнюю губу. — Хоть списывать было у кого, — уголки губ сами собой поднимаются у обоих, но воспоминания уже не греют, а вскоре и вовсе буду покрывать душу коркой льда. — Даже однокурсники и преподаватели удивляются, что с тобой случилось. — Пускай, мне… — Плевать, — заканчивает за друга Чонгук, громко вздохнув. Да, он угадал. Так не было всегда. — Как ты вообще согласился на выступление с Чимином? Юнги какое-то мгновенье думает, пока мозг хоть немного способен на это. Мин обессилен, кажется, он вот-вот упадёт без сознания. Его желтые глаза не сияют так, как раньше, в них нет огонька — только пустота и смирение. Чонгук вправду скучает по жизнерадостному другу. — Я должен хоть что-то оставить. Юнги наконец-то включает фильм, который, вроде, должен быть более-менее интересен. Наступает тишина; Мин упирается в спинку, кладя голову на плечо Чона. Веки опускаются, а Юнги хочет, но боится. Спокойствия нет ни во снах, ни в реальности. Везде одно и тоже. Чонгук особо не погружается в сюжет какого-то боевика, обнимая одной рукой друга. Тот не двигается, пытается что-то комментировать хриплым и уставшим голосом. Каштановолосому не понять страданий парня, но он пытается быть рядом. Слышится тихое сопение. Чон боится выдыхать.

***

Чимин не выспался. Ночью серия предательски не хотела заканчиваться, а когда наконец-то появились субтитры, главные герои опять попали в передрягу, из-за которой Пак не мог уснуть, предполагая, что может случиться дальше. Джунсо приехал рано утром, как раз перед тем, как нужно выходить из дома, чтобы вовремя оказаться в университете, но на его удивление Чимин сладко спал. Пришлось будить, и Пак, услышав сколько времени, словно ошпаренный начал одеваться, а вместе с тем завтракать и чистить зубы. После первой пары Чимин решил прогуляться. Погода вполне позволяет, а народу на улице не так уж и много. Пепельноволосый разглядывает монотонные стены между корпусами, где редко ходят студенты. Здесь нет ничего интересного, чтобы привлекало внимание. В одном из поворотов, которые в любом случае ведут в тупик, Чимин замечает пробегающую фигуру. Среди звука шагов различаются некие всхлипы, и Паку становится даже любопытно. Он ускоряет шаг, спеша заглянуть за угол, где должен кто-то быть, как понял пепельноволосый. Чимин медленно поворачивает и застывает, видя перед собой Юнги. Тот скрутился калачиком, обнимая руками колени и сидя на холодном асфальте. Он сразу видит Пака, отчего в ярких глазах вспыхивает ещё больший страх. Парень жмётся к стенке, а из глаз текут слёзы. Тошнота подходит к горлу, а голову, словно пинают со всех сторон. Беззащитный, словно тот чёрно-белый котёнок, Мин не знает, куда себя деть, куда спрятаться, пока зрачки судорожно бегают по стенам и выходу, где стоит пепельноволосый. Прохода нет. Чимину не сложно догадаться, что случилось. Паническая атака захлестнула бедолагу полностью, заставляя трястись. Сердце Юнги бешено колотится, чувствуется страх, но парень не понимает, чего именно боится. Хочется бежать, но некуда, а сил попросту нет. Мин замечает, как к нему медленно подходит Чимин, боясь спугнуть. Брюнет не хочет. Пускай уйдёт, оставит его самого, но тот мыслей не читает, делает шаг за шагом. — Юнги, здесь нет опасности, — тихо говорит пепельноволосый, а Мин рад бы верить, вот только не может. Чувствует, что что-то не так, что стоит бояться. — Успокойся, вдохни и выдохни, — но дыхание не позволяет, оно сбитое. Чимин подходит почти вплотную, видя ужас в глазах напротив. Точно как котёнок. Хочется взять на руки и успокоить, пригреть, вот только Пак не знает, что делать, чтобы не ошибиться, не сделать хуже. Поблизости никого, оставлять брюнета тоже страшно. Чимин приседает на корточки. — Юнги, ты должен поверить, что ничего нет, иначе страх не пройдёт. Ты должен осознать это, — просит, но, кажется, ничего не получается. Пак читал о панических атаках, но сталкивается с таким в реальности впервые. — Всё хорошо, — он аккуратно касается подушечками пальцев тыльной стороны ладони Мина, отчего тот вздрагивает. Пепельноволосый пытается щёлкать другой рукой перед испуганным парнем, но мало что помогает. — Я здесь, опасности нет. Видишь, я перед тобой, цел и невредим, — Чимин берёт чужую руку в свою, нежно сжимая. Юнги всё ещё боязно смотрит напротив, но начинает приходить в себя. Тихий успокаивающий голос помогает, как и тёплое касание. Страх отступает; Мин пользуется, чтобы переубедить себя окончательно, что вся опасность в его голове и на самом деле её нет. Дыхание вновь нормализовалось, сердце бьётся не так быстро, но адекватно мыслить ещё не получается. Мозг всё ещё напряжен. В кармане спортивной кофты Мина слышится мелодия, но парень игнорирует, пялясь на Пака. Чимин хватает телефон, видя на дисплее «Чонгукки», и проводит пальцем по экрану. — Ты куда убежал, а? — сразу слышится в телефоне, а пепельноволосый невольно вздрагивает. Кажется, Юнги тоже услышал голос лучшего друга, быстро моргая и переводя взгляд на свой телефон, зажатый в маленькой ладошке. — Мы между первым и вторым корпусом, — отвечает Чимин. На другом конце на какое-то мгновенье повисает тишина. — С кем я говорю? Что с Юнги? — кажется, Чонгук вот-вот не выдержит и начнёт кричать. Пак осматривает уже почти спокойное лицо напротив, отмечая, что беда миновала. Мин выглядит куда спокойнее; в желтых омутах нет былого испуга, а тело расслабленное. Только грудь, всё ещё скрытая за коленями, вздымается чаще обычного. — Я Чимин, а у Юнги, видимо, случилась паническая атака, — парень не отрывает взгляд от Мина. Внешний вид куда лучше: брюнет почти пришёл в себя, а теперь пытается думать трезво. — Чёрт, — ругается Чонгук, — ладно, я скоро буду, пожалуйста, не уходи никуда, будь с ним, — просит Чон, после чего в телефоне слышатся короткие гудки. Пак и не думал уходить, Юнги нельзя бросать. Никогда прежде Чимин не замечал слабости этого парня, а сейчас Мин несильно сжимает чужую ладонь, словно просит не оставлять, заглядывает прямиком в глаза, а там благодарность, но она быстро тускнеет. Юнги пытается подняться на ослабших ногах, упираясь в стенку. Его лицо опять приобрело привычную ничего не выражающую гримасу; во взгляде появилась пустота, разбавленная некой грустью. Пак только сейчас замечает неестественную даже для Мина бледность и большие синие круги под глазами. На достаточно худом тельце белая футболка висит, как на вешалке, тонкие руки, кажется, только и могут держать ручку. — Юнги, ты вообще спишь? Ешь? — вырывается у Чимина. Мин в ответ смотрит с неким предупреждением, злостью, но Пак не обращает внимания. Он не понимает, как можно довести себя до такого состояния. Кроме как недосыпу или голодовки, пепельноволосому ничего в голову не приходит, но сколько нужно себя мучать, чтобы еле держаться на ногах? — Может, тебе лучше пойти домой? Ты ведь убьёшь себя с такими темпами! Мин глубоко вздыхает, прикусывая нижнюю губу. Если минуту назад он был безмерно благодарен пепельноволосому, то сейчас хочется убежать. Опустить голову и сделать вид, словно ничего не было. Впрочем, так и будет, но после прихода Чонгука. В глазах Чимина искреннее беспокойство, испуг за парня; его пухлые губы приоткрыты, а руки готовы ловить ослабшее чужое тело в любую секунду. Но Мин не собирается падать. — Ты так за всех переживаешь? Или только за мимо проходящего парня? — Мин складывает руки на груди, показывая, что теперь с ним всё хорошо, расспрашивать о чём либо нет нужды. Чимин удивляется такому вопросу, с непониманием смотрит на собеседника, но от слабого парня и следа не осталось — появился привычный холодный Юнги, с которым и поразговаривать толком нельзя. Но Чимину всё равно хочется вытянуть из него хоть что-то, узнать, что случилось с Мином, если раньше он был далеко не таким. В нём должно остаться хоть что-то из недалёкого прошлого. — За тех, кому нужна помощь. А если бы я прошёл мимо? — Пак не ждёт ответа — по недовольному лицу видно, что вряд ли он что-то скажет на это. Вдалеке слышатся быстрые шаги, и парни переводят взгляд, зная, кто вот-вот тут появится. Чонгук выбегает из-за поворота, упирается об стену ладонью, пытаясь нормализировать дыхание, и смотрит на Юнги, который наблюдает в ответ за забегавшимся другом. — Эй, ты решил марафон пробежать? — спрашивает брюнет без капли зла, но своим фирменным безразличным голосом. Только Чонгук может распознать в нём что-то, кроме равнодушия. — Да, потому что мой друг резко куда-то убежал, пока я сходил на второй этаж и назад. Твою еду кстати убрали. — Вот ведь мрази, я за это деньги заплатил, — с наигранным возмущением говорит Юнги, складывая руки на груди. — Не успеешь отойти, а уже забирают всё. — Только ты можешь в такой момент переживать за еду и деньги, — ухмыляется Чонгук, разглядывая Мина, у которого явно нет сил, но он стоит, ещё и шутит, улыбаясь уголками губ. Это радует, значит Юнги не собирается падать в бездну окончательно. — Идём, тебе нужно домой, — с теплотой говорит Чон, подходя ближе. — Спасибо, Чимин, можешь бежать на пару, она скоро начнётся. — Не за что, но Юнги нужно было бы выспаться. Паническая атака это серьёзно, — Пак прикусывает губу, замечая, как оба напряглись, застыв на мгновенье на месте. — Тебе нужно перестать беспокоиться о всех, — сурово произносит Мин, делая шаг в сторону выхода из этих уже бесящих стен. Это место и ситуация уже раздражают, хочется оказаться где-нибудь, но не здесь, не с пепельноволосым. — Спасибо, — сухо, но Чимину хватает. Чонгук ещё раз благодарит, после чего парни скрываются за поворотом, оставляя Пака одного среди этих холодных стен. Это место кажется уже неестественно пустым, неправильным. Пак уходит оттуда через минуту, думая о чём-то своём и глубоко вдыхая. Ни Юнги, ни Чонгука уже не видно, а остальные студенты понемногу уходят на пару. Чимин тоже направляется ко входу своего корпуса, но всё равно оглядывается по сторонам, пытаясь что-то увидеть. Перед глазами до сих пор сидящий Юнги, который смотрит перепуганными желтыми глазами, о чём-то прося и видя в Паке некое спасение. Последующие две недели Мина не видно вообще. Даже Чонгук ходит или один, или в компании нескольких человек, но среди них нет знакомого Чимину силуэта. С одной стороны это настораживает, а со второй даже облегчает. Возможно, Юнги всё-таки решил полечиться и остался дома. Правда, никаких вестей о нём нет, даже Тэхён, работая с Чонгуком, и приблизительно не знает о состоянии брюнета. Сам Чимин старается не забивать голову этим загадочным парнем. У Пака одно из главных кредо — никогда не бегать за тем человеком, который в его сторону даже не смотрит. Но каждый раз, практикуясь дома или в тренировочном зале, пепельноволосый задумывается о том, как они будут выступать, достаточно ли хорошую хореографию подобрал Чимин и сможет ли вообще её превосходно исполнить. Он ещё несколько раз пытался найти ту музыку, которая западает в душу, найти, но всё никак. Даже набрался смелости спросить о ней у самого Юнги, но тот ожидаемо проигнорировал. — Господи, ты так сохнешь по нему, — однажды с усмешкой сказал Тэхён, когда Чимин в очередной раз заикнулся о неизвестном состоянии брюнета. — Я могу попробовать выпросить номер телефона у Чонгука, если ты так хочешь. Пак прекратил жевать свои чипсы и отвернулся от экрана телевизора, посмотрев на друга с серьёзным видом. — У него была паническая атака, — объяснил в очередной раз медленно, словно ребёнку, который всё никак не уймётся. — Конечно мне интересно знать, что чувствует Юнги после этого, всё ли в порядке и сможет ли он выступать вообще. — Он всё равно вряд ли признается. Как вообще Чонгук его терпит с его-то характером? Как можно вообще жить, сидя на одном месте и общаясь с одним человеком? Ни одному, ни другому этого не понять, но Чимин хочет. Хочется узнать больше об этом парне с желтыми глазами. — Я не верю, что человек может вот так легко поменяться в противоположную сторону. Юнги, когда с Чонгуком разговаривал, он не выглядел разбитым, если не считать бледного вида. — Чонгук — его лучший друг, это вполне нормально. Но тебе вряд ли стоит лезть в чужую личную жизнь. Твоя миссия — просто выступить с ним, об остальном тебе лучше не беспокоиться. И Чимин думал над этими словами. Тэхён ведь прав. Но глаза отказываются покидать мысли. Желтые, они как... два солнца. Пак не знал, с чем сравнить, но, наверное, так и есть. Правда, эти солнца тучи закрыли. Мешают сверкать, заставляют тускнеть и совсем не греть. Словно внутри зима. Чимин заходит в кафе, чтобы немного отвлечься от учёбы. Половину дня он провёл за конспектами, а дальше придётся двигать телом, чтобы впечатлить строгого хореографа. Правда, есть не хочется совсем, поэтому Пак берёт только кофе, чтобы потом не упасть от усталости, присаживаясь за первый попавшийся столик. Тэхён отказался от предложения, предпочитая остаться в аудитории и вздремнуть на скамье, подложив под голову рюкзак, поэтому Пак сейчас сидит один, доставая телефон, чтобы узнать последние новости мира и университета, где всегда что-то происходит. Но перед тем, как разблокировать устройство, Пак боковым зрением замечает знакомую фигуру, которая оглядывается по сторонам, ища столик. — Чонгук! — зовет сразу же пепельноволосый, и названный оборачивается. — Садись сюда, — Чимин показывает глазами на свободное напротив него место. Тот без слов так и делает, с улыбкой плюхаясь на мягкий стул. — Ты один? — спрашивает Чон, рукой подзывая официантку и делая заказ в виде кимчи и кружки кофе. — Тэ решил поспать, поэтому я его оставил, — пожимает плечами Пак, понимая, что выспаться среди остальных студентов невозможно, разве что не спать трое суток подряд. — Юнги всё ещё не ходит в универ? — Нет, но он практикуется играть, чтобы выступить, так что не волнуйся. Получается, кстати, очень даже хорошо, — после этих слов к Чимину приходит частичное облегчение. Мин выступать будет, а значит с ним всё хорошо. — А что с ним случилось? — пепельноволосый делает глоток кофе, пытаясь не смотреть на Чонгука. Спрашивать это как-то неудобно, боязно, словно сейчас накричат на него. — В плане, из-за чего у него паническая атака? — Нервничает в последнее время, а ещё спит мало, — пожимает плечами и принимает заказ. Вроде похоже на ответ, но сухо, словно Чонгук не договорил что-то. Но разве Чимин может просить большего? Червячок некого сомнения и волнения медленно кусает, причиняет дискомфорт, а наряду с ним и интерес не даёт покоя. Пак мечется, кусает щеку изнутри, поджимает губы и делает частые единичные глотки кофе, чтобы собраться, успокоиться. Такое ощущение, словно он хочет спросить код от сейфа президента, из-за чего его расстреляют на месте. Чонгук напротив совершенно спокоен, смотрит в телефон, что-то печатая. — Юнги просит передать, что скоро сделает репетицию. Просто будь в курсе, — говорит каштановолосый, не поднимая взгляда и время от времени отправляя в рот ложку с едой. — Почему он стал таким? — резко выпаливает Чимин и прикусывает губу, на какое-то мгновение опуская взгляд. Чон поднимает голову, вопросительно взирая на собеседника. Это всего лишь секунда, но для Чимина она слишком долгая. — Каким? — Хмурым каким-то, закрытым, — неуверенно пытается объяснить Пак. Он полностью уверен, что не ошибается, имея много знакомых, от которых, собственно, и узнал все детали. — Он вообще сейчас имеет друзей, кроме тебя? Лезть в чужую личную жизнь некрасиво, если туда не приглашают. А Паку там явно места нет, поэтому парень и волнуется, боясь реакции Чона. Шансы на то, что ему раскроют все карты, критически минимальны, но Чимин не может не спросить, потом ведь будет жалеть. — Жизнь — такая штука, Чимин, — серьёзно говорит Чонгук, но в голосе нет зла, — она всё меняет. Если сегодня у тебя много друзей, ты не представляешь себя без общения, то завтра ты будешь сидеть в комнатушке, не видя смысла оттуда выходить. Необязательна причина. — Обязательна, — пепельноволосый сам от себя такого не ожидает, но поздно. Он глубоко вдыхает, чтобы собраться и не ухудшить ситуацию. — Я имею ввиду, что человек не может резко закрыться в себе. Может, в это кто-то верит, но это не так. Если всё хорошо, нет смысла меняться, разве нет? Если у тебя получился отличный торт, ты не будешь без причины добавлять туда невкусные ингредиенты. Повисает тишина. Чимин всматривается в глаза напротив, но там былая невозмутимость и серьёзность. Чон глядит в свою почти пустую тарелку, о чём-то думая несколько секунд, а потом поднимается с места. — Чонгук, — Пак останавливает парня, но что сказать дальше не знает. Давить не хочется, выпрашивать запретную информацию — тоже, как и надоедать. Поэтому только смотрит умоляюще на брюнета, на самом деле и не ожидая, что он что-то скажет. — Спросишь об этом самого Юнги, — улыбается Чон, но как-то грустно, потупив взор. — Он болен, ему нужен отдых. Мне пора, до встречи. Чонгук быстро платит за недоеденный обед и скрывается за входными дверями. Чимин остаётся один на один со своими мыслями, пытаясь утихомирить их, но тщетно. Юнги нездоров, это не удивительно. Но у Чона в этот момент глаза потухли, а уголки губ едва заметно опустились. О простуде и переутомлении так не говорят, но Пак очень надеется, что каштановолосый — исключение. И Чимин ждёт. Каждый день ждёт, пока Мин позвонит, напишет или хотя бы голубя с письмом пошлёт, где будет говориться о времени и месте проведения репетиции. Но от брюнета ни слуху ни духу. Тэхён всё хвастается, как у них с Чонгуком красиво идут дела. Они отвечают за музыку, компьютерное оформление сцены и прочее, что связано с техникой. Некоторые студенты уже обращались к парням, чтобы договориться о деталях. Чимин же боится, что ему эта помощь не понадобится, но всё равно надеется. Даже писал Юнги, но в ответ — привычный игнор. Спустя полторы недели Юнгиева фигура уже мелькала во дворе университета и около корпуса, что уже радовало. Чимин решил напрямую обо всём спросить у Мина, подошёл к нему, а тот только кинул безразличный взгляд, уставившись куда-то в сторону, куда минутой ранее ушёл Чонгук. — Я спешу, это что-то важное? — сразу спрашивает брюнет, наблюдая за растерявшимся Паком. — Догадайся. — Я не имею сейчас желания, прости, — догадаться несложно, Юнги сразу это делает. Чимин хмурится, но не знает, что ответить этому упрямому парню. И как Чонгук только терпит его? Пепельноволосый предпринимает ещё несколько попыток, но Мин и слушать не хочет. Только фыркает, сухо повторяет сказанное ранее и обещает, что они выступят, но не уточняет, как именно. Чимин с мольбой смотрит в желтые, такие красивые глаза, но безрезультатно. Лицо напротив, как всегда, усталое, бледное, синяки под глазами не уменьшились. Пак в голове задаётся вопросом который раз, что всё-таки с этим взглядом, почему уголки губ так редко поднимаются, а голос сухой, но озвучить побоялся. Оборачивается, уходя со двора домой, где опять будет оттачивать танец и надеяться, что не зря. Юнги со вздохом наблюдает за парнем, который так рвётся показать себя, пока учится здесь, который стремится улучшать свои навыки постоянно. Пепельноволосый кажется хорошим человеком, только Мин вникать не хочет. Видит, как веселится с друзьями, слышит искренний смех и готовность помочь. Иногда даже стыдно за своё поведение, но по-другому не может, не получается. Иметь такого человека в жизни — важно, вот только привязываться не хочется, потом прощаться. Юнги достаёт телефон, набирая текст Чимину, а потом видит, как вдалеке Пак подпрыгивает от радости, видимо, оповещая рядом идущих друзей о новости. Брюнет не замечает, как уголок его губ поднимается. К сожалению, это всё, на что способен слабый организм. В квартире Чимин ярко улыбается, рассказывая Джунсо о том, что сам Мин Юнги наконец-то соизволил встретиться в музыкальной комнате в его корпусе. — За это можно и выпить, — говорит друг, на что Пак только с укором смотрит в ответ. — Ты задолбал пить, мне тоже бокальчик налей, у меня тяжелый день, — пухлые губы поднимаются в улыбке, а Джунсо ухмыляется, наливая красную жидкость в бокалы. Из-за того, что каштановолосый частенько любит выпить, Пак часто ругается с ним. Когда алкоголь течет по крови Джунсо, парень становится слишком энергичным посреди ночи, что явно мешает пепельноволосому. Но это все проблемы в их сожительстве. Чимин попивает мелкими глотками вино, перечитывая сообщение раз за разом. В эту субботу он с Юнги должен встретиться, обсудить детали и попробовать потренироваться. Паку не терпится, слишком сильно хочется наконец-то встретиться с парнем, быть на шаг ближе к выступлению и, возможно, даже поговорить с Мином, подружиться. Чимин уверен, что брюнет не такой и отчуждённый, просто нужен правильный подход. — Ты ещё влюбись в него, — посмеялся Тэхён, выслушивая всё это вечером. Чимин только фыркнул, не стал что-либо отвечать, хуже ведь будет. Но врать самому себе и утверждать, что Юнги ничем не зацепил Пака, — тоже глупо. Чем-то смог. Возможно, даже своей загадочностью, а возможно, просто глазами.

***

Чимин смеётся громко и заливисто, из-за чего его глаз совсем не видно. Юнги не знает, что друзья Пака делают во дворе университета относительно тёплого выходного дня, но где-то внутри рад, что благодаря ним он может созерцать пепельноволосого таким. Он милый, весёлый, кажется наивным, но это далеко не так. Вообще, Мин даже удивляется, как Чимин до сих пор терпит его упрямство. Кто-то другой давно бы уже послал к чёрту. Лёгкий прохладный ветер треплет пепельные волосы, заставляя чёлку подниматься вверх. Мин не знает толком, что такого особенного Чимин нашёл в его желтых нестандартных глазах, если сам имеет такие красивые, даже скрытые в момент улыбки. Мин уже не умеет вызывать смех вокруг себя, а значит, как только Пак окажется с ним, всё прекратится. Но что поделать? Юнги выходит из-за поворота, уверенно направляясь в сторону небольшой компании. Парни сразу же обращают внимание на пришедшего, в том числе и Чимин, улыбка на лице которого не пропадает. — Я думал, уже не дождусь тебя, — без капельки недовольства вымолвил Пак. — Идём, — только и говорит как всегда уставшим голосом, сразу же направляясь ко входной двери. В сон клонит слишком сильно, но Мин ведь не уснёт, не выспится. Самому надоело ходить вечно бледным, измученным, но что остаётся делать? Смириться. — Сейчас, подожди минуту, — Чимин поворачивается обратно к какому-то парню, слушая рассказ, а Юнги фыркает, скрываясь за дверями. Пак рад, что друзья оказались здесь так вовремя. Непонятное волнение никуда не хотело уходить, оно давило, заставляло чувствовать неуверенность, рассеянность, пока из здания не вышли те, кто сразу же развеселили пепельноволосого. Полились шутки, смех, радость и прочее, а сейчас ещё и тепло внутри Чимина, потому-то в голосе Мина не было, кажется, уже привычного недовольства. Спокойствие и вечная усталость в желтых глазах, которые по-прежнему не сияют. Но ведь сияли... Чимин прощается с улыбкой на лице, проходя в корпус, где был только пару раз. Оглядев большой холл, парень понимает, что совершенно не знает, куда идти, а спросить некого. Звуки шагов эхом отбиваются от стен, пока Пак медленно проходит вглубь, заглядывая в коридоры, но они все одинаковые. Отлично, думается парню, пока он размышляет, где приблизительно может находиться нужная комната. — Юнги? — голос разлетелся во все стороны, но ответа никакого. Розыгрыш какой-то? — И чего уставился? — слышится где-то сзади. Чимин оборачивается, видя явно недовольного Юнги, который выглядывает из одного из коридоров. — Здесь нечего разглядывать, пойдём. Пак спешит к брюнету, пока тот опять не скрылся непонятно куда. — Новенькому здесь легко заблудиться, — спокойно объясняет Юнги, открывая дверь нужной комнаты. — На первом курсе я долго привыкал к этим лабиринтам, бывало, что выйти совсем не мог без помощи. Так что лучше тебе здесь не исследовать всё одному лишний раз. — Ладно, — Пак удивляется такому заявлению, но не согласиться не может, особенно если учитывать, что он и не собирался. Перед собой пепельноволосый видит достаточно небольшую комнату, где собраны самые различные инструменты, стоящие около стены. Он замечает саксофон, гитары, трубы, скрипки и прочее, среди чего и чёрное фортепьяно. Посередине же пустота, полно свободного места, чему Пак удивляется. — Это все инструменты, что у вас есть? — парень подходит к барабанам, пробуя ударить по одному из них специальной рядом лежащей палочкой. Звук получается глухой, но другого парень и не хотел. — Нет, конечно. Просто сейчас многие готовятся к оркестру, поэтому многое осталось в актовом зале. А вчера я решил убрать комнату, чтобы было больше места, вот и кажется, что здесь ничего нет. Тебе хватит места? Для Чимина такое поведение Мина в новинку. Брюнет спрашивает совершенно буднично, словно между ними дружба немало времени. — Да, хватит, — неуверенно отвечает Пак, ставя свой красный небольшой рюкзак около этого же барабана. — Не верю, что ты согласился встретиться, так ещё и подготовился. — Могу всё отменить, если тебя это смущает, — отвечает Юнги, поднимая крышку на клавишах фортепьяно. На пюпитре уже стоят ноты, Мин только поправляет их, садясь на небольшой стул. В этом Чимин находит свою эстетику. Брюнет, одетый в мешковатую черную кофту и джинсы, готовится играть на фортепьяно красивую мелодию, которая так нравится Паку. — Раньше начнём, раньше закончим, — говорит Юнги, проводя пальцами по белым клавишам. Пепельноволосый становится посреди комнаты, ждёт, пока второй начнёт. Он специально надел широкие спортивные штаны с резинкой внизу, свободную футболку и кроссовки, чтобы было удобно. Слышатся первые тихие ноты. Чимин начинает плавное движение, сразу же демонстрируя свою гибкость. Юнги уже особо даже ноты не нужны, его пальцы давно выучили всё на память, поэтому сейчас взгляд парня направлен на танцора. Пак изящно подпрыгивает, перемещение по своеобразной сцене похоже на полёт. Паковой пластичности можно только позавидовать: парень то и дело постоянно садится на шпагат, делает колесо без помощи рук, плавно приземляясь на пол. Движения выточены, они идеально подходят под музыку, словно их придумал какой-то известный хореограф, взяв при этом лучшего своего подопечного, с которым, кажется, сложно сравниться. Юнги думается, что многие люди даже рукой так плавно не проведут, как это всем телом делает Чимин. Идеален. Мин не замечает, как палец опускается на последнюю клавишу, музыка тихнет, оставляя обоих в тишине. Всё прошло слишком быстро, словно не три минуты, а несколько секунд. Мало. — Что ж, молодец, — хвалит брюнет, всё также не выражая эмоций. Только по мягкому голосу Чимин может понять, что сказанные слова искренние. — Давай ещё раз. Но этот раз превратился в несколько часов. Чимин знал, что до идеала ему нужно тренироваться ещё, а Юнги вроде не против. Он спокойно играет, старается не ошибаться, но Пак, кажется, не замечает редких промахов, полностью погрузившись в танцы. И не только те, которые нужны для выступления, а самые разные. Чимин показывает свои навыки в разных стилях, включая песни в колонке, заставляет Мина восхищаться талантом. Уголки его губ даже иногда поднимаются, а в глазах нежность и... настоящее спокойствие. Тепло в желтых глазах, где солнце начинает выступать, а тучи уходить. Парень словно расслабился впервые за долгое время, чувствуя облегчение. Мин тоже не остаётся в долгу — играет любимую музыку, иногда подпевает, а иногда это делает Чимин своим красивым тонким голосом, ласкающим уши. Пепельноволосый наблюдает за вторым, как его длинные пальцы то быстро, то медленно скачут по белым и чёрным клавишам, создавая шедевр. Многие произведения Чимин впервые слышит, но какая разница? Обоим хорошо. Время от времени льются шутки, смех из-за них или из-за неуклюжего Пакового падения во время сложной хореографии. Юнги в кайф наблюдать за широкой улыбкой пухлых губ, глазами-полумесяцами и маленькими ладошками, которые иногда прикрывают рот. Второму же просто нравится слабая улыбка, но добрая, согревающая. Мину не нужно громко смеяться или активно реагировать на что-то, чтобы показать эмоции, их видно и так. В желтых глазах, солнце в которых почти полностью вышло из-за туч. А потом слышится стук. Парни отвлекаются, устремляя взгляды на открывающуюся дверь, в проёме которых показывается Тэхён с ещё несколькими Чиминовыми друзьями. — Кажется, мы прервали идиллию сладкой парочки, — смеётся Ким. Юнги убирает пальцы с клавиш, смотря на радостного Чимина, который сразу же подошёл к пришедшим. Да, они испортили идиллию, потому что Мину давно не было так хорошо. Сейчас возвращается всё на круги своя: появляется усталость, давящая на парня, желание пойти домой словно и не испарялось куда-то среди музыки, а спокойствие уходит. Парни о чём-то весело разговаривают, не обращая внимания на задумчивого брюнета. Юнги опускает крышку, берёт листы с нотами. — Чимин, — названный сразу же оборачивается, — сегодня мы хорошо поработали, но нужно будет ещё раз собраться, — Мин намерен уйти, чтобы не находиться в этом месте, где уже совсем не уютно. — Подожди, — Пак спохватывается, растеряно бегая глазами по комнате, — мы ведь не обсудили декорации и костюмы, а ещё… — Это уже мелочи, они займут меньше времени, тем более, мне всё равно, — пожимает плечами и закатывает глаза. Чимин понимает, что в этой комнате больше не царит понимание. Идиллия, которую перервали, бесследно исчезла. Но это было незабываемое время, пусть и конец пришёл так неожиданно — Эй, — кто-то из парней кладёт руку на плечо Юнги, на что тот оборачивается, — идём с нами в клуб вечером. Расслабимся, выпьем немного, — Мин узнаёт в говорящем четверокурсника из его факультета. — Я знаю, что ты умеешь развлекаться. Юнги вздыхает. Глаза слипаются, не давая даже нормально видеть мир, а голова не думает. Хочется спать. Сил передвигаться вообще нет, что уже говорить о клубах, по которым Мин вправду соскучился. Он всегда любил такое, любил суету, приключения и прочее, но всё закончилось, а вернуть невозможно. — Нет, я пас, — выдаёт холодное, скрываясь за дверью. Чимин проводил его взглядом, подмечая, что в желтых глазах опять появились тучи. Парень надеялся, что тот не откажется, что Пак сможет увидеть настоящего Мин Юнги, о котором многие говорят. Но нет, тот упрямо уходит каждый раз, скрывая за веками взгляд, словно знает Чиминову цель, но решает построить стену. Вот только зачем, наверное, не знает никто.